Август 2018 года. Геленджик утопал в курортном веселье, улицы были полны отдыхающих, а море манило прохладой. В одной из многоэтажек на окраине города жила молодая семья, которая со стороны казалась обычной. Мама, папа, полуторагодовалый малыш Дамир. В соцсетях Кристины были фотографии счастливой семьи — улыбающиеся лица, ребёнок на руках, семейные прогулки. Никто бы не подумал, что за этими снимками скрывается настоящий ад.
28-летняя Кристина Шидукова познакомилась со своим будущим мужем Ахмедом несколько лет назад. Парень родом из Кабардино-Балкарии был обаятельным, обещал золотые горы. Кристина, выросшая без полноценной семьи, всю жизнь мечтала о том, чего у неё никогда не было. Девочка росла у бабушки — родители развелись, когда ей было пять лет, и ни отцу, ни матери она особо не была нужна. Каждая из них устроила свою жизнь заново, а Кристину передавали из рук в руки, пока бабушка Ольга Котенко окончательно не забрала внучку к себе.
«Кристина не нужна была ни папе, ни маме. И она всегда была недолюбленной, хотела, чтобы была семья, боялась, что останется одна с ребёнком», — вспоминала потом бабушка.
Может быть, именно эта детская травма заставила Кристину держаться за брак любой ценой. Даже тогда, когда цена стала непомерно высокой.
Кавказская кровь
После свадьбы Ахмед начал показывать своё истинное лицо. Он объяснял свою агрессию горячей кавказской кровью и учил жену покорности. Синяки на теле Кристины появлялись регулярно, но она стыдливо прикрывала их одеждой и оправдывалась перед знакомыми: мол, сама виновата, сама напросилась. Так ведут себя многие жертвы домашнего насилия — они верят, что заслужили побои, что это их вина.
Но кавказские корни Ахмеда проявлялись только в том, что женщина должна знать своё место. В остальном он был обычным неудачником. Постоянной работы не было — перебивался случайными подработками, то штукатурку положит, то плитку. Семью содержала родня Кристины. Бабушка с дедушкой покупали еду, одежду, оплачивали квартиру. Когда родился Дамир, они же купили всё необходимое для младенца — от подгузников до коляски.
«Он был гол как сокол, у него даже одежды не было. Мы его одевали, кормили, одевали ребёнка. Кристина скрывала, что у него не было основной работы», — рассказывала Ольга Котенко.
А Ахмед постоянно занимал деньги — то у бабушки, то у подруги Кристины, то у родственников. И продолжал поднимать руку на жену. Особенно доставалось ей, когда он напивался.
Беременность под ударами
Когда Кристина забеременела, побои не прекратились. Наоборот, они усилились. Женщина трижды попадала на сохранение. После одного из конфликтов у неё начались преждевременные роды — на месяц раньше срока. Из-за этого у маленького Дамира появились проблемы со здоровьем, небольшое отставание в развитии.
Но даже это не остановило Ахмеда. Он продолжал применять силу — к беременной, кормящей, с ребёнком на руках. Насилие стало частью их жизни. А Кристина молчала, терпела и никому не рассказывала о своих мучениях. Лишь сестре Ахмеда, Амине, она изливала душу в переписке, детально описывая происходящее. Но после каждого инцидента добавляла:
«Я всё равно к нему хорошо отношусь»
Это классическая психология жертвы домашнего насилия. После каждого раза Ахмед валялся в ногах, просил прощения, клялся, что больше никогда. И Кристина верила. Надеялась, что он изменится, что всё наладится, что у их сына будет полноценная семья. Ведь у неё самой такой семьи не было — и она цеплялась за эту иллюзию изо всех сил.
Превращение в монстра
Последние месяцы их совместной жизни стали для Кристины настоящим кошмаром. Ахмед пил каждый день, часто не ночевал дома. И Кристина каждый вечер ложилась спать, прижимая к себе маленького Дамира, и не знала, что страшнее — отсутствие мужа или его возвращение.
«Слышала звук поворачивающегося в замке ключа и притворялась спящей, но это не помогало. Стаскивал с кровати, мог оттащить за волосы на кухню, чтобы выплеснуть свою злость», — рассказывала потом Кристина.
Бывало, что он применял силу прямо в комнате, молча, сильно, методично. Кристина теряла сознание от боли, но не издавала ни звука — боялась разбудить ребёнка. А иногда не выдерживала и кричала так громко, что соседи вызывали полицию. Следы насилия не заживали месяцами.
Женщина задумывалась о самоубийстве. Только мысли о маленьком Дамире останавливали её. Кто позаботится о сыне, если она уйдёт?
По словам близких, не исключено, что агрессию Ахмеда усиливали химические препараты, которые он принимал. Во что именно он был подсажен — неизвестно, но его поведение становилось всё более непредсказуемым и жестоким.
Роковая ночь
16 августа 2018 года произошло то, что должно было произойти. Пьяный Ахмед в очередной раз набросился на жену. Применял силу в квартире, на лестничной площадке, снова затащил в квартиру. Соседи слышали крики, но никто не вмешался. Старшая по дому видела происходящее перед лифтом. Но промолчала.
А потом Ахмед попытался выкинуть жену из окна четвёртого этажа.
Вы только представьте себе этот момент. Четвёртый этаж. Открытое окно. Руки, которые толкают тебя в пустоту. Что бы вы сделали в такой ситуации? Смирились бы с неизбежным?
Кристина схватилась за первое, что попалось под руку — кухонный нож. И ударила.
Той ночью она прибежала к родителям вся в крови, с разбитым носом. Волосы всклокоченные — так бывает, когда человека таскают за них. Она кричала, что нужно вызвать скорую для Ахмеда, была в шоке и мало что соображала. Мать с отчимом оставили дочь дома и побежали в квартиру молодой семьи. У порога лежал Ахмед. Он был мёртв.
Следствие и суд
Кристину задержали сразу. Через несколько дней её отпустили под домашний арест — она жила у бабушки вместе с полуторагодовалым Дамиром. Следствие квалифицировало её действия по статье 105 часть 1 УК РФ — умышленное убийство. Ей грозило до 15 лет лишения свободы.
Родные наняли независимого эксперта, который провёл психологическую экспертизу. Вывод был однозначным: Кристина действовала в состоянии аффекта, вызванного систематическим насилием. У неё были зафиксированы многочисленные повреждения, полученные в день инцидента.
Но обвинение настояло на повторной экспертизе в Краснодаре. И эта экспертиза дала противоположный результат: мол, Кристина вела себя слишком разумно после задержания, была слишком спокойной. Значит, никакого аффекта. Хладнокровное убийство.
«Но ведь мы видели, в каком она была шоке! Она не могла вызвать скорую, руки тряслись. Она много раз пыталась набрать номер, всё это есть в телефоне», — возмущалась мать Кристины, Ирина Ткачева.
Правозащитники утверждали, что при проведении второй экспертизы были допущены многочисленные нарушения. Но суд принял именно эти результаты.
Впервые в истории города
Защита настояла на суде присяжных — впервые в истории Геленджикского городского суда. Надежда была на то, что обычные люди, такие же, как все, поймут ситуацию и вынесут оправдательный вердикт.
«Это первый суд присяжных у нас. И там нормальные, обычные люди, такие же, как и мы. И они вроде бы адекватные, всю эту ситуацию видят», — говорила Ирина Ткачева.
Но этого не произошло. 3 июня 2019 года по ходатайству прокурора процесс сделали закрытым — слишком много внимания дело привлекло со стороны СМИ.
Адвокат Кристины, Алексей Иванов, настаивал, что это не убийство, а необходимая оборона. Каждый человек имеет право защищать свою жизнь, когда на неё посягают. Это право закреплено Конституцией.
«К большому сожалению, жертвы семейного насилия становятся фигурантами уголовных дел, возбуждаемых против них, и получают огромные сроки. Это потому, что действия по самозащите следствием и судом дружно квалифицируются как убийство, а не как необходимая оборона», — писал адвокат на своей странице.
На суде свидетели подтверждали систематическое насилие. Старшая по дому видела происходящее в подъезде. Но на заседании она промолчала — возможно, потому что сама не приняла никаких мер тогда, в ту страшную ночь.
Сестра Ахмеда, Амина, которой Кристина подробно рассказывала о происходящем в переписке, отказалась свидетельствовать.
Приговор
15 июля 2019 года двенадцать присяжных вынесли обвинительный вердикт. Они решили, что женщина не заслуживает снисхождения. Геленджикский городской суд приговорил Кристину Шидукову к восьми годам лишения свободы в колонии общего режима.
Обвинение требовало девять лет. Год скинули как милость.
За освобождение Кристины выступили более 100 тысяч человек. Петицию направили уполномоченному по правам человека в РФ Татьяне Москальковой.
«Домашнее насилие в России — проблема, на которую принято закрывать глаза. Согласно статистике, около 40% всех тяжких преступлений — преступления в семье, и в 93% их жертвами становятся женщины. Требуем не лишать свободы несправедливо обвинённую молодую мать Кристину Шидукову», — говорилось в петиции.
Но это не помогло. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменений.
Больше всего родные боялись, что родственники Ахмеда заберут маленького Дамира. Поначалу они действительно требовали отдать им ребёнка — мол, вместо погибшего сына.
«Они мне говорили: это вы виноваты, что Кристина это сделала, ведь это вы её так воспитали. Поэтому мы хотим, чтобы ребёнка отдали нам, как бы вместо Ахмеда», — вспоминала бабушка Ольга Котенко.
К счастью, потом они отказались от этой идеи. Маленького Дамира передали на воспитание матери Кристины — Ирине. Органы опеки решили, что ребёнку лучше остаться в привычной обстановке.
Русская рулетка
История Кристины — не единственная. Таких дел в России абсолютное большинство. Адвокат Елена Соловьева, к которой обратилась семья Кристины за поддержкой, защищает интересы женщин на Дальнем Востоке.
«Вначале, когда я взялась за дело Галины Каторовой, наши местные журналисты говорили: а что в этом выдающегося? И они были правы — это обычная бытовуха. Та же Галина не верила в успех. Когда я её посещала в СИЗО, она говорила: "Вы знаете, сколько у нас таких, которым дают по восемь-десять лет?" И им дают по восемь-десять лет, одинаково с отморозками», — рассказывала Соловьева.
Дело Галины Каторовой стало прецедентным — впервые в истории российской судебной практики женщину, убившую мужа-тирана, полностью оправдали. Но это единственный такой случай.
До этого суды считали, что жертвы домашнего насилия всегда имели возможность уйти. Раз осталась с агрессором — значит, её всё устраивало, и никакой экстренной ситуации не было.
«Это была последовательная линия, которая проводилась в судебных решениях: могла уйти, могла убежать, в окно выпрыгнуть. А Приморский краевой суд указал: ничего она не должна. Это он, муж, обязан был не применять к ней насилие. У неё не было такой задачи — покидать помещение», — объясняла Соловьева.
Но это решение пока единственное. Остальные женщины продолжают получать длительные сроки за то, что защищали свою жизнь.
Статистика ужаса
По данным Росстата, в России 16 миллионов жертв домашнего насилия — женщины, дети, пенсионеры. Опрос ВЦИОМ 2017 года показал: треть россиян лично знает семьи, где происходит насилие. Каждый десятый столкнулся с этим в своей семье.
При этом полиция такие дела не любит. Во-первых, женщины часто мирятся с мужьями и забирают заявления. Во-вторых, у правоохранителей тоже действует стереотип: сама виновата, что такого себе выбрала. А иногда участковые берут на себя роль семейного медиатора — уговаривают обняться и помириться.
«Мне недавно рассказала моя подопечная: её мучает зять, она обратилась к участковому, а он говорит: "Обнимитесь. И пока не обнимитесь, я вас из кабинета не выпущу"», — возмущалась адвокат Соловьева.
Агрессора можно образумить только тогда, когда он увидит противодействие. Эти люди по своей природе трусливы.
В 2017 году в России декриминализировали домашнее насилие. Теперь за побои агрессор максимум получит штраф. Причём штраф он заплатит из семейного бюджета — то есть деньгами самой жертвы.
«Применил силу к жене — заплатил 5000 рублей. Мужики совершают насилие и её же деньгами за это платят», — горько замечает правозащитница Алёна Попова, одна из разработчиков закона о профилактике семейно-бытового насилия.
Закон до сих пор не принят и находится в правовом управлении Госдумы. Против него выступают Конституционный и Верховный суды — считают, что нельзя ограничивать право человека на свободное перемещение, если он ещё не признан судом опасным преступником.
А пока закона нет, женщины вынуждены защищать себя сами. И потом идут под суд по тяжкой статье.
Где они сейчас
Кристина Шидукова отбывает срок в колонии. Её адвокаты пытались обжаловать приговор в вышестоящих инстанциях, но безрезультатно. Маленький Дамир растёт с бабушкой Ириной.
Когда Кристину посадили, мальчику было всего полтора года. Теперь ему около семи лет. Он видит маму только на свиданиях в колонии — если они вообще разрешены.
Больше всего Кристина боялась потерять сына. Из-за огромного чувства вины после случившегося она думала о самоубийстве.
По словам адвоката, защита была убеждена, что квалификация действий Кристины нелепа. Это чистейшая необходимая оборона. Когда человека методично применяют к нему силу, совершенно естественно, что он должен защищаться.
«Если бы Кристина не защищалась, на месте агрессора оказалась бы сама», — говорил адвокат.
Но российская судебная система не готова признать это. Женщины, убившие мужей-тиранов в целях самообороны, продолжают получать такие же сроки, как и матёрые преступники.
Заключение
Система не видит разницы между жертвой, защищавшей свою жизнь, и хладнокровным убийцей.
Страшно то, что соседи слышали крики, видели происходящее в подъезде, но промолчали. Что полиция приезжала на вызовы, но ничего не предпринимала. Что участковые до сих пор уговаривают жертв помириться с агрессорами.
Страшно, что 16 миллионов человек в России живут в условиях домашнего насилия. И большинство из них молчат — из страха, из стыда, из надежды, что всё изменится.
А когда они наконец-то решаются защитить себя — попадают за решётку на долгие годы.
Может быть, однажды российская судебная система признает право женщин защищать свою жизнь. Может быть, закон о профилактике домашнего насилия всё-таки примут. Может быть, полиция перестанет считать насилие в семье «бытовухой» и начнёт действовать.
Но пока этого не произошло, тысячи Кристин по всей России продолжают терпеть насилие, прятать синяки под одеждой и надеяться, что в следующий раз муж не убьёт их.
И если применяет силу — уходите сразу. Не ждите. Не надейтесь, что он изменится. Не верьте обещаниям и слезам. Берегите себя и своих детей.
Потому что следующий удар может стать последним.
Что Вы думаете по поводу этой истории? Делитесь своими мнениями в комментариях.
❗️ Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!
👍 Ставьте лайки, чтобы мы увидели, что стоит освещать больше подобных историй