Политический триллер Кэтрин Бигелоу "Дом из динамита" назван критиками главным кинособытием года. Сдержанный, точный по интонациям и пугающий совпадениями с актуальной политической реальностью, фильм повествует о том, как легко мы можем уничтожить собственную цивилизацию, даже не имея на то злой воли. Да что там злой - просто человеческой воли, потому что если дом твой набит динамитом, то рано или поздно он взорвется, и от тебя уже ничего не зависит.
Драматический сюжет разворачивается на фоне того, что на США летит ядерная ракета, и у принимающих решение, что делать в ответ, есть всего 19 минут, через которые будет уничтожен Чикаго. Система ПРО дважды не срабатывает - ракета гарантированно достигнет цели. ("И на это вы потратили 50 млрд?" - риторически спросит министр обороны). Мрачная интрига состоит еще и в том, что место пуска ракеты не известно. Подозреваются Северная Корея, Россия, Китай, но кто именно, спутники не обнаружили - их программы оказались взломаны и бесполезны.
Решение, которое должен принять президент, сложен как технически (а вдруг опять что-то не сработает?), так и морально. Он должен отдать приказ на уничтожение военных целей всех стран, владеющих ядерным оружием, что неминуемо приведет к Армагеддону. Или потерять Чикаго - в надежде, что на этом всё закончится, что, впрочем, тоже не точно. "Выбор у вас такой: или сдача (имеется в виду Чикаго), или самоубийство". Решение президент принимает за кадром, но, судя по всему, это начало ядерной войны.
"Дом из динамита" - фильм о том, насколько мы не готовы к ядерной войне. Наше сознание ее не вмещает. Это нечеловеческое, слишком нечеловеческое, а мы теплые, мягкие и слабые. Самая могущественная страна мира не может себя защитить. Ее министр обороны кончает жизнь самоубийством, не в силах справиться с чувством безысходности. Техника, которой так гордились, ведет себя ненадежно. А беспомощный, потерянный и очень одинокий президент раздавлен немыслимым решением (мощная работа Идриса Эльбы).
Последний кадр этого действительно страшного фильма - фигура человека как жест ужаса, оцепенения, бессилия и отчаяния.