Современные художественные книги полны загадок. И одна из них – женщина.
Если о тургеневской барышне знают все, то вот о Саше Орловой остается только догадываться: кто это и откуда? (Если, конечно, вы не любитель Пелевина). Вот об этой, женской, загадке в литературе мы и поговорили с Вячеславом Десятовым, профессором кафедры общей и прикладной филологии, литературы и русского языка ИГН, доктором филологических наук. «ЗН» спросила у филолога, какие героини прочно закрепились в литературе XX–XXI веков.
Мистическая
– На рубеже XIX–XX веков широкое распространение получает тип мистической героини, – рассказывает Вячеслав Владимирович. – Во многом этот вектор определил философ и поэт Владимир Соловьев, создатель софиологии. В центре этого учения образ и понятие Софии. Согласно Соловьеву, София – Божественная Премудрость (понятие из Библии), Вечная Женственность, Душа Мира. То есть героиня небесная, а не земная, имеющая отношение к Богу. Но не его атрибут, а как бы четвертая ипостась (эта мысль у ортодоксов вызвала недоумение и несогласие). Под влиянием соловьевской софиологии позднее писали стихи младшие символисты, такие как Александр Блок (автор цикла «Стихи о Прекрасной Даме»), Андрей Белый (поэма «Первое свидание»). Мистическая героиня иного рода – ведьма – есть в романе «Огненный ангел» старшего символиста Валерия Брюсова. Серебряный век – период, когда в моду вошла мистика, вот и появился такой востребованный образ.
Анна Ахматова и Марина Цветаева тоже часто создавали в своем творчестве мистические женские образы. Например, главная героиня поэмы Ахматовой «У самого моря» подобна сирене, которая своим прекрасным пением губит мореплавателей. А Цветаева (само имя Марина означает «морская», и семантика имени часто обыгрывается в поэзии автора) о себе говорит: «Я, выношенная во чреве / Не материнском, а морском!» Так она себя определяет, ощущает – русалкой или Афродитой, рожденной из пены морской. В стихах, посвященных Ахматовой, Марина Цветаева назвала ее «чернокнижницей». Да и муж Ахматовой Николай Гумилев о своей жене писал: «Из логова змиева, / Из города Киева, / Я взял не жену, а колдунью».
Даже после окончания Серебряного века отзвуки мистических женских образов долго были еще слышны. Работали писатели, которые духовно формировались в его атмосфере. Вспомните, в знаменитом романе «Мастер и Маргарита» Булгакова героиня ведь тоже ведьма: заключает сделку с Воландом, летит на шабаш… Или антиутопия Замятина «Мы», где есть героиня I-330. На первый взгляд, ничего мистического в ней нет, но ее «имя» читателей и исследователей натолкнуло на эти представления. I – как инициал Иисуса Христа, 33 – его возраст. В некотором смысле героиня повторяет его путь – в финале романа ее ждет казнь. С другой же стороны, I-330 является одним из лидеров организации «Мефи» – прозрачная отсылка к Мефистофелю. Двойственность для мистических героинь характерна очень даже, как и загадочность.
Олесю в одноименной повести Куприна жители деревни считают колдуньей. Да она и сама так о себе думает. Говорит, что обречена, что предана дьяволу. Хотя ничего плохого не делает. И позже – рассказ Бунина «Чистый понедельник». То есть целый ряд героинь у целого ряда писателей.
А героиня романа Набокова «Лолита» – обычная американская девчонка, в которой нет ничего мистического. Но для Гумберта Гумберта она нимфетка, то есть существо демоническое. Не случайно имя Лолита перекликается на звуковом уровне с именем Лилит – первой женой Адама, женщиной-демоном. Задолго до «Лолиты» Набоков написал стихотворение под названием «Лилит», где заглавная героиня тоже нимфетка.
– Если раньше мифы объясняли какие-то загадочные явления, то для чего в XX веке, веке индустриализации, снова появляется такой мистический образ, после реализма и рационализма? Он все еще востребован?
– Такой образ появился потому, что человек снова почувствовал: не все в этом мире можно рационально объяснить. Часто для мужчины женщина является загадочным, необъяснимым существом (или он хочет так ее воспринимать). В современной литературе тоже немало мистических героинь. В в рассказе Людмилы Петрушевской «Кредо» героиня обладает необыкновенными способностями: она даже на расстоянии лечит и спасает.
Фам фаталь, или роковая женщина
– Фам фаталь – тип героини-губительницы. В русской литературе XIX века это гоголевская панночка из «Вия». Еще этот тип можно обозначить именем Клеопатры. В «Египетских ночах» Пушкина пересказывается известное предание о том, как Клеопатра предлагала мужчинам купить ночь любви ценой жизни. И такие смельчаки находились. В XX веке к этому типу женщин относятся уже иронически. Скажем, в пьесе Николая Эрдмана «Самоубийца» сюжет такой: персонажам показалось, что главный герой (безработный Подсекальников) хочет покончить с собой. Он вообще-то не собирался, но окружающие навязывают ему роль самоубийцы. К нему приходят люди из разных сфер и требуют умереть не просто так, а во имя чего-то. В их числе – дамочка по имени Клеопатра Максимовна, которая просит Подсекальникова написать в предсмертной записке, что он умирает из-за нее. Ей хочется выглядеть роковой женщиной, чтобы на нее обратил внимание другой мужчина. У Тэффи, «королевы юмора», был рассказ «Демоническая женщина» – тоже с ироническим взглядом на этот художественный образ.
К такому типу женщин можно отнести и некоторых представительниц Серебряного века. Из-за фам фаталь совершали самоубийства юноши и мужчины. У Анны Ахматовой есть стихотворения на эту тему, а в «Поэме без героя» прототип героини – подруга Ахматовой, актриса, из-за которой молодой человек покончил с собой.
Коломбина
Пьеро, Арлекин и Коломбина – персонажи итальянской комедии дель арте. Они были популярны в России начала XX века. Коломбина – это ветреная, легкомысленная девушка. Она изменяет Пьеро с Арлекино. Александр Блок написал лирическую пьесу «Балаганчик» (ирония видна уже в названии), где Пьеро – как бы сам автор, Коломбина – его жена Любовь Дмитриевна Менделеева и Арлекин – Андрей Белый, друг, соратник и в то же время соперник, влюбленный в жену Блока. (Младшие символисты видели в ней воплощение Вечной Женственности, Софии.) Олю Мещерскую в рассказе Бунина «Легкое дыхание» тоже можно отнести к типу Коломбина. Напомню: легкомысленность Оли приводит к трагическому финалу. В современной литературе – в рассказе Людмилы Петрушевской «Подарок принцессе» – есть забавный персонаж этого же типа: девушка Таня, живущая «в городке под Барнаулом».
Заколдованная красавица
– Героиня, символизирующая собой Россию. Она же «спящая красавица», «мертвая царевна», о которой писал Пушкин. Этот образ становится символическим во время Серебряного века. Андрей Белый пишет статью «Луг зеленый», в которой осмысляет повесть Гоголя «Страшная месть». Главную героиню повести пани Катерину преследует колдун, ее отец. По мнению Андрея Белого, пани Катерина – символ России, а колдун – олицетворение некоего злого начала, тяготеющего над страной, мешающего ей развиваться. Когда Блок прочитал эту статью, в его поэзии тоже стали появляться героини такого типа. В частности, в его знаменитом стихотворении «Россия»: «Тебя жалеть я не умею / И крест свой бережно несу… / Какому хочешь чародею / Отдай разбойную красу! /Пускай заманит и обманет, – / Не пропадешь, не сгинешь ты…» И в поэме Блока «Возмездие» похожая героиня тоже появляется.
Есть они и в современном русском искусстве. «Родина! Пусть кричат – уродина! А она нам нравится. Спящая красавица». Многие узнали, вероятно, рефрен песни Юрия Шевчука. Подобные представления генетически восходят ко взглядам Чаадаева. Он прославился первым «Философическим письмом», где высказался о России настолько резко, что его даже объявили сумасшедшим. Позднее он признал: у России огромный потенциал. Так начинал зарождаться этот образ России, образ Спящей красавицы. Сегодня мы знаем, что потенциал России реализовался еще не во всем, но точно – в ее искусстве: литературе, музыке, балете, живописи, театре, кинематографе…
Хотелось бы затронуть еще тему эмансипации. Она началась у нас в 60–70-е годы XIX века, когда появились нигилистки, передовые женщины. В романе Чернышевского «Что делать?» Вера Павловна видит сны о светлом коммунистическом будущем. Плоды эмансипации стали заметны, опять же, в Серебряном веке. Потому что тогда появилось сразу несколько авторов-женщин первого ряда. Самые известные из них: Анна Ахматова и Марина Цветаева, а еще были Зинаида Гиппиус, Тэффи, психолог Сабина Шпильрейн. Следующий этап эмансипации – советский период, когда женщина получила равные с мужчиной права. Но с точки зрения литературы этот этап не дал особых плодов. В курс истории советской литературы (если не брать ее поздний период, 1980-е) я включаю только одну женщину – прекрасного поэта Беллу Ахмадулину.
– Есть ли у лицо у женской литературы?
– В каждое время есть своя гендерная специфика. Если берем творчество Цветаевой или Ахматовой, то их стихи сильно отличались от того, что писали мужчины. Хотя обе они и не хотели, чтобы их называли поэтессами, считали себя поэтами. А вот Вера Павлова, современный поэт, ничего против не имеет: ей слово «поэтесса» нравится. Оно, говорит, на слово «принцесса» похоже.
– Женщины часто брали себе мужские псевдонимы. Как думаете, можно ли различить по стилю написания пол автора?
– Та же Зинаида Гиппиус писала иногда статьи под псевдонимом «Антон Крайний». Более того, стихи она тоже писала от лица мужчины. Сейчас есть Макс Фрай – всем известно, что это женщина. Я, правда, этого автора читал мало, но рассказ, который мне понравился, был вполне женским. Пример другого рода: в романе Пелевина «Непобедимое Солнце», опубликованном в 2020 году, повествование ведется от лица девушки – Саши Орловой. Здесь Пелевин талантливо стилизует феминистский дискурс. Еще, помнится, наделала шума Анна Борисова, когда была опубликована ее книга «Креативщик». Стали говорить, что в нашей литературе появился новый талантливый автор. Чаще всего по стилю можно определить, кто стоит за написанием книги. Но если бы вы читали стихотворения Зинаиды Гиппиус, написанные от лица мужчина, то, может быть, и не догадались бы, что написала их женщина. Замечу: женщина нередко оказывается и героиней большого произведения автора-мужчины, начиная с «Анны Карениной» и продолжая романами «Русская красавица» Виктора Ерофеева, «Священная книга оборотня» Пелевина (еще один, кстати, образ мистической героини).
– А кто же героиня сегодняшнего дня?
– Думаю, что это именно Саша Орлова, которая воспроизводит феминистский дискурс благодаря Пелевину. Представляю себе, сколько он перечитал женских текстов, прежде чем написать «Непобедимое Солнце».
Блаженная
– Этот тип героини представлен, например, Матреной из рассказа Солженицына «Матренин двор». Односельчане считают ее глупой, но на самом деле она добрая и отзывчивая. Героиня-праведница. Или же Соня из одноименного рассказа Татьяны Толстой. «Ясно одно: Соня была дура», – говорится в начале рассказа. Но в этом сразу же хочется усомниться: имя Софья, София означает мудрость. Героиня Толстой, конечно, не хитрая, может быть, даже и не умная, но зато мудрая, добрая. Смежный тип – мудрые бабушки в произведениях писателей-деревенщиков. Допустим, Евстолья в повести Василия Белова «Привычное дело».
Блудница-спасительница
– Такой образ прослеживается в русской литературе, начиная, пожалуй, с Сони Мармеладовой в романе «Преступление и наказание», которая помогает Раскольникову духовно возродиться. Да и в произведениях XX века такие имеются: возлюбленная Венички, к которой он едет, в поэме Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки». Или главная героиня романа «Русская красавица», написанного однофамильцем Венедикта – Виктором Ерофеевым.
Золушка
– Это Ассоль в «Алых парусах» Грина и Зоюшка в рассказе Дениса Драгунского «Золушка, третий пересмотр». (Он был, кстати, тем самым мальчиком, о котором написаны «Денискины рассказы» Виктора Драгунского.)
Жертва соблазнителя
– Весьма распространенный тип женщины в русской литературе, начиная с «Бедной Лизы» Карамзина. Тут следует назвать пьесу Пушкина «Русалка», роман Достоевского «Бесы», рассказ Бунина «Таня»... В ранних стихах Анны Ахматовой есть такие образы, напоминающие как о бедной Лизе, так и о пушкинской русалке. Например: «Мне больше ног моих не надо, / Пусть превратятся в рыбий хвост…». Или стихотворение «Над водой», в котором героиня вновь готова утопиться из-за несчастной любви. Соблазнитель может быть демоническим персонажем (как в романе Пастернака «Доктор Живаго») или даже собственно демоном (как в поэме Лермонтова «Демон»). В современной литературе талантливое произведение о жертве соблазнителя – рассказ Майи Кучерской «Плач по уехавшей учительнице рисования и черчения».
Идеальная героиня
– Хочу выделить и такой тип героини, хотя у каждого автора, несомненно, свои представления об идеале. Поэтому и героини значительно отличаются друг от друга. Татьяна Ларина, тургеневские девушки, женщины Некрасова... Переходя к XX веку, назову Зину Мерц – героиню набоковского романа «Дар». Она ценит и понимает тексты молодого начинающего литератора, является для него музой. В рассказе Людмилы Петрушевской «Свой круг» главная героиня смертельно больна. Она жестоко обращается с сыном на глазах своих знакомых, чтобы они позаботились о мальчике, – достигает этой цели ценой своего доброго имени.
– Литература и жизнь перекликаются в современности? Можно ли найти героинь из книжек в реальности?
– По-разному. Если писатель ставит перед собой задачу отразить какие-то тенденции современной жизни, как Пелевин, тогда мы узнаем реальность в его текстах.
– А какие героини современного искусства по душе именно вам?
– Я их уже называл: персонажи романов Пелевина «Священная книга оборотня» и «Непобедимое Солнце».
– Как думаете, настоящую литературу определяет упаковка и рейтинги или содержание?
– Пиар не повредит хорошей книге, написанной с душой, от сердца. Пусть эту книгу прочитает как можно больше людей. Но с другой стороны, если книга не очень, никакой пиар ей не поможет (только если на короткий период). Книга будет продаваться, обсуждаться, но быстро забудется. Вот недавняя иллюстрация к теме «литература и пиар»: Александр Цыпкин благодаря тому, что раньше был пиарщиком, знал, как раскрутить себя в качестве писателя: когда он работал журналистом, то познакомился со многими артистами. И позже эти популярные артисты стали читать его произведения. Он талантлив, безусловно (хотя понятно, что, скажем, Людмила Петрушевская или Татьяна Толстая – авторы искуснее, крупнее, глубже), и его профессиональные навыки помогли ему заявить о себе и своем творчестве довольно широкому кругу зрителей, слушателей и читателей.
– А как у вас появилась любовь к литературе?
– Это было так давно, что и не вспомню. Просто мои родители гуманитарии, и у нас дома всегда были книжки, сколько себя помню. Я рано начал ими интересоваться. Так и полюбил литературу.
Факт
Среди американских писателей несколько лет назад проводился опрос: выясняли, какое произведение мировой литературы XIX и XX веков они считают самым значительным. На первое место в мировой литературе XIX века вышел роман Толстого «Анна Каренина», а в литературе XX-го – «Лолита» Набокова. Тут показательны два аспекта: мы видим, во-первых, что русская литература занимает доминирующее положение в мировом искусстве и, во-вторых, что внимание американских писателей привлекли произведения о женщинах.
5 интересных книг, написанных женщинами
«Легкие миры» Татьяны Толстой (за повесть, которая дала название этому сборнику, писательница получила премию Белкина)
«Современный патерик» Майи Кучерской
Рассказы Людмилы Петрушевской («Свой круг», «Черное пальто», «Подарок принцессе», «Кредо», «Где я была» и другие)
Сборник стихотворений Веры Павловой «Нежней не бывает»
Сборник Марины Степновой «Где-то под Гроссето» (рассказы «Боярышник, «Тудой», «Покорми, пожалуйста, Гитлера» и другие)
Александра СМОЛЯНИНОВА
А что читаете вы? Пишите в комментарии