Где кончается эстетика и начинается бессознательное
Там, где всё эстетично — нет входа для бессознательного. Там, где пустота и разрыв, — начинается погружение. Современное искусство учит не заполнять пустоту, а выдерживать её.
Но тогда возникает вопрос:
а что делать со всем тем прекрасным, совершенным, наполненным искусством Средневековья? С этими ликами, сияющими золотом, идеальными пропорциями, с их небесным порядком — неужели там нет места бессознательному?
Неужели это искусство не развивало человека, а лишь усыпляло?
Психоанализ отвечает: развивало — но по-другому. Средневековое искусство не касалось личного бессознательного. Оно не выдерживало тревогу, не открывало зияние. Оно закрывалo рану — образом Бога, священным символом, каноном,в котором боль растворялась в золоте, в сиянии, в идеальной гармонии. Именно поэтому в нём так мало "человеческого": ни разрыва, ни сомнения, ни страсти — только святость и покой. Это было масштабное искусство защиты, не исследования. Оно создавало коллективный контейнер для веры, но не допускало личной тьмы, не открывало внутренний мир субъекта. Современное искусство делает обратное. Оно не даёт утешения. Оно смотрит прямо в пустоту — ту самую, которую Средневековье прятало за орнаментом. Там, где раньше был Бог, теперь — пустота бессознательного. И если человек Средневековья находил смысл в сиянии икон, то человек современности ищет его в трещине, в изъяне, в молчании. Парадокс в том, что только встретившись с этой пустотой, мы действительно начинаем творить. Потому что творчество — это не украшение мира, а попытка выдержать его несовершенство.
