Франсуаза Жило, женщина с нежным лицом и стойким характером, около десяти лет была с Пикассо. Спутницей, музой, матерью его детей. В России мало кому известно ее имя, однако во Франции Жило прославилась как самобытная художница. Ее стиль во многом сформировался во время страстного и болезненного союза с гением. Удивительно то, что, устав от измен и самодурства, Франсуаза дерзко бросила своего учителя в 1953-ем году. Изумленный мэтр, который до этого всегда сам покидал безутешных жен и любовниц, впал в ярость. Он долгие годы мстил Франсуазе, ведя против нее судебные тяжбы. Но женщина оказалась цельной личностью: прошла сквозь эмоциональный террор Синей бороды (так она впоследствии называла Пабло), расцвела и обрела свое место в искусстве. Этот беспрецедентный случай любят описывать биографы обоих художников. В статье же речь пойдет о том, какую роль Франсуаза сыграла в творчестве Пикассо и как он воплощал ее образ в своих полотнах.
Пикассо был противоречивой натурой, порой прогуливающейся по краю бездны. Это отражалось в его стиле жизни и воззрениях на любовь: «Для меня существует лишь два типа женщин – богини и тряпки для вытирания ног». Многим известно о тяжелом нраве и неспособности гения к равноправным отношениям с женщинами. Союз Пикассо и Жило был многогранен: история о художнике и музе, ожившая садомазохистская фантазия, сладкая сказка о возвращенной нежности, растворение творческих душ друг в друге… Одно неоспоримо – их встреча привела к созданию выдающихся произведений.
Встреча с юной Франсуазой в 1942-м году открывает одну из самых плодотворных глав в жизни Пикассо. Плодами стали не только дети Клод и Палома (та самая Палома Пикассо – модельер и автор легендарного парфюма); но и множество лирических, утонченных портретов Жило. Они отражают восхищение и трепет художника перед этой незаурядной женщиной. Франсуаза предстает перед нами то по-детски беззащитной; то обезоруживающе женственной, сияющей, будто солнце; то – эфемерной, ускользающей, недоступной.
КАРАНДАША ДУША
Карандашный «Портрет Франсуазы» (1946) изображает задумчивую женщину, положившую голову на ладонь. Поза созерцательницы, слушательницы. Пикассо любил вести многочасовые разговоры о себе, об искусстве, о творческих метаниях и болезнях, которыми мог просто изводить своих спутниц. Однако для Франсуазы он долгие годы был незаменимым собеседником и единомышленником, родственной душой. Долгие дискуссии, как продолжение их сотворчества, питали обоих. Жило пишет в мемуарах «Жизнь с Пикассо»: «Он сказал мне, что отныне все, что я делаю и все, что он делает — имеет крайне большое значение: каждое сказанное слово, малейший жест — приобретут смысл, и все, что происходит между нами, будет непрестанно нас менять.»
Портрет выполнен скупыми средствами, но дышит тонкой выразительностью. Франсуаза на нем – одновременно близка и далека, отрешена и внимательна. Она словно парит над временем. В ее образе безмятежность соединяется с мудростью. Овал лица обрамляют плавные, скульптурные линии волос. Мягкость здесь сочетается с внутренним стержнем, с неразрешимой, герметической загадкой. Ее глаза – это глаза Сфинкса. Думается, что таинственность, присущая Франсуазе, вдохновляла Пикассо. Запечатление этой неуловимости было амбициозной творческой задачей, над которой ему было интересно работать долгие годы.
БРОНЗОВЫЙ ОБЛИК
Тема тайны развивается и в другой работе 1946 года – «Голова женщины (Франсуаза Жило)». Чудесным образом здесь словно соединяются живопись и скульптура. Пикассо удается «написать» камень. Бюст Франсуазы выглядит отлитым из камня, шея и лицо вписаны в мастерски сбалансированную композицию. Лицо светится, будто теплая бронза. Мягкая улыбка снова совершенно непроницаема. Что мы знаем об этой женщине? Что она знает о нас? И даже: человек ли она, или потустороннее существо? Ее лик заставляет грезить о чем-то далеком, желанном и недосягаемом, как звезды в темном небе. Свет этой спокойной, самодостаточной красоты здесь передан безупречно.
Пикассо в своих произведениях отличался безжалостной честностью и, хоть и символически, но открыто выражал свое меняющееся отношение к женщинам, с которыми жил. Не трудно проследить глубокий внутренний конфликт, связанный с образом и ролью женщин в жизни художника. Например, свою первую жену, балерину Ольгу Хохлову, он постепенно начал изображать в виде ужасающего зубастого монстра.
Франсуаза же предстает в его творчестве в двух ипостасях: исполненная лиризма нежность, но и тихая, непреклонная, «каменная» сила.
ЦВЕТОК ЦЕЛОСТНОСТИ
В портрете «Женщина-цветок» (1946), вариации которого Пикассо создавал вновь и вновь, образ Франсуазы становится воплощением внутренней целостности, как будто найденной после долгих поисков. Ее фигура становится частью мира: тело – стеблем, груди – лепестками. В одном из элементов просматривается Средиземноморский пейзаж – море, обрамленное цепочкой гор. Человеческое и природное здесь сливаются в едином дыхании формы.
В юнгианской символике цветок – это образ Самости, центра, где соединяются дух и материя, сознательное и бессознательное. Изображая женщину-цветок, Пикассо говорит о гармонии, которую он находит не в отвлеченной идее, а в живом существе рядом с ним. Франсуаза также становится символом возрожденного равновесия между мужским и женским началом.
Живописные приемы раскрывают этот смысл: контуры мягко вибрируют, цвета словно дышат натуральностью – зелёные, серые, желтые тона, напоминающие об античных фресках, создают ощущение теплоты и присутствия. В текучести форм нет агрессии, так свойственной ранним портретам женщин у Пикассо. Наоборот, здесь царят органическая пластика, мягкость, почти музыкальная ритмичность. Художник словно перестаёт расчленять – он соединяет.
В лице Франсуазы – погруженность в тишину, как будто она слушает тайную мелодию собственного роста. Разумеется, это не столько образ конкретной женщины, сколько визуальный миф о целостности, найденной через признание красоты как формы духовной жизни. Пикассо чрезвычайно ценил этот портрет и говорил, что никогда не перестанет писать его.
LA JOIE DE VIVRE
В послевоенное время Пикассо и Жило жили на Лазурном берегу, в Антибе, где Пикассо в течение шести месяцев работал в Замке Гримальди. Картина «Радость жизни. Антиб» (1946) – знаковая работа художника, отмеченная присутствием Франсуазы как катализатора новых мыслей, образов и настроений.
В центре композиции – Франсуаза на морском берегу, в виде танцовщицы с тамбурином. В ней есть что-то и от одухотворенной нимфы, и от экстатичной вакханки. Изящный «стебель» тела, вновь напоминающего цветок; полные округлые груди; изогнутые, подвижные ноги; разлетающиеся волосы – все пульсирует радостью, исполнено природного изящества. Вокруг танцовщицы – мифические спутники. Кентавр с флейтой Пана, с одной стороны, воплощает животную ненасытность влечений, а с другой, тему музыки и, через нее, связи человека с Божественным. Веселые козлята, резвящиеся рядом, также олицетворяют мотивы освобожденной чувственности, плодородия, а также детской игривости и наслаждения жизнью. Справа – зеркальное отражение Кентавра: внушительная фигура фавна с тростниковой флейтой. Их увесистые тела работают как пластические знаки: тяжесть копыт контрастирует с воздушностью женщины, задавая танцующий ритм композиции. Дискообразные головы и схематичные лица существ создают маски-архетипы, возводя образ в сферу абстракции, где индивидуальные черты растворяются в целостном восприятии.
Жизнерадостные, чистые и гармоничные цвета Средиземноморья и простые, повторяющиеся геометрические формы усиливают впечатление завершенности.
Танцовщица здесь – посредница между стихиями: муза, которая активизирует архетипы и приводит их к точке непротиворечивости. Через мифических персонажей, ликующих на празднике жизни с Франсуазой, художник показывает: присутствие женщины разрешает в нем конфликты тела и формы, стихии и композиции. Она не покорена – она творит свой мир гармонии, она центр, вокруг которого рождается новая мифология его искусства.
ПОСЛЕСЛОВИЕ К МИФУ
Союз двух художников оказался одновременно даром и испытанием. Франсуаза не растворилась на орбите Пикассо, как это происходило с другими женщинами, а принесла в их союз равновесие – ту редкую ясность, в которой гений мог увидеть себя со стороны. Их совместные годы стали временем обновления его живописи: линии потекли свободнее, краски смягчились, в картинах появились особенные радость и нежность, которых прежде не знали его полотна.
Но именно внутренняя свобода и целостность, которую воплощала собой Франсуаза, и стала причиной разрыва. Франсуаза не могла оставаться лишь хранительницей чужого вдохновения. Она была художницей – со своей волей и своим видением. После разрыва с Пикассо Жило построила блестящую карьеру: её живопись, книги и педагогическая деятельность доказали, что рядом с великим художником была не тень, а сиял самостоятельный свет. В книге «Жизнь с Пикассо» она осмыслила их союз как путь становления личности.
После Франсуазы Пикассо вновь обратился к женщинам покорным и кротким, как Жаклин Рок, – тем, кто мог быть просто частью его вселенной и не претендовал на самостоятельную роль.
Саят-Нова, армянский поэт и ашуг XVIII века, видел в любви силу, способную и соединять, и разрушать. Его образ огня – страсти, вдохновения и неизбежной боли – словно отражает природу союза Пикассо и Франсуазы Жило:
Ты огонь,
Твое платье - огонь.
Как стерпеть мне
хоть один из этих огней?
Их отношения были столкновением двух творческих стихий, в котором любовь стала источником света и ран, рождения и потери. В этом пламени Пикассо обрел вдохновение, а Франсуаза — свободу и собственный голос.
#Пикассо #ФрансуазаЖило #ЖизньСПикассо #ИскусствоХХвека #ИсторияИскусства #ЖенщинаВИскусстве #ЛюбовьИИскусство #МузаХудожника