Заканчивались 80-е. Было прекрасное время сплошных розовых вечеров и белых роз, когда девчонки разного возраста, от мала до велика, сходили с ума от незатейливых, но берущих за душу песен «Ласкового мая» и сражались на рынках и в музыкальных магазинах за возможность приобрести альбом любимой группы на грампластинках или аудиокассетах. Это было лучшее время моего детства.
Только вот ни рынка ни музыкального магазина в нашем посёлке не было, а УРС (Управление распределением снабжения) дефицитные кассеты и пластинки в свободную продажу не «выбрасывало», но зато находились предприимчивые люди, которые, в условиях зарождающейся рыночной экономики, быстро приспосабливались к обстоятельствам и оказывали платные услуги кустарной звукозаписи, то есть запечатлевали на чистой кассетной плёнке любые музыкальные произведения по заказу поселковых меломанов.
К тому времени родители подарили мне первый кассетный магнитофон «Электроника». С большим трудом из разных источников я достала аудиозаписи песен нескольких музыкальных исполнителей, но еще долго так и оставался для меня недосягаемым сборник песен любимого «Ласкового мая».
Мой музыкальный фанатизм разделяла и моя подружка Анька. И если во всём остальном мы были «не разлей вода», то любовь к «Ласковому маю» чуть не разнесла нашу дружбу в пух и прах. Потому что наша преданность этой музыкальной группе осложнялась личными симпатиями к её солисту Юре Шатунову.
Во все времена самым страшным врагом всех подруг была ревность. И, как и следовало ожидать, наступил роковой момент, когда она вмешалась и в наши с Анькой безоблачные дружеские отношения. Я готова была делиться с Анькой всем, что у меня было – от дефицитных вкусняшек до одежды, но уступать ей предмет своего обожания было не в моём характере.
Мы долго не могли поделить любимого солиста, и Анька из закадычной подружки чуть не превратилась для меня в злейшего врага. Но жизнь всё расставила по местам. Правда только после того, когда я прибегла к последнему безапелляционному аргументу – кто сильнее, тот и прав. Мы с Анькой подрались. И хоть Анька мало уступала мне в силе, но всё решил мой совершенно случайный, но удачный приём ударом кулака в нос, в результате которого Анька на некоторое время потеряла равновесие и шлёпнулась на пол. Случилось это прямо в подъезде, где она потом ещё долго сидела на ступеньке и поправляла свой нос, который, как ей казалось, я свернула на бок. Мне пришлось сбегать домой за зеркальцем, чтобы доказать Аньке, что ничего сверхъестественного не случилось и её нос на месте. С тех пор любить Юру Шатунова Анька больше не покушалась и благоразумно согласилась заменить его на другого участника «Ласкового мая» Костю Пахомова. Так наша с Анькой общая любовь к Юре Шатунову малой кровью разделилась на двух певцов и мы снова зажили дружно.
У девочек не принято скрывать свои чувства, поэтому о том, что мы с Анькой полюбили солистов «Ласкового мая», знал, конечно, весь двор. Мы горлопанили об этом на всю улицу и делились мечтами будущего замужества. Так что все девчонки знали, что уже совсем скоро мы выйдем замуж - дайте только закончить школу. А когда мы рассказали, что нашли адрес своих кумиров (вероятнее всего, это был адрес фан-клуба) и написали им письмо, в котором объяснялись в любви и объявили о готовности выйти за них замуж сразу же после окончания школы, то вообще произвели фурор среди девчачьей половины дворовой детворы.
Как известно, болтун – находка для шпиона. И вскоре мы убедились в этом на собственном примере.
В ту пору жила через дорогу от нашего дома в маленьком частном дворике Ленка. Это была пухленькая, крупных форм, слегка пучеглазая девочка, а главное - она была старше нас на три года, а значит имела побольше ума и хитрости. Не сказать, что мы дружили, но часто общались и играли на одной детской площадке. Тогда как другие девочки живо участвовали в наших обсуждениях ласково-майской любви, Ленка, наоборот, больше слушала, молчала и «мотала на ус». Хотя, возможно, молчаливость Ленки объяснялась всего лишь тем, что её рот почти всегда был занят едой.
Но в один прекрасный день наступил и Ленкин звёздный час.
День этот, и в самом деле, был прекрасным. Лето стояло в зените, а значит на Колыме было относительно тепло. Мы с Анькой, путешествуя по посёлку, застряли около двухэтажного общежития на улице Ленина, рядом с которым какая-то добрая душа вкопала в землю штук десять покрышек от Краза. Они возвышались перпендикулярно поверхности примерно наполовину и, стоя на расстоянии сантиметров пятидесяти друг от друга, образовывали ровный ряд. Мы, дети, воспринимали их, как что-то среднее между аттракционом и спортивным снарядом. Мы с Анькой чаще всего залезали на первую покрышку и друг за другом скакали по всем остальным шинам туда-обратно, пока не надоест. Тут нас и застала вездесущая Ленка как раз за этим занятием.
-Скачете, невесты? Пока вы тут прыгаете, там по радио Юра Шатунов и Костя Пахомов, между прочим, выступали! – с сарказмом, который мы по юности лет не уловили, заявила Ленка.
-Да ладно?! Пели, что-ли??? – совершили мы вынужденную остановку своих прыжковых упражнений.
-Не пели, но зато угадайте что? – начала мучить нас загадками Ленка.
-Интервью давали???
-Ага. И на письмо ваше отвечали – не моргнув глазом продолжала она.
-Да ты что??? А как передача называлась??? – мгновенно поймались мы на Ленкину удочку.
-Ммм… кажется «Парус», как ваша газета - долго не могла вспомнить название Ленка и провела аналогию с самодельной газетой, которую тогда выпускали мы с Анькой.
-Вот это даааа… А что они про письмо говорили? – наконец опомнилась я.
-Говорили, что они получили письмо от двух девочек из посёлка Атка Магаданской области и очень обрадовались. Долго ждали, когда вы им напишите и мечтали о вас. А потом ещё сказали, что они согласны на вас жениться, когда вам исполнится по 16 лет.
Мы были ошеломлены. В эту же минуту адреналин ударил мне в голову и во все остальные части тела и я, от неконтролируемой радости, кинулась скакать по покрышкам с удвоенной энергией и так неистово, что почти сразу промахнулась мимо следующей опоры и, загремев с шинной галереи, со всего маху вмазалась лицом о впереди стоящую покрышку. Я была настолько одержима радостью, что даже не испугалась и не почувствовала боли, хотя губы и нос были разбиты до крови, а подбородок представлял из себя сплошную ссадину. Но это я поняла только позже, дома, когда посмотрела в зеркало и стала чувствовать боль от полученных травм. И то долго не расстраивалась, а сказала себе, что не страшно – до свадьбы заживёт.
Когда раны затянулись и синяки позеленели, я зашла за Анькой и мы вышли на улицу, где с куском жареной курицы в одиночестве бродила Ленка.
-Ленка, привет! – поздоровались мы.
-Привет – с полным ртом, без энтузиазма ответила она.
Нас снова распирало от радости и хотелось ещё раз пережить эту эйфорию, поэтому я попросила Ленку снова рассказать нам про то, как Юра и Костя отвечали на наше с Анькой письмо. Затаив дыхание, мы уставились на Ленку и ждали.
-Какое письмо? – поставила она нас в тупик своим вопросом.
-Наше письмо, ты что, Лен? Которое мы с Анькой им отправили, а они в передаче по радио на него ответили.
-В какой передаче??? – искренне недоумевала Ленка.
-Ну ты что??? В которой они сказали, что женятся на нас через шесть лет – не унималась я.
-А как они женятся, если вы на Атке, а они в Москве? Они откуда знают, где вас искать? – продолжала страдать потерей памяти Ленка.
- Лена! Ты что, забыла??? Ты сама рассказывала нам, что они говорили в передаче по радио, что подождут, когда мы вырастем и женятся на нас!!! – уже заводилась я, обескураженная Ленкиной короткой памятью.
Наконец Ленка дожевала курицу и включила мозг. Последовала пауза, во время которой она задумчиво пыталась собрать информацию по всем тёмным уголкам своей памяти и вдруг взгляд её оживился и она расхохоталась дьявольским смехом.
-Что смешного??? – разозлилась я.
-Так я ж тогда вам просто наврала – сразила нас Ленка наповал своим невозмутимым ответом.
Так буднично случился полный крах наших с Анькой надежд на счастливое замужество и славу звёздных жён. Какое-то время мы, конечно, ещё страдали по своей неразделённой любви, а потом покорно растворились в массе многочисленных поклонниц солистов «Ласкового мая» и на Ленку больше не обижались. А урок, который преподала нам Ленка, стал просто одним из многочисленных жизненных уроков на пути к становлению личности.
А моя настоящая любовь, как оказалось, была совсем недалеко. Она ждала меня на соседней улице. Но это уже совсем другая история…