Глава 2: "Стальные нервы и стеклянное лезвие"

Первым пришел звук. Не крик, а хруст. Хруст ломаемых костей и рвущейся плоти. Потом запах — гари, крови и чего-то кислого, нечеловеческого. Аянокодзи открыл глаза в мире, который сошел с ума.

Сознание вернулось к нему волной боли. Острая, пульсирующая боль в виске. Он лежал в груде битого кирпича и пыли, отброшенный взрывной волной от Врат в стену соседнего здания. В ушах стоял оглушительный звон, но сквозь него уже пробивались другие, куда более жуткие звуки.

Рев. Не человеческий рев, а низкий, исходящий из утробы горловой рык. Визг, от которого стыла кровь. И навязчивый, беспрерывный хруст.

Аянокодзи поднял голову.

То, что еще час назад было мирным токийским кварталом, теперь напоминало картины Босха, ожившие в самом кошмарном их воплощении. Небо, почерневшее от дыма и летающих тварей, пронзали кожистые гаргульи, с камнепадом обрушивающиеся на крыши. Огромные виверны, похожие на помесь змеи и дракона, изрыгали с шипением струи едкой жидкости, от которой плавился асфальт и металл машин. По улицам, сея панику, носились стаи волков размером с медведя, их клыки были алыми от крови.

И среди этого хаоса двигались они. Всадники в латах, покрытых царапинами и странными рунами. Их было человек десять, не больше, но каждый казался живой крепостью. Они рубили, кололи, давили. Без разбора. Без эмоций. Старик, пытавшийся закрыть собой внука, был пронзен копьем насквозь. Женщина, застывшая в ужасе, сгорела заживо от огненного шара, выпущенного одним из четверых магов в длинных, развевающихся одеяниях.

Это была не битва. Это был скотобойня. Жатва, как подумал Аянокодзи, его разум, вопреки боли, начинал работать с ледяной, знакомой четкостью.

И тут он увидел сцену в тупике-переулке. Существо, похожее на горбатого орка с кожей цвета гнили, прижало к стене маленькую девочку в разорванном платье. Чудовище тыкало в нее зазубренным наконечником копья, наслаждаясь ее страхом.

«Копье? — Мелькнула в голове Аянокодзи абсурдная мысль. — Серьезно? Мы что, на ристалище средних веков попали?»

Этот внутренний сарказм был его защитой. Щитом, который он возводил между собой и всепоглощающим ужасом. В самые критические моменты, когда обычные люди цепенели, его разум, наоборот, обострялся, а в душе просыпалось странное, почти извращенное удовольствие от предстоящего решения нерешаемой задачи. Адреналин был его наркотиком.

Его пальцы нащупали на земле длинный, заточенный как бритва осколок оконного стекла. Холодный, хрупкий, смертельный.

«Человекоподобное телосложение. Шея. Яремная вена, сонная артерия. Кожа плотная, придется вкладываться в удар всем телом. Один шанс. Точный, хирургический разрез.»

Мысли пронеслись за долю секунды. Тело, помнящее тысячи часов тренировок, уже было в движении. Не бег, а стремительный, бесшумный бросок тени.

Он не кричал. Не предупреждал. Он просто возник за спиной твари в тот миг, когда она занесла копье для смертельного укола. И вложил осколок стекла точно в щель между шейными позвонками и доспехом на горле.

Раздался хриплый, захлебывающийся всхлип. Существо рухнуло на землю, из горла хлестала темная, почти черная кровь.

Аянокодзи даже не взглянул на него. Он схватил девочку за руку и сунул ее в открытый люк в стене, ведущий, судя по всему, в техническое помещение.

—Сиди тут. Тише мыши. Не шелись, — его голос был спокоен и тверд, как сталь. В его глазах не было ни страха, ни паники. Лишь холодная, безэмоциональная ярость и бездонная глубина принятого решения.

Он развернулся, чтобы оценить обстановку, и весь ужас масштаба катастрофы предстал перед ним во всей своей кровавой полноте. Город горел. Люди умирали. Мир, который он знал, переставал существовать.

И в его голове прозвучал собственный, насмешливый внутренний голос:

«Копья, стрелы, доспехи, монстры, магия... Что, блять, происходит? Да вы просто издеваетесь.»

В двухстах метрах от эпицентра, за полицейским оцеплением, молодой офицер, сжимая в потных руках свой пистолет «Марухи», срывающимся от ужаса голосом кричал в рацию:

— Командный пункт, это блокпост №3! Они режут всех! Повторяю, это бойня! Запрос на разрешение открыть огонь на поражение! Ждать подкрепления нет возможности!

В динамике послышалась короткая пауза, а затем хриплый, но твердый голос старшего по званию:

—Разрешаю! Повторяю, разрешаю применять оружие! Пленных не брать! Армия и ОМОН уже в пути, парни! Держитесь! Боже, держитесь...