Глава 31
Первые недели брака пролетели как один счастливый, немного сюрреалистичный день. Жизнь на втором этаже мастерской, который Леон старательно превращал в уютное гнездышко, была полна мелких радостей. Ариэль просыпалась под звуки его работы внизу — теперь это был не грустный перезвон гитары, а бодрый гул станков и запах свежей стружки. Это была музыка их общего быта.
Однажды утром, за завтраком, Леон положил перед ней небольшой чертеж, нарисованный от руки на листе миллиметровки.
— Это что? — с интересом спросила Ариэль, разглядывая эскиз изящного деревянного мобиля с птицами.
— Заказ от нового детского сада, — объяснил он, наливая себе кофе. — Хотят украсить спальню. Но я подумал... — он сделал паузу, глядя на нее. — У нас же скоро может появиться своя спальня, которую нужно будет украшать.
Ариэль подняла на него глаза, и ее сердце забилось чаще. Они не говорили о детях вслух, но эта мысль витала в воздухе их нового дома, как обещание.
— Ты думаешь об этом? — тихо спросила она.
— Все время, — улыбнулся он. — Я представляю маленькие ручки, которые будут хватать меня за палец. И смех, который будет заполнять эту мастерскую.
Она положила свою руку на его.
— Я тоже.
В этот момент в дверь постучали. Леон удивленно поднял бровь — заказы ему обычно назначали по телефону. Он встал и открыл дверь.
На пороге стояла Элеонора. В руках она держала большой плоский сверток, завернутый в коричневую бумагу.
— Мама, — удивилась Ариэль, подходя к двери. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — Элеонора вошла внутрь, ее взгляд скользнул по обжитому пространству, по чертежам на столе, по их совместному завтраку. — Я... принесла кое-что. Для вашего дома.
Она развернула сверток. Внутри была картина. Не современная абстракция, которую предпочитала Элеонора, а пейзаж в старинном стиле. На нем была изображена тихая лесная речка, освещенная закатным солнцем. Картина была теплой, спокойной и удивительно душевной.
— Это... — Ариэль не могла подобрать слов.
— Это работа вашего отца, — тихо сказала Элеонора. Она не смотрела на них, а гладила раму картины. — Он написал ее, когда мы с ним только поженились. Еще до того, как бросил все это и ушел в бизнес. — Она глубоко вздохнула. — Я всегда хранила ее. Думала, что она напоминает мне о его слабости. Теперь... теперь я думаю, что она напоминает о том, кем он мог бы быть. О чем-то настоящем.
Она протянула картину Леону.
— Я думаю, ей место здесь. В доме, где ценят настоящее.
Леон бережно взял картину. Его глаза были серьезными.
— Спасибо, Элеонора. Мы найдем для нее самое лучшее место.
Элеонора кивнула, и ее взгляд упал на чертеж мобиля, лежавший на столе.
— Это что за птицы?
— Для детского сада, — пояснил Леон. — Но я подумываю сделать что-то подобное и для нас. На будущее.
Элеонора посмотрела на него, потом на Ариэль. В ее глазах что-то дрогнуло — старая боль, привычная строгость, а потом... слабая, едва заметная улыбка.
— Хорошая мысль, — сказала она. — Дети... они должны расти в красоте.
Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась.
— Ариэль... заходи в воскресенье. Я научу тебя печь твой любимый яблочный пирог. Тот самый, с корицей.
И она ушла, оставив их в ошеломленном молчании.
Ариэль смотрела на дверь, потом на картину в руках у Леона, потом на его лицо.
— Она... она предложила научить меня печь пирог, — прошептала она. — Она никогда этого не делала. Всегда говорила, что у нее нет времени на такие глупости.
Леон поставил картину на диван и обнял ее.
— Может быть, у нее теперь появилось время. Для важных вещей.
Они повесили картину отца на стену напротив окна. Вечернее солнце падало на нее, и краски заиграли, наполняя комнату теплом и уютом. Это был не просто подарок. Это был мост. Мост между прошлым и будущим. Между матерью и дочерью. Между двумя мирами, которые наконец начали находить общий язык.
Ариэль стояла, обняв мужа, и смотрела на картину. Она думала о отце, о его несбывшихся мечтах, о матери, которая, возможно, начала вспоминать, кем они были когда-то. И о их собственном будущем, которое они строили вместе. Будущем, в котором было место и для работы, и для любви, и для семьи. Для всего настоящего.
И впервые она почувствовала, что все пазлы ее жизни наконец встали на свои места. Было больно, было трудно, но оно того стоило. Потому что впереди была целая жизнь. Жизнь, полная любви, творчества и надежды. Их жизнь.
Конец
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))