Где-то в середине 80-х класс, в котором я учился, был послан отбывать трудовую повинность в новый Дом пионеров, который тогда только строился. Здание было по тогдашним советским меркам очень большое и выглядело по-футуристически. Сейчас это Дворец творчества детей и молодежи. Подобные мероприятия были обычным делом для нашего поколения: пионеры и в классах уборку делали, и на участках вокруг школы работали и даже в колхозы ездили. В доме пионеров нашему классу поручили уборку строительного мусора, какого-то упаковочного материала и т.д. Помнится, что никто за нами специально не приглядывал, поэтому особо и напрягаться не пришлось. И у кого-то из моих одноклассников возникла мысль более интересно провести время, а именно: смотаться в подземный «немецкий бункер», который был неподалеку. Надо сказать, что для всех мальчишек того времени было заветной мечтой найти какой-нибудь фашистский склад, где было бы много всяких гранат, патронов, железных крестов, ну и вишенка на торте – настоящий немецкий автомат MP-40, который все мы тогда называли просто «шмайcсер».
К сожалению, а скорее к счастью, та наша затея окончилась ничем: поймали нас «при попытке бегства», и снова чем-то озадачили. И только спустя много лет из книг А. М. Аббасова я узнал, что тем самым «немецким бункером» возле тогдашнего Дома пионеров было подземное сооружение, в котором в июле 1942 г. размещался командный пункт командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Голикова. Оно представляло из себя объект с двумя входами, которые находились на склоне спуска к современному воронежскому водохранилищу. Объект располагался на глубине 15–20 метров от поверхности земли и представлял собой уникальное сооружение, где было оборудовано электрическое освещение, вентиляция, жилые и служебные помещения. Стены, пол и потолки отделаны цементом. Высота коридора около 2- х метров, ширина – 1,5 метра. Между подземными уровнями имелись лестницы, ведущие как вниз, так и вверх до самого выхода на поверхность. Внутри можно было ходить в полный рост. Исключение составлял лишь узкий вертикальный лаз наверх с металлической лестницей. По свидетельствам очевидцев, общая длина ходов составляла свыше трехсот метров. Как минимум один вход внутрь был с массивной железной дверью, словно в бомбоубежище.
Построено это сооружение было согласно постановлению ГКО от 20 мая 1942 г. № 79 cc, которое гласило: «Обязать НКВД СССР построить к 5 июля 1942 г. два командных пункта-убежища с рабочей площадью 120 кв. м каждый в районе Валдая Ленинградской области и городе Воронеж». Видимо, эти убежища должны были стать важными центрами управления для тех фронтовых направлений, на которых планировались широкомасштабные наступательные действия Красной армии. Но получилось так, что воронежский объект использовался как командный центр во время не наступательной, а оборонительной операции, да и то недолго. Вряд ли те, кто планировал сооружение воронежского объекта, собирались возводить его "с нуля". Видимо они планировали переоборудовать уже имеющиеся подземные сооружения. По некоторым сведениям, ранее в этом месте уже находился построенный в довоенное время бункер, в котором располагался учебный пункт ПВО. Возможно, при строительстве использовались имевшиеся подземные коридоры и более раннего происхождения.
Дабы не пересказывать далее доступную в интернете информацию, просто приведу ссылку на известный воронежский форум. Там очень много информации о строительстве этого подземного объекта и о том, как его пытались исследовать: https://vif-vrn.ru/viewtopic.php?t=3004
Я же обращусь к истории недолгого пребывания в нашем городе командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Филиппа Ивановича Голикова. В Воронеж командующий Брянским фронтом выехал по личному указанию Сталина. Генерал-лейтенанту Голикову и его оперативной группе была поставлена задача: организовать новый КП ближе к наиболее угрожаемому участку фронта и оттуда непосредственно руководить войсками. На основном КП в районе Ельца штабом фронта остался руководить заместитель Голикова генерал-лейтенант Чибисов.
2 июля в 14.00 оперативная группа штаба БФ (подполковники Горлычев, Григорьев и майоры Ананьев, Семиков, Вишневецкий) во главе с Голиковым, а также членом Военного совета корпусным комиссаром Сусайковым и начштаба опергруппы полковником Сидельниковым выехали в Воронеж, куда прибыли к концу дня. При подъезде к городу им все чаще стали попадаться потоки беженцев, главным образом женщины и дети, которые несли узлы или везли тележки с вещами. В городе везде были видны свежие следы бомбардировок, многие здания были повреждены, некоторые горели. На улицах валялся мусор, различные обломки, лежали убитые лошади, висели порванные провода связи. Немецкая авиация периодически продолжала бомбить город.
Особо не мудрствуя, в качестве КП опергруппа генерал-лейтенанта Голикова выбрала подземное сооружение возле реки Воронеж, специально оборудованное для этой цели. С 20.00 приступил к работе узел связи, но со многими частями контакт в этот день установить так и не удалось.
Еще перед своим отъездом из Елецкого командного пункта фронта в Воронеж Голиков обратился в Ставку с предложением организовать фланговый удар по коммуникациям вражеской 4-й танковой армии, подвижные соединения которой оторвались от пехотных дивизий 2-й армейской группы. Для нанесения этого удара предлагалось использовать 5-ю танковую армию генерал-майора Лизюкова. В 0.30 3 июля Голиков получил ответ от начальника Генштаба Василевского, сообщившего, что Ставка санкционирует его предложение по организации контрудара и требует немедленно предоставить свои соображения. Однако Голиков уже находился в Воронеже и активно занимался вопросами обороны города. Поэтому вопрос с организацией наступления 5-й ТА был переадресован Голиковым остававшиеся на старом КП в Ельце заместителю командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанту Чибисову и начштаба генерал-майору Казакову. В 08.30 3.7.42 Голиков по прямому проводу из своего нового КП в г. Воронеже приказал им представить соображения о составе войск для контрудара и район их сосредоточения. Но те не смогли справиться с поставленной задачей. Таким образом из-за организационных неурядиц были потеряны целые сутки, так необходимые для организации контрудара 5-й танковой армией. Решать эту проблему пришлось решать непосредственно Генштабу. На рассвете 4 июля начальник Генштаба Василевский прилетел в район Ельца, где встретился с Казаковым и командующим 5-й танковой армией генерал-майором А.И. Лизюковым, где конкретизировал задачу, дал указания по организации взаимодействия и вечером того же дня улетел обратно в Москву.
В тот же день 4 июля передовые подразделения 24-й танковой дивизии и моторизованной дивизии «Гроссдойчланд» переправились через Дон на подходах к Воронежу и создали несколько плацдармов на восточном берегу. Вот краткая цитата из документов Брянского фронта за этот день, которая показывает накал событий:
«У Воронежа через р. Дон - борьба за переправы. Сил для обороны явно недостаточно. 40 армии, фактически, как организованного соединения нет. Управление потеряно…. 232-я сд почти одна сдерживает фронт по р. Дон. Командующий фронтом и ряд генералов выехали на переправы. ...Город непрерывно бомбится превосходящими силами авиации. Связь со всеми у ОГ генерала Голикова - прервана. К 18.00 КП оперативной группы генерала Голикова был свернут, ожидая санкции Ставки на перемещение. В 18.30 восстановлена связь с Москвой. Около 19.00 получен приказ товарища Сталина удерживать город во что бы то ни стало. КП ОГ генерала Голикова остался в городе».
На 5 июля перед наступавшей на Воронеж немецкой 24-й тд командованием 48 танкового корпуса была поставлена задача сначала уничтожить советские войска между двумя лесными массивами, затем как можно скорее проникнуть в правобережную часть Воронежа. Тяжелые бои завязались на западном и юго-западном подходах к городу. Командующий фронтом генерал Голиков, член военсовета корпусной комиссар Сусайков и все генералы, прибывшие с ним, снова выехали к переправам и на наиболее ответственные участки, где шли боевые действия. В этот день неподалеку от рощи «Длинная» был ранен в руку начальник управления артиллерией Брянского фронта генерал-майор Дмитриев. Также во время рекогносцировки в двух километрах юго-западнее города был тяжело ранен начальник Воронежского боевого участка полковник Глатоленков. Был ли такой риск оправданным, когда военачальники такого ранга выезжали в действующие войска, рискуя быть убитыми или попасть в плен? В условиях неустойчивой связи, не позволявшей оперативно руководить частями, видимо да.
Вражеская авиация в эти дни проявляла исключительную активность и безнаказанно бомбила боевые порядки наших частей. Воронеж во многих местах горел, население спешно покидало город. В этих условиях шла экстренная эвакуация госимущества и ценностей. Связь на КП опергруппы штаба Брянского фронта генерала Голикова то и дело прекращалось. В 3.30 была получена Директива Ставки об эвакуации из покидаемых районов населения, железнодорожного имущества, сельхозмашин, скота. Все взрослое мужское население, способное носить оружие, приказывалось использовать для пополнения войск, передав его в запасные части фронта и армии.
В связи с фактическим отсутствием у командующего Брянским фронтом непосредственной связи с 13, 48 и 13 армиями, управление этими частями было возложено непосредственно на заместителя командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Чибисова, а часть войск, действующих на Воронежском направлении, оставалась под непосредственным подчинением генерал-лейтенанта Голикова. В 19.00 вновь была прервана телефонная связь КП Брянского фронта со всеми частями, работала только радиосвязь. Командный пункт был подготовлен к переезду, все секретные бумаги (документы, карты с оперативной обстановкой и т.д.) были заблаговременно вывезены.
6 июля в 3.00 на рассвете опергруппа, возглавляемая генерал-лейтенантом Голиковым, наконец-то покинула свой КП в городе Воронеж. Сразу же после этого подземное убежище, где размещался командный пункт, было подожжено. С первыми лучами солнца на город вновь обрушилась вражеская авиация, после чего 24-я танковая дивизия и моторизованная дивизия «Гроссдойчланд» возобновили свое наступление на Воронеж.
По пути на новый командный пункт генерал-лейтенантом Голиковым была остановлена группа, состоявшая из отступавших бойцов из 232-й стрелковой дивизии, а также рядовых и командиров из других частей. Срочно был собран Военный совет, по решению которого один из виновников отхода был расстрелян перед строем. Остальные были направлены обратно на оборону города. Опергруппа во главе с генерал-лейтенантом Голиковым временно остановилась в лесу в двух километрах к северу от Новой Усмани. Связь с городом отсутствовала, поэтому в 6.30 утра для выяснения обстановки в Воронеж был отправлен один из членов опергруппы майор Ананьев. Вернувшись, тот доложил, что «город удерживался нашими частями, переправы в городе через реку Воронеж были заняты нашими регулировщиками и по мостам в оба конца шло движение».
Видимо майору Ананьеву повезло в том, что он вовремя успел покинуть переправы. Потому что уже через несколько часов движение техники в районе Вогрэсовского моста "регулировали" немецкие панцергренадеры. Как же такое могло произойти? Утром 6 июля вражеские танки и бронемашины 24-й танковой дивизии, атаковавшие со стороны Шиловского леса, ворвались на южную окраину Воронежа. Затем, преодолевая сопротивление 2-го батальона 287-го полка НКВД, передовой вражеский отряд вклинился в Чижовку вдоль правого берега реки, продвинувшись до улицы 20-летия Октября. Немецкие танки и бронетранспортёры с мотопехотой спустились вниз вдоль улицы и, не останавливаясь, двинулись по Вогрэсовскому мосту через реку Воронеж на левый берег. Вскоре мост и небольшой плацдарм на левом берегу оказался в руках противника. Вот как это описано в отчете о боевых действиях немецкой 24-й танковой дивизии (время в переводе указано немецкое):
… В 2.30 начинается наступление; в действие вводится тяжелый минометный полк. В 5.00 21-ый мотострелковый полк, ведя наступление сплошным фронтом, достигает южной окраины города; дальнейшее продвижение отсюда невозможно. На участке 26-го мотострелкового полка после упорного противник предпринял сильную атаку при поддержке танков. Атака была отражена. В результате контратаки положение полка было восстановлено. Тем временем головной дозор в 10.30 ворвался в южную часть города и овладел южным мостом через р. Воронеж (неповрежденный)…
Получается, что и отъезд оперативной группы командования Брянского фронта во главе с генерал-лейтенантом Голиковым произошел за считанные часы до того, как немцы вышли к подземному сооружению на берегу реки Воронеж. О его месторасположении они знали наверняка, ибо вражеская агентурная разведка работала неплохо, да и в предыдущие дни в плен к немцам попало немало советских бойцов и офицеров, были и перебежчики. Кто-нибудь из них наверняка поведал при допросе, где находится командный пункт Брянского фронта. О том, что произошло бы, настигни немцы опергруппу Голикова, гадать не приходится: короткий бой, и все члены группы были бы либо убиты, либо захвачены в плен.
Здесь необходимо вспомнить, что Филипп Иванович Голиков был не совсем обычным комфронта – во главе Брянского фронта он стал относительно недавно, в апреле 1942 года. А ранее, с июля 1940 г. по июнь 1941 г. он был начальником Главного разведывательного управления РККА, и в числе прочего занимался еще и тем, что информировал руководство страны о подготовке и предполагаемых сроках нападения Германии на СССР. Об этой весьма противоречивой деятельности Голикова на посту начальника Главразведупра написано немало, нет смысла повторяться. Так что помимо чисто оперативной информации командующий Брянским фронтом очень много знал о довоенных операциях советской военной разведки. Да и другие члены его опергруппы были людьми весьма осведомленными. К счастью, немецкого плена всем им удалось избежать. После возвращения майора Ананьева командование Брянского фронта двинулось дальше, и в 13.00 6 июля генерал-лейтенант Голиков уже прибыл на новый командный пункт в село Углянец.
Вот, собственно, и вся история пребывания командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Филиппа Ивановича Голикова. Оно оказалось весьма кратким: со 2 по 6 июля. В дальнейшем Голиков недолго командовал Воронежским фронтом, затем 14 июля был смещен со своего поста и стал заместителем нового комфронта генерал-лейтенанта Н.Ф. Ватутина. В августе Голиков был переведен на Сталинградский фронт на должность командарма. Вообще, его действия во время оборонительной операции на воронежском и валуйско-россошанском направлениях были далеко не самыми удачными, и этот вопрос заслуживает дальнейшего рассмотрения. А служившее Голикову командным пунктом подземное убежище в настоящий момент засыпано землей, местами даже забетонировано, и попасть в него, по-видимому, больше ни у кого не получится.