Я стояла у окна и смотрела, как дождь барабанит по стеклу. Капли ползли вниз, одна за другой, и я думала - вот так же когда-то текли мои слезы. Только давно это было. Теперь я плакать разучилась. Мне шестьдесят два года, и последние годы я просто жду. Чего? Сама не знаю. Наверное, конца. Тихого, серого, пустого.
Двадцать восемь лет назад я оставила свою дочь. Ей было два года. Она стояла в кроватке детского дома, держась за прутья, и кричала: "Мама! Мама!" А я шла прочь, стискивая зубы так сильно, что во рту появился привкус крови.
Мне тогда было тридцать четыре. Казалось бы, взрослая женщина. Но я была сломлена. Муж ушел, когда дочке было полгода. Ушел к другой, молодой, без детей. Работы не было, денег - тоже. Я начала пить. Сначала чуть-чуть, чтобы заснуть. Потом - больше. Потом - всегда. Соседи жаловались, что ребенок плачет по ночам. Приходила опека. И однажды я сама привела ее туда. В детский дом. Подписала отказ и ушла.
После этого я уехала в Москву. Устроилась уборщицей, потом – продавцом, потом по специальности – медсестрой в поликлинику. Бросила пить. Жила одна, работала, копила деньги. Ни с кем не общалась. Дочь не искала. Считала, что у нее теперь другая жизнь, лучше, чем со мной. Что я не имею права вмешиваться.
А потом случилась эта поездка. Подруга по работе уговорила: "Поехали в Крым, на море. Тебе надо отдохнуть". Я согласилась. Первый раз за двадцать лет.
Сидела я на набережной, смотрела на волны. Рядом остановилась молодая женщина с девочкой лет шесть. Девочка прыгала, смеялась, показывала матери ракушки. А я смотрела на женщину - и сердце остановилось.
Она была высокая, темноволосая, с тонкими чертами лица. Как мой отец. Как я сама в молодости. Но главное - родинка. Над левой бровью, в форме капли. Точно такая же была у моей дочери.
Я не могла дышать. Встала, пошла за ними. Они зашли в кафе. Я - следом. Села за соседний столик. Слушала.
Девочка спросила: "Мам, а почему у меня бабушки нет?"
Женщина погладила ее по волосам: "Была у тебя бабушка, Катюш.
Но она... ушла давно. Когда я была маленькой".
"А ты ее помнишь?"
"Почти нет. Мне было два года".
Я сжала салфетку в руке так сильно, что она порвалась.
Вечером я узнала, где они остановились. Тот же отель, что и я, только другой корпус. Я следила за ними три дня. Узнала, что женщину зовут Ольга. Что она работает врачом. Что у нее есть муж - Дмитрий, высокий, спокойный мужчина. Что они приехали на неделю.
На четвертый день я подошла к ним на пляже. Сказала, что потеряла очки, попросила помочь найти. Ольга сразу откликнулась:
"Конечно! Катюша, помоги тете".
Мы искали. Не нашли, конечно. Я же их не теряла. Но разговорились. Я сказала, что живу одна, что редко отдыхаю. Ольга была такая добрая, открытая. Пригласила меня пообедать с ними.
За обедом я смотрела на нее и думала: "Какой же она выросла красивой. Умной. Хорошей". У меня ком стоял в горле. Дмитрий рассказывал анекдоты, Катюша смеялась, Ольга улыбалась. Семья. Настоящая, крепкая семья.
Когда мы прощались, Ольга сказала:
"Вы знаете, а вы мне кого-то напоминаете. Не могу понять, кого".
Я похолодела.
"Наверное, просто похожие лица бывают", - пробормотала я и быстро ушла.
Следующие дни я избегала их. Но на пляже, в столовой, у бассейна - все равно встречались. Ольга всегда здоровалась, улыбалась. А я чувствовала себя преступницей.
Последний день их отдыха. Я сидела на балконе, пила чай. И вдруг услышала крик. Выбежала - на детской площадке столпились люди. В центре - Дмитрий, он держал Катюшу на руках. Девочка была бледная, губы синели.
"Скорую!" - кричала Ольга. "У нее приступ! Астма!"
Я протиснулась сквозь толпу:
"Я медсестрой работала. Давайте я посмотрю".
Ольга посмотрела на меня, кивнула. Я осмотрела девочку - приступ сильный, ингалятор не помогал. Нужна была инъекция.
"У меня в номере есть преднизолон, - сказала я. - Я астматик. Быстро принесу".
Побежала, вернулась через минуту. Сделала укол. Через несколько секунд девочка задышала ровнее. Цвет вернулся к лицу.
Приехала скорая. Врачи осмотрели, сказали, что все хорошо, но лучше сутки понаблюдать в больнице.
Ольга обняла меня:
"Спасибо. Вы спасли ее. Как вы... откуда у вас лекарство?"
"Говорила же, я астматик. Всегда с собой ношу", - сказала я.
В больнице я осталась с ними. Сидела в коридоре, пока Катюша спала. Ольга вышла, села рядом.
"Вы странная", - сказала она тихо.
"Почему?"
"Вы все время смотрите на меня. Как будто... как будто что-то хотите сказать".
Я молчала. Она продолжила:
"И еще. У вас такие же глаза, как у меня. И родинка. Над бровью".
Я подняла голову. Наши взгляды встретились.
"Я росла в детском доме, - сказала Ольга. - Меня удочерили в пять лет. Хорошие люди. Я счастлива. Но иногда я думаю... почему мать меня оставила. Кто она. Жива ли".
Слезы потекли сами. Я не могла остановить их.
"Прости меня", - прошептала я.
Ольга побледнела.
"Что?"
"Прости меня, Оленька. Я твоя мать. Я оставила тебя. Мне было плохо, я пила, я не справлялась. Но это не оправдание. Ничто не оправдывает того, что я сделала".
Она встала. Отошла на несколько шагов. Стояла спиной ко мне. Плечи тряслись.
Я тоже встала, хотела подойти, но она подняла руку:
"Не надо".
Мы стояли так минут пять. Потом она обернулась. Лицо мокрое, глаза красные.
"Почему ты не искала меня?"
"Думала, тебе будет лучше без меня".
"А сейчас почему появилась?"
"Случайно. Я не планировала. Увидела тебя - и не смогла уйти".
Она смотрела на меня долго. Потом сказала:
"Мне нужно время".
"Я понимаю".
"Но... ты спасла мою дочь. Мою Катюшу. И за это я благодарна".
Она ушла в палату. А я осталась в коридоре. Всю ночь.
Утром они выписались. Дмитрий вышел первым, поблагодарил меня, пожал руку. Потом Ольга с Катюшей. Девочка была бодрая, улыбалась.
"До свидания, тетя Вера!" - помахала она мне.
Ольга остановилась у двери. Обернулась.
"Ты живешь в Москве?"
"Да".
"Вот мой номер телефона. Позвони... через месяц. Хорошо?"
Я кивнула. Взяла бумажку с номером дрожащими пальцами.
Месяц тянулся вечность. Я не знала, что делать. Звонить или нет. Вдруг она передумала. Вдруг просто хотела меня успокоить.
Но ровно через месяц я набрала номер. Гудки. Три, четыре. А потом:
"Алло?"
"Это я. Вера".
Пауза.
"Здравствуй, мама".
Я зажала рот рукой, чтобы не зарыдать вслух.
"Здравствуй, доченька".
"Приезжай к нам в гости. На выходные. Мы... мы хотим узнать тебя".
Прошло полгода. Я езжу к ним каждые две недели. Катюша называет меня "бабушка Вера". Дмитрий относится хорошо, хоть и с осторожностью. А Ольга... Она все еще не может называть меня мамой просто так. Только в минуты тепла, когда мы остаемся вдвоем. Но она пытается. И я вижу, как трудно ей это дается.
Недавно она сказала:
"Знаешь, я не могу забыть. Не могу сделать вид, что ничего не было. Но я могу... попробовать простить. Со временем".
Я обняла ее. Мы обе плакали.
Я не заслужила этого второго шанса. Я знаю. Но судьба дала мне его. Через случайную встречу. Через детский приступ астмы. Через родинку над бровью.
И я буду держаться за этот шанс изо всех сил. Пока живу.