Она не звонила три дня.
Я не звонил ей — ни разу.
Сказал себе: «Так лучше. Для неё. Для меня. Для всех, кроме того, кто шепчет в тишине».
Но на четвёртый день утром, когда я вышел из душа с полотенцем на плечах и головой, полной тумана, телефон завибрировал на краю раковины.
Имя на экране: Маргарита.
Я замер.
Вода капала с волос на кафель.
Сердце — то самое, с чёрным пятном — забилось так, будто пыталось вырваться наружу и убежать от этого звука.
Поднял трубку. Не сказал «алло». Просто дышал.
— Стас? — её голос был тихим, почти детским. — Ты… пропал.
— Я знаю.
— Почему?
— Потому что… я опасен.
Она помолчала. Не спросила «как» или «почему». Просто сказала:
— Мне снилось, что ты умираешь.
— …
— И я не могла тебя спасти. Потому что ты сам уходил. Уходил от меня.
Я закрыл глаза. В ушах снова зашептало: «Договор… договор…» — но на этот раз голос был похож на тот самый, что звонил с «Арены 2000».
Тот, что заставил меня бросить Алину.
Тот, что говорил с издёвкой и нетерпением, будто знал, что я и так подчинюсь.
И теперь я понял:
Это был не голос человека.
Это был голос Самаэля, замаскированный под заказчицу.
Он не просто наблюдал — он управлял.
Каждым звонком. Каждым выбором. Каждым моим «да».
— Маргарита… — начал я, — если бы ты знала, что я натворил… если бы ты видела, что внутри меня…
— Я видела, — перебила она. — В больнице. Ты смотрел на меня так, будто я — последний луч света перед темнотой. И знаешь что? Мне действительно захотелось стать для тебя этим светом.
Я не выдержал. Сел на край ванны, прижал телефон к уху, как будто это могло согреть.
— Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.
— А если я сама хочу быть рядом? Даже если это больно?
— Ты не понимаешь… — прошептал я. — Он заберёт тебя. Он уже выбрал. А я… я не смогу тебя защитить. Потому что я — часть его плана.
— Кто «он»?
Я не ответил.
Потому что в этот момент за окном — на уровне третьего этажа, в полном безветрии — пролетела ворона.
Чёрная. С глазом, отсвечивающим багровым, как уголь в печи.
Она не кричала. Не садилась. Просто замерла в воздухе на миг, будто глядя прямо на меня.
Потом — исчезла за крышами.
— Маргарита, — сказал я быстро, — не ходи сегодня на работу. Останься дома. Запри дверь. Не открывай никому. Обещай.
— Стас, ты пугаешь меня.
— Лучше пусть пугаю, чем…
Я не договорил.
Потому что в голове вспыхнула картина: она стоит у подъезда, смотрит по сторонам, идёт через дорогу — а навстречу ей машина без фар, без звука, без тормозов.
— Обещай! — почти закричал я.
— Хорошо… — прошептала она. — Обещаю.
Я положил трубку.
Руки дрожали.
Сердце билось слишком часто.
Подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя.
Глаза — мутные, будто покрытые плёнкой.
На шее — тонкая чёрная жилка, которой раньше не было.
Всё тело кричало: «Ты должен выйти. Сейчас. Пока ещё можешь идти. Пока ещё можешь бежать».
Я не знал, куда.
Не знал, зачем.
Но знал одно: что-то надвигается.
И оно уже ближе, чем кажется.
Схватил фотоаппарат — тот самый, что показал мне чёрное пятно в груди.
Вставил свежую карту памяти.
Проверил заряд.
И, не надев даже куртки, выбежал из квартиры.
Лестничная клетка была пуста.
Подъезд — тих.
Но когда я вышел на улицу, воздух стал плотным, как вода.
Каждый шаг давался с трудом.
А в ушах — снова:
«Договор… договор… ДОГОВОР…»
Я пошёл.
Куда — не знал.
Но чувствовал: он ждёт меня там, где всё началось.