Глава 14. С вас 50 крейцеров
А в дверях стоял господин барон и осуждающе смотрел в мою сторону.
– Добрый день, господин барон, – сказала я.
– Я смотрю, я не вовремя, – холодно произнёс господин барон, лицо его из осуждающего стало официально-строгим, и он добавил:
– Вы всё-таки открыли кнейпе, несмотря на предупреждение, что не можете этого делать?
А я подумала, что действительно, так это и выглядит для человека, вошедшего и не знающего контекст.
«Герр полицейский в свой выходной сидит за столом, перед ним пустые тарелки. Зато кружка с пенным, к которой он периодически прикладывается, почти полная.»
– Господин барон, – вступил в наш диалог с бароном герр Лукас, – я здесь в гостях.
Барон сделал несколько шагов внутрь кнейпе, кинул взгляд на стол, за которым сидел герр Лукас, и произнёс:
– Именно поэтому у вас на столе лежит пятьдесят крейцеров?
Мне захотелось треснуть себя ладонью по лбу.
– Господин фон Вальдек, – сказала я.
Глаза барона сузились. Я подумала: «Ну не звать же мне его Антоном?»
– Господин фон Вальдек, – повторила я, и положила на стол герру Лукасу авоську с гуляшом, – герр Лукас покупает еду на вынос.
– За буханку хлеба пятьдесят крейцеров? – удивился барон и мстительно добавил: – Город явно переплачивает полицейским.
– Ну, это скорее не хлеб, – сказала я.
Барон усмехнулся:
– А что же это такое, фрау Хелен? Только осторожнее, вы что-то совсем заврались.
Я вспыхнула и даже разозлилась, подумала: «Что значит, я завралась?!»
А вслух возмущённо воскликнула:
– Господин барон, это суп-гуляш, а буханка используется как тарелка.
На лице барона появилось заинтересованное выражение.
– Я могу на это взглянуть? – спросил он.
А поскольку я разозлилась, то барону ответила так:
– Да, конечно, можете. За пятьдесят крейцеров.
У барона округлились глаза.
– Просто за то, чтобы посмотреть, пятьдесят крейцеров?
– Просто посмотреть нельзя, я могу вам продать блюдо на вынос, – заявила я.
Глаза барона стали ещё шире, но он не нашёлся с ответом и тихо произнёс:
– Ну, давайте.
Так я пристроила ещё одну буханку по бешеной цене, пошла на кухню, налила гуляша и вынесла в авоське.
– Вот ваш суп-гуляш, – сказала я.
Барон недоверчиво покосился на авоську, в которую была упакована буханка.
– Подойдите сюда, я вам покажу, – произнесла я и положила авоську на стол.
Барон подошёл. Я принюхалась, даже сквозь ароматы тушёного в специях мяса и хлеба чувствовала, как приятно пахнет от барона. Чем-то мужским, кожа, табак, ваниль и хвоя.
«Интересно, что это за аромат?» – подумала я.
– Фрау Хелен, – вдруг раздался голос барона.
Я вздрогнула. «Ну надо же, как задумалась, даже забыла, зачем подошла к столу.»
Очнувшись от мыслей о бароне и о том, чем он пахнет, я показала ему буханку.
– Вот, поглядите, господин барон, – сказала я и отодвинула «крышечку», срезанную корочку с буханки.
Барон наклонился, вглядываясь. А я потянулась к его склонённой голове, потому что он принюхался, нюхая мясо, а я принюхалась, нюхая барона.
И в этот момент он поднял голову, и, конечно же, ударил своей головой прямо мне в подбородок.
– Уау! – вскрикнула я от неожиданности и боли, потому что прикусила губу.
– О, простите, фрау Хелен! – испугался барон.
Я прикрыла рот рукой, чувствуя, что из прокушенной губы, похоже, течёт кровь.
Барон посмотрел на меня:
– У вас кровь, – сказал он и достал белоснежный платок из кармана, начав промокать мне губу.
Я смотрела ему в глаза, в них больше не было ни осуждения, ни злости. Обратила внимание, что глаза у него были тёплого шоколадного оттенка.
– Я вам не мешаю? – вдруг раздался голос герра Лукаса.
Я вздрогнула. Барон передал мне платок, по-моему, я нему ещё предыдущий не вернула, вспомнила я день похорон.
– Вот, держите, фрау Хелен, – тихо произнёс барон, – кровь сейчас должна остановиться.
– А вам не больно? – спросила я.
– Нет, что вы, голова у меня крепкая, – улыбнулся барон, и я снова чуть не «зависла»..
– Ну так что, господин барон, – всё ещё придерживая платок к губе, спросила я, – вы убедились, что это суп?
– Да, фрау Хелен, вы были весьма убедительны, – ответил барон и полез в карман за монетами.
Мне, честно говоря, стало неловко, что я практически заставила барона купить этот гуляш, и я уже собиралась сказать, чтобы он не доставал деньги, как вдруг в дверь постучали.
– Вы кого-то ждёте, фрау Хелен? – спросил господин барон.
– Нет, – сказала я. – Но я и вас не ждала. Похоже, что в этот дом являются все, кому не лень.
Барон улыбнулся:
– На самом деле от вашего дома идёт такой аромат, что мимо него невозможно пройти, не заглянув. Я ещё удивляюсь, как здесь не собралась половина города.
Мне почему-то стало так приятно от его похвалы, что я почувствовала, как у меня краснеют щёки.
– Да, – вдруг раздалось от стола, за которым сидел герр Лукас. – Фрау Хелен обладает весьма примечательными талантами.
Я пошла открывать дверь, по пути отметив, что выражение лица барона снова стало холодным. Он даже нахмурился. А мне почему-то захотелось расправить эту хмурую складочку у него между бровями. Я даже спрятала руки за спину, чтобы ненароком не потянуться к его лицу.
За дверью оказался незнакомый мне мужчина, который сначала собирался о чём-то спросить меня, но, увидев господина барона, произнёс:
– Господин барон, фрау фон Ступинер спрашивает, скоро ли вы вернётесь?
Я посмотрела за плечо мужчины и увидела неподалёку повозку с открытым верхом. В ней сидела очень красиво одетая молодая женщина с высокомерным выражением на лице. Отчего то мне стало холодно.
– Я уже иду, Клаус, – ответил господин барон, бросив на меня взгляд. – До свидания, фрау Хелен.
Он покачал авоськой и вышел из кнейпе.
– До свидания, господин барон, – сказала я ему в спину, – приятного вам аппетита.
Я повернулась к герру Лукасу и добавила:
– Герр Лукас, время уже позднее. Я устала, и поскольку завтра у меня тоже будет тяжёлый день…
Я взглянула на спину уходящего барона и чуть громче, чем требовалось, сказала:
– Я еду на ярмарку в Лицен. Так что попрошу вас покинуть моё жилище. Желаю и вам приятного аппетита, надеюсь, что суп-гуляш вам понравился.
Барон приостановился. Я поняла, что он услышал, что я еду на ярмарку, значит, поймёт, что я собираюсь податься на конкурс.
Герр Лукас, тоже с авоськой в руке, подошёл к дверям.
– Фрау Хелен, – улыбнулся он и, тоже чуть громче, чем мог бы, добавил: – До завтра.
И победно посмотрел в сторону барона.
– Хорошего всем вечера, – сказала я и захлопнула дверь.
Закрыла её на два замка. Второй замок я приделала на днях, специально попросила строителей сделать дополнительную щеколду. Так мне было спокойнее.
***
Трактир герра Грубера на окраине города
А фрау Штайнер в это время не сидела у себя дома и не ехала в дилижансе, который бы вёз её обратно к себе. Фрау Штайнер сидела в трактире герра Грубера и жаловалась ему на свою падчерицу. На столе стоял небольшой графинчик с вишнёвкой и два маленьких стаканчика.
– Герр Грубер, я сказала ей так, как мы с вами договорились, – причитала она, – но она буквально избила меня кочергой! Я еле унесла оттуда ноги...
Фрау Штайнер вытерла клетчатым платком сухие глаза, и подозрительно прищурившись спросила мужчину:
– Скажите, герр Грубер, а у вас с Хелен не происходило ничего... между вами? Почему она так настроена?
– Ну как вы могли подумать, фрау Штайнер, – ответил герр Грубер, – она же была женой моего лучшего друга. И сейчас я всё делаю из лучших побуждений, фрау Штайнер.
Он подлил вишнёвки в маленький стаканчик, стоящий перед фрау Штайнер, и задушевно произнёс:
– Нужно что-то, что поможет фрау Хелен принять верное решение. Скажите, фрау Штайнер, а не пропало ли у вас что-нибудь, пока вы были в кнейпе?
Фрау Штайнер схватилась за сумку и внимательно посмотрела на герра Грубера:
– А что у меня могло пропасть? – спросила она.
– Ну, к примеру, у вас был кошель с золотыми. Но когда вы вышли из кнейпе... вернее, были выгнаны из неё... то, уже вернувшись домой, обнаружили, что кошель ваш пропал.
– Оох... – охнула фрау Штайнер. – Неужели вы думаете, что Хелен могла забрать мой кошель?
Она заглянула в сумку, в которой, конечно же, отродясь не было никакого кошеля, но подумала, что это может сработать.
– И что же теперь делать, герр Грубер? – нарочито драматично спросила она. – Ведь кошеля-то у меня в сумке нет...
– Конечно же нет, фрау Штайнер, – произнёс герр Грубер. – Кошель же у вас пропал, когда вы выбежали из кнейпе.
– Да... а я ведь ей так доверяла, – с чувством скорби сказала фрау Штайнер.
– Вот я и предлагаю вам, фрау Штайнер, – герр Грубер хищно улыбнулся, – написать заявление в полицию, что ваша падчерица избила вас и ограбила. Ведь верно?
– Но ведь тогда Хелен заберут полицейские, и отправят на каторгу! – с ужасом на лице произнесла фрау Штайнер.
– Фрау Штайнер, – укоризненно попенял ей герр Грубер, – конечно же нет. Вы ей скажете, что если она согласится выйти за меня замуж, то вы заберёте заявление из полиции и отмените все свои претензии.
– Это гениально, герр Грубер, – сказала фрау Штайнер. – Сейчас я поеду обратно в Пухен и утром пойду в полицию.
– Лучше сходите в полицию сразу, по горячим следам, – посоветовал герр Грубер.
– И то верно, – кивнула фрау Штайнер.
Она уже собралась уходить, но возле самой двери остановилась и спросила:
– Герр Грубер, а я вот что-то подумала... А как выглядел мой кошель?
Герр Грубер достал из кармана своих широких штанов кожаный кошель, на котором был вышит цветок терновника.
– Видите, какой запоминающийся кошель у вас был? – спросил он.
– Вижу, – кивнула фрау Штайнер.
– Так вот, фрау Штайнер, – продолжил герр Грубер, – теперь нам нужно, чтобы этот кошель завтра нашли у вашей падчерицы в кнейпе.
– Но как же это сделать? – посетовала мачеха Хелен. – Она же запретила мне подходить к её дому.
– Доверьтесь мне, – растянул тонкие губы в улыбке герр Грубер. – Просто запомните, как он выглядел, и сообщите полицейским, а уж я постараюсь, чтобы этот кошель оказался там, где его смогут найти.
И фрау Штайнер поехала обратно в свой городок, размышляя о том, что Хелен сама виновата. Не хотела по-хорошему договариваться, значит, придётся идти на крайние меры.
Спасибо за ваши лайки!