Расследование
Утром Палыч позвонил в подразделение, где трудился Игорь, и спросил про друга. Помощник командира эскадрильи, смешливый мужчина ответил, что Игорь сейчас, скорее всего, находится во хмелю, поскольку вчера прилетел с разворотного Люксембурга без четверти до полудня, а следующий рейс у него только вечером в понедельник. Значит, имеет право.
С этой информацией Палыч поехал в аэровокзал, узнать какие пассажирские рейсы прибыли в это же время. Выяснилось: из Берлина, Софии, Осло, Нью-Йорка и Хабаровска. Короткие разворотные рейсы можно было отбросить, а экипажу из Хабаровска таможня не нужна, значит, остался Нью-Йорк.
Наташа с этой информацией направилась в службу бортпроводников. По дороге встретила молоденькую стюардессу и спросила её, как стать стюардессой.
Девушка не торопилась, поэтому с удовольствием делилась своим не очень больши́м опытом. Оно и понятно: чем меньше опыт, тем с большей готовностью им делятся. За чашкой кофе у кофемашины, которые были ещё в диковинку, проводница поведала много разных особенностей работы в сфере заоблачного сервиса.
Наташа узнала, какие рейсы называются «бархатными», какие — «противозачаточными». Где больше платят. Как получить хороший рейс или рейс с определённым лётным экипажем и сколько это стоит. Но главное — она узнала, какое отделение летает в Нью-Йорк.
Палыч тем временем зашёл на таможенный пункт и спросил, когда заступает смена, которая работала вчера днём. Мол, нужно предупредить товарища, что заказ, две бутылки коньяка, не выполнит, поскольку сняли с рейса на Берлин. Случай обычный и незнакомый инспектор, посмотрев график, назвал время, когда вчерашняя смена опять заступает.
Пока Палыч общался с таможней, Наташа на входе в службу бортпроводников сказала, что пришла по вопросу трудоустройства, и стала по коридорам искать нужное отделение. Найдя, подождала, когда в кабинете останется только его хозяйка. Планировщица — очень важная дама, решавшая кто и куда полетит, имела крупные габариты и высокую причёску. Наташа вошла и присела на стул. Дама какое-то время не отвлекалась от работы на компьютере, дававшейся ей с трудом. Потом снизошла до посетительницы:
— Что хотела?
Наташа достала из кошелька двадцатидолларовую купюру и положила на стол:
— Хочу вам сделать приятно. Вот.
Дама, не выказав особого интереса, тем не менее оценила деловой подход и сказала:
— Я не знаю, что тебе нужно, но эту мелочь убери.
— Так это аванс, — быстро сориентировалась Наташа. — Тем более что для вас дело плёвое, а у меня вопрос сохранения семьи.
Тема заинтересовала даму больше денег.
— Понимаете, мой муж прилетел вчера из Нью-Йорка. Он у меня человек состоятельный, и во время рейса какая-то…
— Шалава, — подсказала дама, пока Наташа подбирала слова.
— Вот именно… договорилась с ним, чтобы он её подвёз. Он высадил её у метро «Речной вокзал». Боюсь, а она ему сунула свой номер телефона, — продолжала озвучивать придуманную легенду Наташа.
— А как узнала? — заинтересованно спросила хозяйка кабинета.
— Так, водитель у меня на зарплате, — ответила Наташа, уже импровизируя.
— Гениально, — после паузы сказала дама, очевидно, имеющая похожие проблемы. Потом вспомнила про гостью и уточнила: — Что знаешь? Ну там, блондинка, брюнетка, высокая, щуплая? Мужики-то на разных клюют, их не поймёшь.
Наташа пожала плечами и покачала головой.
— У мужа лимузин, водитель не разглядел.
Дама понимающе вздохнула, достала журнал, нашла нужную страницу, повернула к Наташе:
— Вот, все, кто вчера прилетел из Нью-Йорка. Перепиши быстро. В последнем столбце адрес, — ткнув ногтем в одну строку, добавила: — Эту можешь не считать, её мужики не интересуют. Хотя если лимузин, то кто их, знает.
Когда Наташа закончила писать, дама кивнула в сторону лежащего на столе кошелька.
— Давай свою мелочь. И за идею спасибо.
В восемь вечера команда собралась в штабе. На столе были изумительные эклеры, приготовленные хозяйкой, и ароматный чай.
Наташа и Палыч доложили о результатах своей работы, а Яков Моисеевич рассказал, что, по его данным, в злополучном чемодане были таблетки, содержащие синтетический наркотик, ещё не запрещённый в стране.
— Наши законодатели не поспевают за прогрессом химической промышленности, — рассказал адвокат, — Поэтому и не хотел инспектор, чтобы дело доходило до экспертизы. Скорее всего, надеялся, что наш подзащитный напишет признание, тогда изъятое меняется на недорогие лекарства, запрещённые к ввозу. Деньги от реализации таблеток не теряются. А инспектор получает благодарность за выявленную контрабанду. А Игорь получает условно за товарную партию фармацевтики.
— Всё? — обрадовалась Наташа. — Получается, вы всё раскрыли, и нам вообще ничего не нужно было делать.
— Не получается, — вздохнув, сказала её бабушка. — Всё это ещё нужно доказать.
Развязка
Яков Моисеевич представил план дальнейших действий:
— Нам нужно у всех четырёх потенциальных владелиц чемодана вызвать беспокойство, чтобы они захотели встретиться с подельником. Кто из таможни может им быть, узнает Сергей Павлович. Он запомнит всех заступивших на смену. Далее мы фиксируем контакт, и с этим, смею вас заверить, уже можно работать.
— А как это беспокойство вызвать? — поинтересовалась Наташа.
— Вариантов много, но я предлагаю самый простой и естественный, — ожидая такой вопрос, продолжил адвокат. — Я являюсь к нашим милым барышням и сообщаю им, что занимаюсь делом пилота о контрабанде и хотел бы поговорить на эту тему. Видите, и правда бывает полезна. Затем устраиваем наружное наблюдение. В процессе разговора будет понятно, кто есть наш объект. Если всё произойдёт, как я думаю, то останется только зафиксировать встречу инспектора и хозяйки чемодана.
— Гладко было на бумаге, — пробурчал Палыч.
— А что вы хотите, молодой человек, — Яков Моисеевич повернулся к Палычу, — это вам не самолёт. С людьми работать — не баранку крутить. Здесь и думать необходимо, и выдержка требуется, и удача не помешает.
Назавтра, когда Палыч запомнил инспекторов нужной смены, всё было готово к следующей стадии операции.
Яков Моисеевич и Палыч пошли по добытому Наташей списку. Первый адрес был недалеко от штаба по спасению Игоря.
Палыч остался ждать на улице, чтобы при необходимости объект наблюдения не мог его узнать. Якова Моисеевича отсутствовал долго. Вышел довольный.
— Наш клиент? — спросил Палыч, считая, что хорошее настроение зависело только от продвижения расследования.
— Нет, — ответил адвокат, — это не то, что нам нужно. Мамаша двух замечательных деток, угостила чаем с необыкновенным кизиловым вареньем. Она не наш клиент, как вы изволили выразиться.
Палыч не смог понять логику опытного в этих делах человека и поинтересовался, как связать кизиловое варенье с возможным участием в преступлении.
— Варенье здесь ни при чём, — ответил всё ещё улыбающийся адвокат, выполняющий сейчас функции детектива. — Просто похвастался. Вы, наверное, не пробовали настоящего кизилового варенья, вот и не поняли меня. А мамочка, каковой является наша уже не подозреваемая, может пойти на любое преступление ради детей, но совершив его, будет панически бояться последствий. Здесь же полная благость и активное желание ответить на все вопросы. Поверьте мне — это не она. Идём дальше.
Когда Яков Моисеевич шёл по следующему адресу, он пообещал не пить чай и отказаться даже от кизилового варенья. И действительно вышел практически сразу.
— Здесь тоже не наш клиент, — доложил обстановку Яков Моисеевич. — С ночного рейса девочка, заспанная, на просьбу поговорить согласилась не раньше чем через восемь часов. Стоит подождать немного, не побежит ли звонить. У неё телефона нет, и в подъезде только один аппарат, но хозяева уехали в отпуск. Я спрашивал.
Прождав немного на скамье возле дома, Палыч согласился, что можно идти дальше по списку.
Следующий адрес оказался в центре, куда наши детективы добрались на метро. Палыч сидел на скамейке возле соседнего подъезда. Ждать пришлось недолго. Выйдя, Яков Моисеевич жестом показал, чтобы Палыч оставался на месте. Минут через десять вышла молодая женщина, села в припаркованные напротив подъезда «Жигули» последней модели и покинула двор. Палыч, не зная, что ему в такой ситуации делать, пошёл в сторону метро. За углом его ждал адвокат и, указав на стоящий рядом автомобиль, сказал:
— Садитесь, — и уже водителю: — в Шереметьево-2.
По дороге Яков Моисеевич достал из своего портфеля фотоаппарат с хорошим объективом.
— Ух ты, — удивился Палыч. — Зеркалка?
— Да. Ещё и автомат. Надеюсь, справитесь, — ответил хозяин крутейшей на тот момент фототехники. — В аэропорту ждёте возле выхода из таможенного пункта. Так складывается, что и не нужно было вам утром ездить в аэропорт. А дальше ваша, молодой человек, задача — запечатлеть встречу подозреваемых. Очень надеюсь, что справитесь.
— А если она раньше нас будет в аэропорту? — с тревогой спросил Палыч.
Яков Моисеевич только улыбнулся в ответ и сказал водителю:
— Андрей Николаевич, совсем наш юный друг гараж особого назначения не уважает. Говорит, что барышня на жигулях нас обгонит.
— Смешно, — односложно ответил водитель, который до пенсии возил первых лиц государства.
Доехали быстро и комфортно, если, конечно, не смотреть на спидометр.
— Думаю, минут двадцать у вас есть, — сказал на прощание Андрей Николаевич.
Дальше всё произошло, как предполагал опытный адвокат. Спустя двадцать минут у выхода из пункта таможенного досмотра экипажей оказалась дама, добравшаяся в аэропорт на «Жигулях». Она заглянула через открытую дверь и жестом кого-то позвала. Очень скоро вышел инспектор. В коридоре было людно, поэтому Палыч не боялся оказаться рядом и хорошо слышал, как мужчина сказал:
— Жди в кафе на втором этаже.
Это был ещё один подарок от злоумышленников самодеятельным детективам. Палыч поспешил на место встречи, оценил обстановку и понял, откуда он может фотографировать, не привлекая внимания.
Минут через двадцать подошёл инспектор, одетый в гражданское, и подсел к своей подельнице. Сомнений в том, что они соучастники, уже не было.
Сделав несколько снимков, Палыч спрятал фотоаппарат в сумку, взял кофе и сел за соседний с объектами наблюдения столик. Разговаривали они тихо, но всё же удалось расслышать фразу:
— Там фотик-мыльница. Мы возле статуи Свободы с девчонками фотографировались.
Палыч посчитал, что он свою задачу выполнил, и пошёл на выход. Яков Моисеевич проверил фотоаппарат и выслушал молодого напарника. Поблагодарив, адвокат попрощался и обещал быть в штабе, как только будут новости.
Вечером члены команды в напряжении ждали Якова Михайловича или хотя бы весточки от него. Около девяти раздался звонок, и все побежали открывать дверь. На пороге стоял похудевший Игорь. Улыбающийся недавний заключённый светился радостью и благодарностью.
Друзья бросились обнимать смущённого тёплым приёмом Игоря.
— Вот так всегда, — раздался голос Якова Моисеевича из-за двери. — Нужно ненадолго присесть, чтобы твоё появление вызвало радость. А нам, адвокатам, только и остаётся смотреть на этот праздник жизни со стороны.
Наташа было бросилась благодарить «бедного адвоката», но его уже обнимала бабушка.
Позже, во время застолья, Яков Моисеевич рассказал, как со снимками и информацией, полученной от Палыча, он пошёл к таможенному начальству и объяснил, что если Игоря выпускают сегодня, то его, Якова Моисеевича, перестаёт интересовать это дело. В противном случае он будет вынужден передать имеющиеся материалы в прокуратуру.
— Так что же, их не накажут? — возмутилась Наташа. — Но это же неправильно.
— Милая барышня, — ответил опытный адвокат, — я не обещал восстановить справедливость во всём мире. Мне поставили задачу, чтобы конкретный человек оказался на свободе. И мы это сделали.
И уже Палычу добавил:
— А из вас бы толк был. Готов взять помощником.
— Да нет, мне как-то баранку крутить привычней, — ответил Палыч с ехидством, но польщённый.