Приветствую всех, на связи Роман Винилов! Сегодня я расскажу о том, почему на самом деле хвост виляет собакой, а не собака – им, и почему нам – таким рассудительным, здравомыслящим, взрослым людям – даже в голову не приходит, что руководит нашим поведением отнюдь не логика.
Современный человек — это не просто сознание, способное размышлять, а целая сложнейшая система, которая действует по определённым внутренним алгоритмам. Мы живём и реагируем неким образом потому, что в нас заложены механизмы, сформированные ещё в детстве. Мы рождаемся «пустыми», словно чистый лист бумаги, tabula rasa, и постепенно, под влиянием родителей, внешней среды, событий, на нас, как на болванку, начинают «записывать» информацию, но не за счет магнитной записи (как это происходит на компьютере), а за счет слов, взглядов, реакций и даже… молчания!
Эта информация складывается в то, что психологи называют «схемами». Установка, шаблон поведения, поведенческий паттерн — это разные названия одного и того же: некоего внутреннего правила, по которому человек реагирует на окружающее. Эти схемы бывают как конструктивными, так и деструктивными. Одни помогают нам адаптироваться, принимать решения, быть гибкими, а другие — мешают, создают внутренние ограничения, запускают сценарии самосаботажа.
Что представляют собой «схемы»?
О схемах писали многие, но особенно чётко и глубоко эту концепцию разработал Джеффри Янг. Ранее, в более широком когнитивном смысле, о схематизации говорил Жан Пиаже, описывая, как формируется понимание реальности у ребёнка.
Джеффри Янг (Jeffrey E. Young) — американский психотерапевт, доктор философии, профессор, ученик Аарона Бека (основателя когнитивной терапии), наиболее известный как создатель схемотерапии (schema therapy).
Жан Пиаже (Jean Piaget, 1896–1980) — швейцарский психолог, биолог и философ, один из основоположников девелопментальной (развивающей) психологии. Он стал всемирно известен благодаря своей теории когнитивного развития детей — то есть того, как формируется мышление и понимание мира на разных возрастных этапах.
Схема — это нечто большее, чем просто установка. Это устойчивая внутренняя конструкция, в которой заключено представление о себе, о мире и о людях. Эти структуры закладываются глубоко в раннем возрасте и стремятся повторяться. Мозг человека устроен таким образом, что он ищет подтверждение уже существующим убеждениям. Если есть внутренняя установка «меня отвергают», человек будет интерпретировать нейтральные сигналы как отчетливо негативные. Если он привык к тому, что конфликт — это опасность и угроза, он будет избегать любых проявлений несогласия.
Схемы стремятся к самоподтверждению. Мы как бы подгоняем реальность под свою внутреннюю картину. Поэтому и говорят, что травма всегда повторяется: не потому, что человеку не везёт, а потому что его мозг снова и снова ведёт его в знакомую и привычную, хоть и крайне болезненную, ситуацию.
Бывают, однако, моменты, когда схема трещит по швам: человек внезапно решает повести себя иначе, например, не обижаться, хотя обычно всегда обижался. Или слышит нейтральные, спокойные слова в ситуации, в которой всегда ожидал решительного осуждения. Он реагирует иначе, и ситуация чудесным образом разрешается. Тогда у человека появляется шанс: привычный код даёт сбой, и паттерн, успевший стать «второй кожей» и «альтер эго» начинает ослабевать.
Это и есть реальное положительное изменение. На пути к нему, однако, существуют ловушки — устойчивые поведенческие закономерности, которые, словно капканы, поджидают и тут, и там. Эти ловушки упорно борются за своё существование: они встроены очень глубоко, буквально укоренены в психике, и защищаются от разрушения и посягательств на себя. Мозгу выгоднее следовать старому, привычному, давно проложенному и хорошо знакомому пути, даже если он глубоко деструктивен.
Когда человек живёт по схеме десятилетиями, нейронные связи становятся плотными, устойчивыми. Это как протоптанная, до каждого камешка знакомая тропа — идти по ней гораздо легче, чем прокладывать новую, поэтому ощутимые изменения особенно сложны в зрелом возрасте. Многие психологи утверждают: с возрастом схема становится уже неотъемлемой частью личности, а изменения требуют гораздо больше энергии, ресурсов и внутренней готовности.
Сложно работать с человеком, если он не хочет меняться. Но если он страдает, чувствует внутриличностный тупик и готов искать обходные пути, тогда работа возможна. Даже если он уже много лет живёт по одним и тем же установкам, некоторая гибкость все равно сохраняется, пусть и в меньшей степени. Самое главное — чтобы человек сам захотел сделать шаг навстречу себе.
Человеческое поведение во многом определяется не рациональными логическими решениями, а глубинными, часто неосознанными структурами, которые в психологии и называют схемами, причем чем старше становится человек, тем упорнее эти схемы вплетаются в рисунок его личности. И если даже он действительно хочет изменений, внутри включается активное сопротивление: память «вытаскивает» на белый свет прошлый опыт (включая травматический), а разум «убеждает» — это уже было, это повторялось, и мы выжили, значит, и сейчас всё будет так же.
Откуда берутся схемы?
Схемы не возникают из ниоткуда: они формируются в детстве, когда психика наиболее уязвима. Основными источниками этих схем становятся:
- родители — через эмоциональную холодность, критику, чрезмерную опеку или наоборот — утрированное потакание;
- другие значимые взрослые — учителя, воспитатели, соседи, родственники, которые могли унижать или, наоборот, чрезмерно ограждать от жизненных сложностей;
- сверстники — через насмешки, отвержение, травлю или конкуренцию в учебе;
- повторяющиеся события, которые вызывали сильные эмоции: страх, стыд, одиночество, тревогу или вину.
Если в раннем возрасте человек многократно переживал стресс, унижение, эмоциональное отвержение, психика в ответ сформировала внутренние паттерны, призванные его защитить. Но эти защитные схемы продолжают работать и во взрослом возрасте, даже если в них уже нет необходимости и хоть какого-то смысла.
Триггеры и «режимы»
Схемы активируются триггерами. Это может быть любое внешнее событие — слово, интонация, выражение лица, тон, поведение другого человека. Оно напоминает о прошлом опыте, и человек мгновенно входит в знакомое состояние. Психика включает так называемый «режим».
Режим — это внутреннее состояние, при котором включается определённый способ реагирования. Человек ведёт себя неосознанно, автоматически: он словно теряет контакт с настоящим моментом и начинает действовать по-старому, по уже хорошо отрепетированному в прошлом сценарию.
Психотерапевты как раз и работают с такими режимами. Их задача — помочь человеку:
- заметить, когда он попадает в режим;
- понять, какой триггер это вызвал;
- отследить, какая схема при этом включилась;
- осознать, что схема — это не он сам, а старая реакция – лишь одна из огромной палитры возможных;
- научиться заменять эти режимы на более зрелые и спокойные.
Существуют разные типы режимов:
- дисфункциональные детские режимы — когда человек чувствует себя покинутым, чего-то стыдящимся, беспомощным;
- копинговые режимы — защитные реакции: избегание, агрессия, подстройка;
- дисфункциональные взрослые режимы — самокритика, осуждение других, эмоциональное отстранение;
- функциональные взрослые режимы — зрелое поведение, спокойствие, осознанные реакции.
Большинство людей не осознают, что живут по ставшими «родными» схемам, но их можно распознать по повторяющимся жизненным ситуациям. Например:
- человек влюбляется только в тех, кто его отвергает;
- снова и снова оказывается в отношениях с эмоционально холодными, равнодушными партнёрами;
- тянется к тем, кто намеренно причиняет боль;
- ощущает вину за чужие поступки;
- испытывает страх привязанности, но при этом жестоко страдает от одиночества.
Это и есть признаки активных, глубоко закреплённых и укоренившихся схем. Мы не просто попадаем в одни и те же сценарии — мы сами их выбираем, чисто бессознательно, просто потому, что они уже знакомы. Мозг стремится к подтверждению старых установок, даже если они причиняют очевидное страдание.
Часто клиенты задают мне такой вопрос: почему она так себя повела? Почему вдруг сомкнула створки, вспыхнула, как спичка, ушла в себя, «занорилась»? На самом деле мы не можем со 100% точностью сказать, какой именно триггер был задет у девушки. Это может быть что угодно: выражение лица мужчины, способ, которым он что-то сказал, даже чересчур затянувшаяся пауза в ответ на какое-то предложение. Если у другого человека есть определенная активная схема, она тут же включается.
Поэтому для любого человека важно:
- учиться слушать собеседника, а не только говорить самому;
- уважать внутренний мир другого человека, даже если он вам непонятен;
- понимать, что не любая его реакция — это реакция на вас (возможно, это реакция на некий прошлый опыт);
- быть внимательным и чутким к тому, что кто-то уходит в психологическую «защиту», и не ломиться туда силой, размыкая створки чужой раковины любой ценой;
- различать: где говорит сейчас сам человек, а где говорит его старая боль, обида или детский страх.
Только через осознание этих моментов возможно настоящее понимание, и только тогда возникает шанс изменить собственные схемы — не навсегда, не мгновенно, не по щучьему велению, а постепенно, шаг за шагом, капля по капле. Сначала замечая, потом принимая, а потом выбирая другие, более зрелые способы реагировать и жить.
Топ-6 признаков деструктивных схем
Деструктивные схемы — это устойчивые внутренние установки, которые человек воспринимает как часть своей природы. Они формируются рано, но продолжают активно управлять поведением, восприятием и отношениями во взрослой жизни. Эти схемы трудно замечаемы самим человеком, но проявляются через характерные признаки:
- человек систематически, с патологической регулярностью и упорством, тянется к тем, кто к нему равнодушен или плохо относится;
- он считает, что получает слишком мало любви и внимания;
- он не понимает собственные потребности и ставит чужие интересы выше своих;
- он не может поверить в то, что его искренне ценят, даже если это очевидно для других;
- он описывает свои трудности как нечто постоянное, хроническое, врождённое, не поддающееся изменению к лучшему.
Рассмотрим деструктивные паттерны подробнее.
Первый признак — человек снова и снова выбирает партнёров, которые к нему равнодушны. Его настоятельно тянет туда, где нет тепла, поддержки, заботы. Даже если ему прямым текстом говорят о своей нелюбви, он не уходит, а наоборот, продолжает добиваться внимания. Это не сознательный выбор. Это старая схема, в которой любовь воспринимается как дефицит, борьба, страдание. Она знакома с детства, и поэтому кажется нормой.
Второй признак — постоянное ощущение, что его недостаточно любят. Человеку всё время мало этой любви. Он формирует в голове иллюзорную картинку: сколько именно нужно внимания, ласки, секса, заботы со стороны второй половины. Если партнёр не укладывается в этот идеальный образ, не отвечает этим нежизнеспособным ожиданиям, возникает бесхитростный вывод: значит, он меня не любит. Даже если партнёр сильно старается, буквально из кожи вылазит, человек всё равно ощущает нехватку чувств. Это внутреннее состояние дефицита не компенсируется никакими внешними действиями.
Третий признак — человек не знает, чего хочет сам, потому что годами ставил чужие потребности выше своих. Он может сказать: «Я сам по себе ничего не хочу», «Мне ничего не надо», «Всё, что я делаю — ради жены, детей, других людей». И действительно: его собственные желания как будто стёрлись ластиком, а вся жизнь построена вокруг других. Это признак утраты контакта с собой, с личными границами и потребностями. Такие люди часто живут в режиме вечного «зашквара» и выживания: поел на ходу, закрыл минимальные потребности — и вперёд на плантацию, вкалывать, вкалывать и снова вкалывать, «чтобы у других все было».
Четвёртый признак — человек не верит, что его ценят, даже если получает похвалу, одобрение и любовь в объективно достаточном количестве. Его хвалят на работе, ежеминутно благодарит партнёр, дети проявляют заботу и радуют оценками, но внутри он всё равно чувствует себя недостойным всех эти благ и щедрот. Он считает, что это просто вежливость, корректность, обыкновенная эмоциональная «игра», неприятная обязанность, и не может даже допустить искренность таких проявлений. Он живёт в постоянном ощущении недостаточности и собственной ничтожности, даже если объективно всё говорит об обратном.
Пятый признак — он описывает себя и свою жизнь как нечто застывшее, неизменное, такое, на что невозможно повлиять: «У меня всегда так», «Я всегда был таким», «У меня с детства всё плохо». Такие формулировки указывают на жёсткие, глубоко укоренившиеся схемы, которые человек воспринимает как часть своей личности, а не как травматический след. Это тоннельное мышление, в котором выход даже не предполагается, как и возможность изменений, возможность другого сценария.
Кстати, все вышеперечисленные признаки часто сочетаются и взаимно усиливают друг друга. Человек, который считает себя недостойным любви, будет тянуться к тем, кто его отталкивает, и не верить тем, кто сам к нему тянется. Он будет считать, что очень мало получает, но при этом даже не давать себе отчета в том, чего именно он хочет. Он будет много делать для других, но сам оставаться в эмоциональном голоде и холоде. И, наконец, он будет убеждён, что по-другому просто не бывает.
Все эти состояния — результат действия глубинных схем, формирующихся в детстве и подтверждаемых в юности. Они работают как невидимые фильтры восприятия, и чтобы начать изменения, нужно сначала эти фильтры распознать.
О шестом признаке деструктивных схем стоит поговорить отдельно, потому что он прямо касается психотерапевтической работы с ними. Речь о внутреннем сопротивлении переменам при декларируемом желании измениться. Вслух, на публику, человек говорит: «Я хочу, чтобы всё, наконец, стало по-другому», «Я устал жить так, как сейчас», «Я хочу перемен», но на практике он отказывается предпринимать реальные шаги. Когда речь доходит до конкретных действий, начинается закономерный откат, как будто срабатывает встроенный «предохранитель». Это может проявляться по-разному:
- человек начинает критиковать предложенные методы или инструменты — «это не моё», «это не работает», «я не такой»;
- он откладывает работу — «позже начну», «нужно ещё немного подумать», «времени пока нет»;
- появляется резкое снижение мотивации, саботаж — техника проста, понятна, выполнима, но, тем не менее, не выполняется;
- придумываются оправдания — «я не могу», «у меня сейчас сложный период», «не в том настроении»;
- включаются защитные механизмы — сопротивление, раздражение, апатия, агрессия.
Человек искренне хочет результата, но бессознательно отказывается менять себя, потому что вместе с переменами приходится столкнуться с дискомфортом, с утратой привычной картины мира, с известной неопределённостью. А старые схемы, даже если они болезненны и травматичны, дают ощущение предсказуемости и внутренней безопасности.
Это и есть одна из самых коварных ловушек: желание изменений без готовности действовать, внутреннее противоречие между «хочу перемен» и «пожалуй, останусь прежним».
По наблюдениям Джеффри Янга, деструктивные схемы часто поддерживаются именно такими формами сопротивления. В своей работе он описал 11 основных схем — устойчивых программ, по которым человек живёт. Каждая из них включает в себя не только само убеждение, но и характерное поведение, способы защиты, реакции на попытку перемен. Именно о них, друзья, мы и поговорим в следующей статье!
Отзывы о работе со мной тут: https://t.me/rv_feedbacks
И тут: https://vk.com/album2545052_233358270
Я провожу работу в online и живые консультации в Москве и Петербурге.
Запись по телефону: +7 (983) 000-111-6 / WhatsApp.