Итоги российско-сирийских переговоров в Москве и нерешённые вопросы
В середине октября российско-сирийские контакты вышли на интенсивную стадию – делегации из Дамаска и представители Москвы провели серию переговоров, в центре которых оказались и политические, и экономические, и военно-технические темы. Однако после визитов в столицу России остаётся больше вопросов, чем окончательных договорённостей: преемственность соглашений с прежним режимом, судьба российских объектов в Сирии и внутренний раскол в новом сирийском руководстве пока не дают уверенности в быстром восстановлении прежних связей. Итоги переговоров разбирались в материал портала «ИнфоШОС».
Кто прилетал и о чём говорили
С декабря 2024 года, после смены власти в Сирии и прихода к руководству группировки, ранее известной как «Джейш аль-Тахрир» (в России – признана террористической), в Москву неоднократно приезжали высокие сирийские делегации. К обсуждению особенно привлёк внимание визит 15 октября главы переходного руководства Ахмеда аш-Шараа: встреча с президентом Владимиром Путиным, по официальным сведениям, проходила в конструктивном ключе. Агентство Reuters передало, что Аш-Шараа заверил российского лидера в намерении «с уважением относиться к ранее подписанным соглашениям» и соблюдать достигнутые ранее договорённости – заявление, которое российская сторона восприняла как обнадёживающее.
На следующий день, 16 октября, в Москве в закрытом формате переговоры продолжили сирийские министры иностранных дел Асаад аш-Шайбани и обороны генерал Мархаф Абу Кусра. Темы обсуждения охватили весь спектр двусторонних отношений – от торговли и экономики до науки, культуры и военно-технического сотрудничества. О конкретных итогах стороны официально не объявили, однако российские СМИ публиковали позитивные оценки встреч.
Пересмотр соглашений и обвинения в «шантаже»
По возвращении в Дамаск министр аш-Шайбани дал интервью арабскому телеканалу Al-Ikhbaria, в котором прямо заявил, что многие договоры с прежним режимом «были приостановлены» и что правительство сейчас «не приняло» те соглашения в прежнем виде. Министр охарактеризовал бывшие дипломатические отношения с Россией как своего рода «шантаж» и подчеркнул, что он работает над «преодолением последствий прежней дипломатии».
Аш-Шайбани также напомнил о недавних контактах с Вашингтоном: в мае он посещал США, где, по его словам, ему предлагали значительные экономические преференции при условии сокращения сирийско-российских связей. После московских переговоров спецпосланник США по Сирии Томас Баррак заявил, что «Сирия становится лучшим другом США», что подчёркивает активность внешних игроков в попытке переориентировать Дамаск.
Экстрадиция и внутренняя политическая игра
Одним из спорных пунктов, о котором говорил аш-Шайбани, стало требование экстрадировать свергнутого президента Башара Асада – против него в Сирии было возбуждено дело по обвинениям в преступлениях на территории страны. Очевидно, что подобные запросы – тяжёлая юридико-политическая ноша и маловероятно, что Москва удовлетворит их без широкой сделки, где стороны согласуют сразу несколько взаимных уступок.
Различия в тонах заявлений президента Аш-Шараа и министра аш-Шайбани указывают на существование заметного внутреннего раскола в сирийском руководстве. В верхах появились конкурирующие фракции: одна ориентирована на плотные отношения с Турцией и представлена бывшими оппозиционными деятелями, находившимися в Анкаре; другая – более умеренная и осознаёт преимущества сотрудничества с Россией. Такая фрагментация затрудняет выработку единой, предсказуемой внешней политики.
Судьба российских баз – ключевой вопрос
Самым чувствительным и, возможно, определяющим пунктом переговорного процесса остаются российские военные объекты – порт Тартус, где размещён пункт материально-технического обеспечения Черноморского флота, и авиабаза Хмеймим в Латакии. По прежним договорам эти объекты были переданы России в пользование на длительный срок, и Москва рассматривает их как стратегические опоры в регионе. Сохранение доступа к этим площадкам – приоритет для РФ; для нового Дамаска же решение по ним окажется индикатором политической ориентации и степени внешнего давления.
Ранее сирийская сторона допускала совместное использование рядом расположенных военных точек, в том числе аэродрома в Камышлы (провинция Аль-Хасака), где и сейчас замечено ограниченное присутствие российских средств авиации и небольших гарнизонов. Эти вопросы обсуждались и в ходе московских консультаций, однако окончательные договорённости не оформлены.
Внешние давления: Анкара и Вашингтон
На нового лидера Дамаска оказывается мощное давление со стороны Турции и США, которые преследуют различные, иногда противоположные цели. Анкара особенно озабочена борьбой с курдскими формированиями и стремится не допустить их усиления; Вашингтон, напротив, сохраняет влияние через своих курдских партнёров и пытается удержать стратегическую плацдармность в регионе. Обе столицы по-своему стремятся влиять на политику Сирии и в спорах между ними Москва оказывается в сложной роли – её военное присутствие в регионе не устраивает ни Турцию, ни США.
Тем не менее Аш-Шараа открыто заинтересован в приобретении российского вооружения, военной техники и подготовке кадров – но Анкара вряд ли станет так же безвозмездно снабжать Дамаск, и Турция наверняка потребует компенсаций и политических уступок. В этом смысле Россия остаётся тем партнёром, с которым у сирийцев, по их же словам, есть многолетняя договороспособность.
Экономический трек: зерно, техника и межправкомиссия
В переговорной повестке фигурировали и конкретные экономические запросы: поставки пшеницы и муки, ремонтно-восстановительное оборудование для энергетики, аграрные и промышленные механизмы. Владимир Путин, по сообщениям, выразил готовность помогать Дамаску и акцентировал необходимость скорейшего формирования совместной межправительственной комиссии для запуска реальных проектов. При этом российские представители констатировали, что практическая реализация таких инициатив затормаживается – в Дамаске, по словам источников, существуют факторы, намеренно сдерживающие работу комиссии.
Москва предлагает содействие в снижении конфликтной напряжённости между центральной властью и различными религиозно-этническими группами, а также помощь в стабилизации ситуации в районе Голанских высот. Для достижения реального прогресса, указывают собеседники, Дамаску потребуется проявить политическую волю и дать ясные гарантии.
Что это значит для России
Россия, продолжая укрепляться в зоне специальной военной операции, демонстрирует внешним актёрам свою способность влиять на ситуацию; это, по мнению наблюдателей, вызывает у разных стран и раздражение, и уважение, и стремление к сотрудничеству. В Дамаске же отношение к российским успехам, судя по высказываниям представителей нового руководства, остаётся смешанным – охватывая и уважение, и настороженность.
В итоге перспективы полного восстановления двусторонних отношений в прежнем объёме выглядят неопределённо: многое зависит от внутренней консолидации сирийской элиты, от степени давления Турции и США и от готовности сторон пойти на взаимные уступки. Москва, в свою очередь, ясно дала понять: сотрудничество возможно – при наличии ясных политических гарантий и практической реализации достигнутых договорённостей.
Фото: kremlin.ru