— У меня к тебе вопрос. Почему, по-твоему, женщины на сайтах знакомств не реагируют на мои сообщения? — голос в трубке застал меня врасплох. Это был звонок из далёкого прошлого.
Я редко беру трубку у незнакомых номеров, но что-то — какая-то интуитивная дрожь — заставило меня ответить. «Алло». И тут же — узнавание. Среди тысяч голосов я бы выделила его в одну секунду. Это был Павел. Мой бывший. Человек, исчезнувший с моих радаров семь лет назад, как будто испарившийся в воздух.
Он не стал мямлить. Ни приветствий, ни «как ты?». Сразу — как удар. В голосе — плохо скрываемая обида, переплетённая с растерянностью. Он, умный, эрудированный, успешный, вдруг оказался для других… невидимым. Невидимым и — что хуже — ненужным. И он не понимал почему.
— Скажи, — спросил он, — а всё же: в чём дело? Почему они молчат?
«Они» — женщины. Мои, почти, ровесницы. За сорок, за пятьдесят. Женщины, прошедшие через разводы, взлёты, провалы, теряющие и обретающие себя. Женщины, у которых уже нет иллюзий, но есть опыт.
А Павел — стройный, ухоженный, чуть поседевший, но всё такой же — вдруг оказался за гранью их внимания. Его разум, привыкший всё дробить, анализировать, обосновывать, не мог справиться с одной простой и страшной мыслью: его не слушают.
В памяти вспыхнул отель в Сочи.
Бархатный сезон. Косые лучи вечернего солнца на мокрой гальке. Мы только что купались, волны перекатывали под ногами отполированные водой камни, сверкали, будто стёкла. На горизонте — апельсиновое солнце, тонущее в море. Воздух — тёплый, солоноватый, пропитанный запахом весны, которая уже прошла, но оставила тепло.
Павел присел на плед, вытер руку и, с лёгкой улыбкой самодовольного профессора, повернулся ко мне.
— А ты знаешь, почему морская вода так полезна?
Риторический вопрос. Начало спектакля.
Следующие сорок минут он говорил без остановки. Как будто на сцене, как будто в аудитории — сотни студентов. Он начал с химии — ионный состав, магний, кальций, калий, открылся Менделеев в его словах, как старый союзник. Затем — биология: хлоропласты, осмос, клеточная регенерация. Он переходил к атмосфере, к ингаляциям, к влиянию отрицательных ионов на нейромедиаторы.
Он был великолепен. Убедительный, насыщенный, красноречивый. Это был не рассказ — это был монолог, где он сам — автор, актёр, зритель и восторгающийся критик.
Я слушала. Сначала с интересом. Потом — просто кивала. Потом — улыбалась в ответ на паузы, хотя уже ничего не слышала.
Мысль моя давно ушла в сторону: я искала камешки по форме — сердца, стрелы, лица. Я следила за чайками, спорящими за кусок хлеба, за влюблённой парой, пытающейся поймать закат в объектив. Я думала о том, как приятно пахнет соль в волосах, как терпко кусает ветер, как хорошо просто быть здесь и сейчас.
А Павел всё говорил. Он не замечал, что я перестала слушать. Он не видел, как мой взгляд скользил по воде, как я перебирала память, как в голове рождались свои мысли. Он не замечал, что его зрителем стало только море. Оно — тоже молчало. Но слушало.
Когда он закончил — чётким, театральным заключением о пользе морского климата, — он наконец повернулся ко мне, ожидая восторга. «Ну как?» — напряжённо спросил его взгляд.
Я улыбнулась. Погладила его по руке. Сказала: «Великолепно».
Я была вежлива. Но внутри — только пустота.
Поэтому, когда он сейчас, по телефону, жаловался: «Я пишу, но мне никто не отвечает», я не испытала ни изумления, ни сожаления.
— Я же не грублю, — продолжал он. — Стараюсь быть оригинальным. Хочу выделиться.
— А что именно ты пишешь? — спросила я.
— Ну вот, вчера одной: «Привет, красавица. Ваша улыбка может растопить айсберг, но каков её состав с точки зрения выработки эндорфинов?». Ну? Не банально?
Я замолчала.
Не банально. Это слово можно использовать, если слегка притупить зрение. Потому что на самом деле — это катастрофа.
Я представила: женщина. Возраст — сорок с чем-то. Карьера, дети, усталость, внутренние шрамы. Она сидит на кухне, допивает кофе, открывает приложение — не ради любви, а ради лёгкого человеческого тепла. Живого, настоящего слова. И вдруг — бах. На неё обрушивается сухой, ментальный жар. Заявка на интеллект, на доминирование. Не флирт — вызов. Не улыбка — диспут.
Разве улыбка — это предмет спектрального анализа? Разве чувства живут по формулам?
И тут меня осенило — как молния по чёрному небу.
Я вспомнила его старые журналы. Тех «гуру», писавших про «триггеры внимания», про «жёсткий фрэйминг», про «игры в доминирование» и «цепляющие фразы». Про то, как привлечь женщину одной гениальной, броской шуткой.
Павел до сих пор живёт по этим правилам.
Он — как человек с картой 2005 года, который ищет метро в 2025-м, не замечая, что мир изменился. Что тон стал другим. Что усталость от показухи — теперь норма. Что женщины устали от парней, которые с первого слова пытаются быть умнее, острее, круче, — вместо того, чтобы просто сказать: «Привет. Ты сегодня красиво улыбалась».
Он — всё ещё в плену старой мифологии. Он не понимает, что зрелой женщине не нужен ментальный чемпион. Ей нужен человек.
- Человек, способный слушать.
- Способный молчать в нужный момент.
- Способный признать, что не знает ответа.
Который может сказать: «Я одинок. Мне больно. Я соскучился по разговору». А не: «Давай рассуждать о гормонах счастья и физике улыбки».
Мы, женщины, переросли нужду в героических жестах. Мы видели их. Мы их разочаровывали. Мы сами стали героями — сами вставали с болью в спине, сами решали кризисы, сами утешали своих родных.
Нас больше не цепляют шаблоны.
Мы чувствуем фальшь за километр — как древние охотники чуют зверя по запаху. Шутки из чат-бота, реплики из мужской прессы, «остроумие» с заученным искривлением губ — всё это вызывает не интерес, а жалость. Иногда — лёгкое раздражение. Чаще — бан.
И тогда, когда очередное приложение выдаёт «ничего», Павел наверняка садится за компьютер и печатает в комментариях:
- «Женщинам не нравятся хорошие парни».
- «Современные дамы требуют слишком многого».
- «Мы — невидимки».
Не так. Всё совсем не так.
Проблема не в том, что он «плохой». Он, возможно, даже хороший. Но он — не настоящий. Он носит маску. Маску уверенного, остроумного, всезнающего — но внутри — тишина. Пустота страха быть увиденным. Быть уязвимым. Быть просто собой.
Хороший парень — это не тот, кто делает всё «по правилам». Не тот, кто держит дверь, платит по счёту и цитирует Нейронауку в первый вечер.
Хороший — это тот, кто может быть рядом. Тот, кто слышит её смех и понимает, что за ним — усталость. Кто замечает, как у неё дрожат руки, когда она говорит о прошлом. Кто не пытается «исправить», не бросается в лекцию — а просто берёт за руку и говорит: «Я рядом. Расскажи».
Мы не хотим фонтана знаний. Мы хотим источника — живого, тёплого, настоящего.
А ритуалы? Пусть будут. Но не вместо — а сверху. Не как стена, а как цветок у края озера.
Павел всё ещё жаловался: «Женщины стали слишком требовательными».
Я посмотрела в окно. Над городом сгущались осенние сумерки. Где-то внизу — жизнь. Люди идут домой, смеются, общаются, прикасаются.
И я поняла: нет. Мы не требуем больше. Мы требуем меньше.
Меньше слов. Меньше показухи. Меньше игр.
Просто — правду.
А оказалось, что правда — и есть самый редкий, самый дефицитный товар.