Вилли стоял, словно окаменев. В груди сдавливало так, что дышать было больно. Перед глазами снова и снова проносились кадры: Эрон, делающий шаг вперёд… грохот выстрелов… безжизненное тело на каменном полу. Он смотрел куда‑то вдаль, не видя ни часовни, ни тумана, ни лиц товарищей. Мир сузился до одной пульсирующей точки — боли, гнева и холодной, как лёд, решимости. — Ты в порядке? — осторожно спросила Эмма, шагнув к нему. Вилли не ответил. Его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Джон и Эмма переглянулись. В их взглядах — тревога, но и понимание: сейчас нельзя давить, нельзя торопить. Тишину разорвал голос Вилли — твёрдый, резкий, как удар клинка: — Я отомщу за отца и Эрона. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. В его глазах вспыхнула ярость, а в жилах закипела кровь, смывая оцепенение. — Тогда будем действовать, — коротко сказал Джон, выпрямляясь. — Время — не наш союзник. Эмма кивнула, быстро оценивая обстановку. Её голос стал командным, чётким: — Джэн оста