Этот текст родился под впечатлением от спектакля "Сирано де Бержерак" в театре Сатирикон в незапамятном году от игры Константина Райкина. Годы идут, а в памяти образ Сирано, горюющего над телом Кристиана. И летят осенние листья... на разрыв аорты...
Потрясение было такого, что мысли сложились в рифму.
Сирано сам разрушил свою судьбу и счастье. Вначале он робел и
сомневался, Красу превознося настолько, что она уж в праве стала том
убеждена, чтоб презирать Уродство. Известье о симпатии к красавцу лишь
утвердили думы Сирано, что мыслить о взаимности Роксаны ему бы было бы
грешно. И он готов пожертвовать душою Красоте, чтобы она, душа, могла
мечтать о милой. Он делал это честно и трудолюбиво. Когда он понял, что
душа его любима, надежда робкая в нем зародилась вновь о том, что для
него возможны счастье и любовь. На полувыдохе летит его признанье,
но…так уж суждено, что разбивается сосуд красивый, где столько раз приют
свой сиротливый кратало чувство Сирано. И он скорбит отчаянно над
черепками, как будто с ними он хоронит и любовь свою к Роксане, живую,
но немую навсегда. И в этом его главная беда. Ах, если б понял он, что
то ведь не обломки моста его к Роксане- скорлупки жалкие рассыпались от
мощи птенца живого, дав ему и крылья, и свободу слова. Неверие в птенца
без яркой оболочки, внезапное крушенье скорлупы и где-то гордость,
может, благородство- не смеет он претендовать на свет, которым одаривало
солнце скорлупу: то благодать ее, не мне- все налагает печать печальную
на сердце Сирано. Навек, который длится пятнадцать лет. И каждую
субботу он прилежно идет на поклоненье Ей. И умирать приходит он у ног
ее, но и тогда не смеет он признать души своей порывы. Все узнает она не
от него, а от случайного вниманья, выпытывая подтвержденье Сирано.
Несчастный проговаривается:
Нет! Нет! Любовь моя,
Я не любил тебя!
Я говорю словами твоей милой:
Мой бедный друг! Увы!
Вы счастье у себя украли
Ну,
надо, надо было же в начале не о разбитом сожалеть, открыться лишь
Роксане, чтоб та, души своей не раня, перенесла любовь свою на
настоящую, живую, ту же душу с иной личиной только и всего. Не верил он,
что не утрата это, а лучший ход, который, может, многое спасет. Таков
финал, заслуженный тобою, хоть и досады я своей не скрою.
О, как обманут я насмешницей судьбой!
Я умереть мечтал на поле чести,
Сражен врага достойного рукой
И что же? Стал я жертвой низкой мести.
Я смерти не хотел такой!
Убийца мой- лакей наемный.
Всю жизнь я был бедняк бездомный,
Всю жизнь терпел лишенья я.
Мне все не удалось- и даже смерть моя!
…Герой
бретер, храбрец и забияка ( как д,Артаньян, он пылко рвется в драку) -
вот параллель и парадокс. Гасконец он и одновременно гвардеец, известный
мушкетер, все тот же д,Артаньян, жмет сердечно руку Сирано, восхищаясь
дерзостью и смелостью его. Подчеркнутое сопоставленье. И вот еще какой
вопрос: другой же мушкетер за неудачное сравненье немедля получает от
гвардейца в нос.
Лишь не люблю одну Роксану ( милее чту я все ж Татьяну). Она, своих мечтаний лишь полна, все грезит о романтике высокой. Не чувства нежные жеманнице милей, а лишь красивые слова - о ней. Потом же создает она себе кумира и идеал души своей, и разрушать его не смей там всякими словами прозы. Ей дорог гений (мыслящий о ней).
Роксану? - Нет, не жаль, мне жалко Кристиана: он подлинно любил, а ею был
обманут.