17 (29 октября) 1888 года, когда императорский поезд на участке Курско-Харьково-Азовской железной дороги между станциями Тарановка и Борки, в 49 верстах от Харькова, внезапно сошёл с рельсов, запросто мог бы стать последним днём правления Романовых или, как минимум, последним днём царской семьи. Пoгибло тогда около 20 человек из числа царской свиты, охраны и слуг, ещё 60 были рaнены.
"Чудесное" спасение царской семьи
Александра III и его семью спасло не иначе как чудо: пол вагона-столовой, где в то время находился государь и его семья, провалился и все кто там находился, упали на насыпь.
Рухнувшая сверху крыша едва не придавила царскую семью, но Александр III, отличающийся поистине богатырскими телосложением и силой, принял весь этот неподъёмный груз на собственные плечи и удерживал до тех пор, пока его близкие не оказались в полной безопасности.
Затем император под проливным дождём лично оказывал первую помощь пострадавшим. Императрица же, несмотря на повреждённую во время крушения руку, помогала ему в этом, утешая и успокаивая перепуганную челядь и свитских.
Весть о крушении царского поезда очень быстро разлетелась во всей округе и уже вскоре на место происшествия подоспели военные медики. Все пять часов пока продолжалась спасательная операция, Александр III спокойно отдавал приказания и ни разу не повысил ни на кого голос.
Тогда ещё никто не знал о том, что во время этой катастрофы государь серьёзно повредил почки и что впоследствии у него разовьётся нефрит, который в относительно скором времени и сведёт в могилу царя, казавшегося его подданным столь же крепким и несокрушимым как скала. И что восшествие на престол его наследника станет началом конца Романовых, а заодно и Российской империи.
Официальная версия
Расследованием крушения императорского поезда под Борками руководил известный юрист А. Ф. Кони, занимавший в то время должность обер-прокурор уголовного кассационного департамента Сената. Версия о том, что транспортное происшествие было не просто случайностью, а очередным покушением на государя императора была выдвинута почти сразу же, но Александр III её тут же отверг.
Царь заявил, что как только он выбрался из-под разрушенного вагона, так сразу же и увидел то, что, по его мнению, было истинной причиной крушения: кусок подгнившей шпалы. Эту "улику" Александр III прихватил с собой и позднее предъявил её министру путей сообщений К. Н. Посьету со словами, что, мол, таким гнилым шпалам уж точно не по силам было бы выдержать тяжесть движения двух императорских паровозов.
И, действительно, это так и было. Участок железной дороги от Тарановки до Борков хоть и был относительно новым (его и ввели-то в эксплуатацию всего за два года до крушения царского поезда), но строили его, что называется, "на отвали". В сжатые сроки и с использованием бракованных материалов, в частности, подгнивших шпал. Из-за этого он и был признан аварийным, так, что даже машинистам обычных поездов там рекомендовали снижать скорость.
Также Кони выявил факты хищения: деньги, выделенные на строительство данного участка дороги попросту разворовали, а на те жалкие остатки, что не успели осесть в карманах чиновников, закупили самые дешёвые и некачественные материалы.
В целом же вердикт, вынесенный Кони, гласил, что крушению царского поезда в Борках способствовали 4 основных причины:
- Аварийный участок дороги с гнилыми шпалами, которые были просто не в состоянии выдержать тяжесть императорского поезда, состоявшего из 15 вагонов.
- Превышение скорости. Царь, возвращаясь из очередного крымского отпуска, так торопился попасть в столицу, что велел машинисту гнать состав так быстро как это только возможно.
- Отсутствие качественных тормозов.
- Резкий уклон железнодорожных путей на роковом участке дороги.
По итогам расследования со своих должностей "слетело" несколько важных чиновников. В частности, министр путей сообщения, адмирал К. Н. Посьет, главный инспектор железных дорог барон К. Г. Шернваль, инспектор императорских поездов барон А. Ф. Таубе, управляющий Курско-Харьковско-Азовской железной дорогой инженер В. А. Кованько, начальник управления железных дорог инженер Салов.
Позже в беседе с Таубе и Посьетом император сказал, что теперь ему известно об их невиновности, однако обратно свою должность никто из них так и не получил.
Версия неофициальная: тeракт
Что же касается народа, то он изначально и не поверил в то, что крушение в Борках было всего лишь случайностью. Да и в мемуарах дочери Александра III, Ольги, также упоминается, что царская семья в тот роковой день была свидетелем взрыва. И что версию о покушении её отец и отверг-то только лишь потому, что не хотел лишний раз будоражить своих подданных, а потому населению и озвучили совсем другую, официальную версию.
Великая княжна и вправду упоминала в своих мемуарах о том, что столовый вагон через 1-2 секунды после толчка и падения пассажиров на пол, взорвался как консервная банка из-за чего крыша и обрушилась. А колёса и пол вагона, якобы, и вовсе взрывом отрезало начисто.
Военный министр В. А. Сухомлинов и ведущий независимое исследование начальник полиции, генерал-адъютант П. А. Черевин даже выяснили, кто мог заложить в вагоне-столовой бомбу с часовым механизмом. По их мнению, это сделал помощник повара, который был связан с революционными организациями, скорее всего, с "Народной волей". Однако поймать предполагаемого исполнителя теракта так и не удалось: тот сошёл с поезда на последней остановке перед взрывом и уже успел выехать из страны.
Вместо заключения
Можно сколь угодно спорить о том, было ли крушение под Борками случайностью или же имело место быть очередное покушение на царя. Но в официальной печати и в церковной традиции спасение Александра III и его семьи было объявлено самым настоящим чудом. Тем более, что этому нашлись и доказательства.
Столовый вагон был полностью искорёжен, портсигар в кармане висевшего на вешалке императорского плаща, сплющился до неузнаваемости, а стоявшая на полке икона Спаса Нерукотворного не только не была повреждена, но и не упала. И даже зажжённая перед завтраком лампада, которая стояла перед ней, продолжала гореть как ни в чём ни бывало.
Интересно и то, что Александр III сам был частично виноват в том, что случилось под Борками 17 (29 октября) 1888 года и если бы он послушался начальника управления Юго-Западных железных дорог С. Ю. Витте, запретившего машинисту императорского поезда превышать скорость, то катастрофы можно было бы избежать.
Какое-то время состав и вправду ехал с небольшой скоростью, но как только участок дороги, подконтрольный Витте, остался позади, Александр III приказал машинисту увеличить скорость до 60 вёрст в час, тогда как допустимой считалась скорость не более 40. Поезд разогнался и, идя под уклон, сошёл с рельсов.
Император вспомнил после крушения о Витте, который прямым текстом заявил, что он не позволит увеличить скорость на своём участке потому, что "голову государю ломать не хочет", а это обязательно случится, если быстро гнать состав по ненадёжному участку железной дороги. Уже вскоре Витте получил должность министра путей сообщения, а уж затем стал премьер-министром и вошёл в историю как выдающийся экономист-реформатор, дипломат и государственный деятель.
В память о чудесном спасении императора и его семьи по всей стране возводились церкви и храмы, в том числе и Спасо-Святогорский скит с храмом во имя Христа Спасителя Преславного Преображения, построенный на месте крушения. Он простоял до 1940-х годов, когда храм был серьёзно повреждён во время Великой Отечественной войны и только в 2000-х годах его восстановили.
