Поезд раскачиваясь на рельсах, замедлил ход. За окном показалось здание вокзала, уже можно было разглядеть лица людей на перроне, молодые кустарники за оградой. Длинный состав дернулся, потом еще раз, прижав меня к маме, и наконец остановился. Молоденькая проводница открыла тамбур, протерла железные поручни, вышла из вагона, и только после этого кивком пригласила пассажиров на выход. Папа не упустил случая и шутливо попрощался с девушкой. На что она застенчиво улыбнулась, и пожелала нам доброй дороги.
С багажом и коляской, наша семья пересекла привокзальную площадь. Зашли в здание автовокзала. Мама купила билеты в кассе, и мы стали ждать свой рейсовый автобус. До родного порога разделяло каких-то полтора часа ожидания, и потом еще 40-50 минут пути из райцентра до села. По сравнению с тем расстоянием и временем, которое мы преодолели с момента отъезда из нашего военного городка в ГДР, это были уже мелочи.
Начало нашего пути было здесь:
И здесь:
Времени было предостаточно, сестра заснула у мамы на руках. Мы с отцом пошли на привокзальную площадь. Там продавали квас и мороженное.
Пока отец стоял в очереди за квасом, я стояла в другой очереди за сладким лакомством. Вкус того мороженного, на той привокзальной площади, оказался лучшим из лучших. И сколько бы не искала похожее потом, так и не смогла найти. До сих пор, проходя мимо холодильных лотков, я ищу среди новинок обязательно сливочное, выбираю, и опять не то.. Многие дети в своем советском прошлом мечтали стать продавцами мороженного. Я не была исключением.
Очередь за квасом пролетела быстро, и папа уже стоял со мной, терпеливо отмеряя шаг за шагом. Дочь ведь хотела мороженное. Когда мы приблизились к продавцу, а точнее к продавщице мороженного, я поняла причину «медленной скорости». Женщина абсолютно не торопилась, сидела спокойно на стульчике рядом со своим лотком, и неспеша заполняла вафельные стаканчики мягким, слегка уже подтаявшим мороженным. Многие покупатели пришли еще и с большими термосами. Продавщица также неспеша укомплектовывала эти емкости. Вот, наконец-то, нам вручили долгожданные три стаканчика. Мы с папой почти бегом направились к автостанции. Наш автобус - белый с голубой полосой ПАЗик стоял в ожидании пассажиров.
Тронулись. Внутри от предвкушения защемило. Взгляд уперся в окно. Замелькали дома, улицы, и вот мы выехали на шоссе. Перед глазами стали меняться пейзажи: аккуратные беленые хатки в окружении густых фруктовых деревьев за низкими штакетниками, зеленые пригорки с черно-белыми стадами коров вдалеке, слегка тронутые желтизной поля, густой лес и снова уютные хатки, редко стоящие бабушки в платочках, пристально всматривающиеся в окна нашего автобуса. Как хорошо, что человек имеет такую возможность - оставить самые дорогие впечатления у себя в памяти.
Автобус подъехал к кирпичной, выкрашенной в белый цвет остановке под крышей с одинокой лавочкой. Водитель терпеливо ждал, пока выйдут немногочисленные пассажиры. Захлопнулась дверь, автобус фырча тронулся, оставляя за собой грязный серый дым. И тут, я увидела деда. Держа большую длинную палку и слегда опираясь на нее, он торопился к нам. Сколько его помнила, летом, а я его видела чаще летом, собираясь выйти за калитку на улицу, он непременно одевал шляпу и пиджак. Будь то поход в сельский магазин, или на почту, и уж тем более когда собирался встречать или провожать родных. И неважно была жара на улице или шел дождь.
Дед был строгим, я бы даже сказала суровым человеком. Похоронив своего отца в раннем детстве, и оставшись с матерью и двумя младшими сестрами, дед очень быстро повзрослел. На тот момент ему было всего лишь 8 лет. Затем, пережив голод в начале 30-ых годов, а потом и Великую Отечественную войну, дед знал цену каждому колоску. Он никогда ничего не выбрасывал и всегда находил применение любой, казалось бы, отжившей свой срок вещи. К примеру, кривому и ржавому гвоздю, дед давал шанс прослужить еще. Помню, темную комору, где стояли большие дубовые ящики с плотно закрытыми крышками. Дед постоянно пополнял туда запасы крупы, соли, сахара и муки. На гвоздике, рядом с печкой всегда висела сетка, доверху набитая коробками со спичками. В погребе, под землей, огромными кучами лежала выращенная и собранная деревенскими натруженными руками картошка и другие овощи. На ступеньках, ведущих вниз, в этот самый погреб, стояло несчетное количество разнокалиберных банок с консервацией, часть из них еще какое-то долгое время оставалась после бабушки 🤍. Во дворе и в сарае, запаса дров хватило бы не на одну зиму.
После долгой разлуки, мы, по-очереди обнялись с дедом, обменялись вопросами и ответами. Продев через ручку одного из чемоданов палку, дед и отец, взялись за разные концы и понесли так один чемодан. Второй чемодан продолжал нести отец в другой руке. Периодически отец с дедом останавливались и меняли руки. Дорога к селу петляла посреди большого поля, на котором, с двух сторон паслись коровы.
Одно стадо было колхозное, другое состояло из коров местных жителей. Это поле не косили. Коровы подъедали траву так, что всегда оставался мягкий аккуратно "подстриженный" зеленый ковер вокруг. Не хуже, чем любой английский газон.
Поднявшись на пригорок, и пройдя еще несколько метров, справа показалось сельское кладбище. Мама, передав мне коляску с сестрой, вместе с отцом и дедом скрылась за его невысоким штакетником.
Я все понимала, развлекала сестру и терпеливо ждала взрослых. Был уже полдень, деревенскую тишину изредка нарушала перекличка петухов, в пыли у дороги копошились грязно-белые куры. Я с интересом рассматривала пустынную улицу с рядом домов по обеим сторонам от дороги, и как-будто заново знакомилась с родной стороной. Подошли дед и родители. Мама смахнув ладонью слезы, повесив на плечо сумку, покатила вперед коляску. По широкой улице шли уже быстрее, иногда чуть притормаживая, здоровались с редкими односельчанами. Очень хотелось всем поскорее добраться до родного порога.
Вот, наконец и наши ворота с калиткой, светло мятного цвета. Еще несколько шагов по вытоптанной стежке, прямо и направо, и мы у крыльца с каменными ступеньками. Две широкие ступеньки, которые выкладывал дед своими руками. Сколько раз я потом забегала и выбегала по ним.. Мама задержалась у крыльца, все не могла решиться зайти внутрь родного дома. Потом, через много лет, она поделилась, как ей было тяжело перешагнуть порог спустя полтора года и не увидеть там свою мать. Горькое чувство..
Стол решили накрыть в террасе. Мама хлопотала, бегая из летней кухни в дом. Потянуло ароматными запахами жареной картошки и деревенского сала. Отец беседовал с дедом. Мы с сестрой играли под раскидистой яблоней. Нам постелили на траве большое одеяло. Пока сестра перебирала свои кубики, я откинувшись на спину, всматривалась в небо. Сквозь зеленую листву пробивались лучи солнца и виднелись белые облака. В такие мгновения в голову приходят мечты. В детстве особенно мечтаешь. На это было дано много времени и мало отвлекающих факторов. В ту пору.. Тогда не было смартфонов, ноутбуков, сто-пятьсот ТВ программ, а было живое общение, книги и берущее за душу кино.
Погруженная в раздумья, я не сразу услышала негромкий треск. Скрипнули ворота, затем взревел звук мотоцикла и потом резко умолк. И тут же, во дворе раздались голоса и характерный говор. Сердце забилось в восторге. Приехали, наконец-то! Я схватила в охапку сестру и побежала с ней во двор. Темно-вишневый мотоцикл с коляской поблескивал глянцем. Около него уже обнимались мама и тетя. Отец и дядя пожимали друг другу руки. Дед горделиво поглядывал на сцену встречи. Смущенно улыбаясь, стояла двоюродная сестричка, которая завороженно, впервые, смотрела на мою младшую сестру. Радость от встречи с родными, с которыми не виделись полтора года, нельзя передать. Тогда не было такой возможности, взять мобильный телефон, позвонить в любой момент и поговорить по аудио-видеосвязи. Да и не заменит, ни одна такая связь сердечную встречу близких людей, живые эмоции, светящиеся глаза, душевный обмен после долгой разлуки.
Веселой говорливой гурьбой во главе с дедом, мы прошли в дом. Теплый по-деревенски, с вышитыми бабушкиными руками рушниками и маленькими ковриками на стенах у кроватей, домоткаными половиками, часами с кукушкой и фотографиями в рамках. Этот дом еще много-много лет хранил тот неповторимый уют, который создавала бабушка при жизни. Это было настоящее родовое гнездо.
Земля и дом принадлежали бабушкиным родителям. Мамин род по бабушкиной линии считался зажиточным, пока не раскулачили - забрали лошадь, двух коров, все зерно и несколько старинных золотых монет. Из воспоминаний бабушки, которыми потом уже делилась мама, у семьи были свои работники. Но, отношение к наемным труженикам было, ровно такое же, как к членам семьи. Их сажали за общий домашний стол, обращались с уважением, щедро оплачивали труд. Бабушку помню, но со временем стираются детали. Я, как могу цепляюсь за эти картинки из прошлого, лишь бы не забыть. Помню, как она нагнувшись до земли, полола огромный огород, проходя грядку за грядкой. Потом, вечером, доила корову, а я стояла рядом с сараем и ждала свою кружку парного молока. Помню, как она быстро и ловко зашивала дырку на моих колготках, а один палец был в наперстке. У бабушки была непростая судьба, нелегкая жизнь, да и ушла она из этой жизни еще не старой женщиной, но очень сильно уставшей от огромной каждодневной физической работы, с больными сосудами и слабым сердцем. Ей не было и шестидесяти.. Об этом ранее была статья:
Когда в село пришла Великая Отечественная и вошли немцы, бабушке было 18 лет, и она была беременна. Ее первый муж был призван на фронт в первые месяцы войны и вскоре погиб. Точнее, пришло извещение "без вести пропал". Через какое-то время, фашисты начали сгонять молодых девушек и женщин для отправки на работу в Германию. Бабушку "спас" немецкий офицер. Отодвинул ее рукой в кожаной перчатке и брезгливо показал местному полицаю на ее живот. На что, тот, попытался возразить немцу: "Она хорошо работает". Бабушка рассказывала потом маме, как часто ночами пекла хлеб, для партизан. Перед рассветом, когда сон особенно крепок, они приходили и забирали подготовленный мешок во дворе. Бабушка открывала настежь окна и проветривала хату от ароматного запаха почти всю ночь, и очень переживала, как бы не застудить маленького ребенка, который только родился. По утрам, все местные дома обходили полицаи. Заходили в каждое жилище, принюхивались и въедливо задавали вопросы. Бабушка, потом, спустя годы делилась: "Мы боялись и наших партизан, и полицаев, и немцев". За связь с партизанами фашисты расстреливали без объяснений. Когда немцы под натиском советских солдат стали покидать село, то сожгли почти все дома. Перед тем, как дом подожгли, бабушка смогла вынести только маленького сына и старинную семейную икону Богородицы.
Потом, после войны, отсидев какой-то свой незначительный срок, тот самый, уже бывший полицай, вернулся в село, и односельчане его простили. Точнее просто попытались забыть все, что с ним было связано. Нужно было строить будущее, возводить снова дома, сажать поля и растить детей. А он потом пришел.. на могилу к бабушке, на девятый день после ее смерти. Мужчина в меховой шапке-ушанке стоял неподалеку, и все не решался подойти поближе. Потом его кто-то из родных окликнул и пригласил помянуть бабушку. Помню, как я, задрав вверх голову смотрела на него. Он взял предложенную стопку и разом выпил все содержимое, что-то сказал, вытер рукавом рот, еще немного постоял и ушел. Тогда я не знала, кто это, но очень хорошо запомнила этот момент. А уже потом, мама поделилась подробностями семейной истории.
После вкусного ужина, когда все насытились и наговорились, мама с тетей пошли доить корову.
После смерти бабушки, дед продолжал держать скотину. По хозяйству ему помогали добросердечные соседки. Кто мог, тот и приходил доить корову. Молоко забирали себе. По выходным приезжала тетя, и тогда заботу о корове брала на себя. Сестра мамы, со своей семьей жила в 17км, в поселке городского типа. Работала ветеринаром. Для сельской местности профессия незаменимая и востребованная. Помню, как однажды, тетя вколола огромнейшим шприцем какое-то лекарство нашей корове. Но, Манька только на пару секунд повернула свою большую голову в нашу сторону, а затем продолжила сосредоточенно жевать сено.
Вечерело. Одинокий мотылек несколько раз ткнулся в окно и улетел. Пришло время отдыхать и оставить все заботы дня позади. Засыпая, мы еще слышали, как переговариваются дед и мама, строили рабочие планы на завтра. Утром нас разбудят звуки деревенской жизни, особенной и по-своему счастливой.
Уважаемые читатели, искренне благодарю Вас за то, что читаете мой блог. Не забывайте на него подписываться. Это для меня важно и ценно 💗