Солнце, нагло ввалившись в окна аллиной двушки, принялось плясать золотыми зайчиками по стенам, высвечивая и без того напряженную атмосферу. Алла, закутавшись в цветастый халат а-ля "цыганский табор", с чашкой дымящегося кофе в руке, прожигала взглядом Леонида. Тот, в вылинявшей футболке с надписью "I heart NY", купленной лет десять назад на распродаже в Турции, понуро ковырял носком стоптанного тапка линолеум. На лице – гамма вины, раскаяния и плохо скрываемой досады.
– Я был дураком, – наконец выдавил он, словно выплевывая глоток прокисшего молока.
Алла фыркнула, словно у нее в носу защекотало пером. Отпила кофе, оценивающе взглянула на Леонида сверху вниз и приподняла бровь, как заправский театральный критик перед провальным спектаклем.
– Почему был? Ты и сейчас дурак, – процедила она сквозь зубы, – если всерьез полагал, что я, женщина, хлебнувшая высшего экономического в девяностые и познавшая дзен баланса в дебете с кредитом, хоть одну бумажку когда-нибудь подпишу, не прочитывая каждый пунктик лупой? Думал, я у тебя дурочка набитая, Ленечка? Ну, ты даешь!
Леонид съежился, будто на него внезапно вылили ведро ледяной воды. Он-то лелеял мечту, провернуть дельце втихую, подсунуть Алле какую-нибудь "невинную" бумажку, ловко замаскированную под запрос из налоговой. "Ну, это формальность, дорогая, – уверял он в своих грезах, – просто подмахни, а я уж сам разберусь". А тут – гром среди ясного неба.
– Да брось ты, Алл, – попытался он перейти к тактике "обними и плачь", изображая неподдельное раскаяние. – Ну, что я, враг себе, что ли? Разве я мог такое задумать? Это я так… по глупости… черт попутал!
Алла расхохоталась так заливисто, что из клетки зашевелился попугай Кеша, обычно дремавший на жердочке.
– Черт, говоришь, попутал? Да этот черт, судя по запаху его парфюма и размеру его силиконовых имплантов, живет за счёт мужиков, а ты столько зарабатываешь? И, ездит, между прочим, на машине, дороже, чем вся наша мебель вместе взятая. Слышала я про твою новую пассию, Леня. Говорят, фигурка – песня! Только вот мозгов – как у золотой рыбки в аквариуме.
Леонид покраснел, словно на него вылили ведро томатного сока.
– Ну, Алл, зачем ты так? – пробурчал он, отводя взгляд. – Нельзя же так о людях… тем более, если ты их лично не знаешь?!
– Ах, лично не знаешь? У тебя есть смелость мне это говорить?! – отпарировала Алла, вскинув брови. – Может, и можно! Зато я точно знаю, что в случае развода добрачная собственность – это моя собственность! И даже школьники, которые списывают друг у друга, знают этот железный закон! Если ты меня "уберешь", то мама, папа и твой аппетит слегка поубавятся! Так что в любом исходе ты остаешься в дураках!
Леонид сник окончательно. Его хитрый план с треском провалился. Он уже видел себя, распивающим коктейли на балконе этой самой квартиры, в компании молодой и красивой спутницы. А теперь – банкротство, развод и унизительное возвращение к маме.
– Ладно, – пробормотал он, словно сквозь вату. – Пойду, наверное… вещи соберу…
– Куда ты торопишься, Ромео? – съязвила Алла. – Вещи – дело наживное. Ты лучше подумай, как ты теперь своей Барби-версии 2.0 в глаза смотреть будешь. Небось, она уже мысленно переклеила обои в моей гостиной и выбирала джакузи на балкон. А тут – такой облом! Придется довольствоваться съемной халупой где-нибудь в Бирюлево!
Леонид обреченно махнул рукой и поплелся к двери, напоминая побитого щенка. Уходя, он прошипел, словно змея из террариума:
– Змея ты, Алла… Змея подколодная…
Алла лишь пожала плечами.
– Не змея, а реалист, – парировала она. – В нашем мире, чтобы не остаться у разбитого корыта, иногда приходится демонстрировать зубы. Особенно, когда рядом такой хитроумный стратег, как ты, Лёнечка.
И с чувством исполненного долга, Алла направилась к сейфу, чтобы в сотый раз перечитать договор о купле-продаже квартиры. "Береженого Бог бережет", – подумала она, – "а от Лени и подавно". И Кеша, будто соглашаясь, издал заливистый крик, разнося по квартире победное "Попка – дурак!".
Всем самого хорошего дня и отличного настроения