Наверное, каждый из нас иногда вспоминает о Золотом веке. Не о мифических временах, а о том периоде, когда мир был общим, когда плоды земли принадлежали всем, и никто не мог сказать: «Это мое, и вы сюда не зайдете!».
Представьте себе такой мир. Вы можете взять столько, сколько нужно, и при этом точно знаете, что «остается достаточно и столь же хорошего для других». Эта простая формула брать, не вредя ближнему и не лишая будущего, была когда-то идеалом свободы. Но в какой момент эта свобода обернулась коллективной кабалой? В тот самый момент, когда мы решили, что можем присваивать ресурсы не ради жизни, а ради власти и богатства, которые уже стали самоцелью.
Мы, люди, всегда были охотниками за выгодой. Мы научились превращать технологические преимущества в средства грабежа и угнетения, будь то с помощью стремян или передовых кораблей. Но самое страшное началось, когда мы убедили себя: единственная цель жизни это постоянно обладать и накапливать.
Проблема не в дефиците, а в жадности, ставшей системой.
Экономисты называют это «трагедией общих ресурсов». Логика проста и убийственна: если ресурс общий (например, атмосфера, лес или пастбище), мне, как индивиду, всегда выгодно взять немного больше. Я получаю полную личную выгоду, а издержки делятся на всех. Если я выпущу на общее пастбище еще одну овцу, моя прибыль вырастет, а вред для пастбища разделится между всеми пастухами. И каждый думает так же. В итоге пастбище истощается, и всем становится плохо.
Эта примитивная логика самовыгоды, перенесенная на глобальный уровень, привела нас к тому, что мы сегодня называем климатическим кризисом. Мы наносим Земле ущерб, который навсегда изменит береговые линии, сельское хозяйство и вызовет массовую миграцию, но продолжаем менять человеческие жизни на прибыль от ископаемого топлива. И почему? Потому что мы научились видеть в накоплении капитала не средство для процветания, а единственный смысл существования.
Мы дошли до абсурда. Мы производим столько всего, что товары просто не успевают послужить своей цели, система разрастается, как уродливый нарост, ведущий к «ожирению и запорам» в обществе. Вместо того чтобы процветать, мы разрушаем свою жизнь в безудержном стремлении сделать ее максимально безопасной путем обладания.
Почему мы прячемся за экономическим «успехом»?
На протяжении веков крестьяне работали в поте лица, чтобы прокормить элиту царей, жрецов, воинов, философов. Излишки их труда становились топливом прогресса. Сегодня же мы видим, как капитал, став самоценным, определяет направления науки и техники, руководствуясь исключительно собственными интересами и оставаясь равнодушным как к человеку, так и к природе.
В новую эпоху этот процесс стал еще тоньше и коварнее. Информационные технологии, в отличие от земли, не ограничивают концентрацию богатства. Новые «вождества» технологические гиганты забирают себе самый ценный ресурс наши данные, нашу жизнь. Когда нам говорят, что продукт «бесплатен», мы сами становимся продуктом, который будут монетизировать. Происходит киберколониализм, где мы добровольно продаем себя, чтобы получить очередную конфетку в виде удобного сервиса.
А самое удивительное в том, как мы себя успокаиваем. Мы утверждаем, что индивидуальная свобода и свободный рынок это высшие ценности. Но свобода, основанная на идее, что я могу делать все, что не запрещено, неизбежно сталкивается с коллективным благом.
Посмотрите: сторонники экономической эффективности часто поражаются, почему люди не принимают новые, номинально «лучшие» технологии. Но ведь если ткацкий станок лишает меня работы, у меня есть веские основания сопротивляться прогрессу. Если вся прибыль от ИИ достанется крохотной верхушке, а я останусь не у дел, то почему я должен радоваться этому «прогрессу»? Идея, что все проблемы можно решить, просто разбросав деньги, это лишь обезболивающее, а не лечение нашей системной болезни.
Что нам делать с «общим благом»?
Моральные компасы многих людей сегодня сломаны. Наш разум и тело эволюционно приспособлены к жизни в маленьких общинах, а не в глобальной деревне. Мы плохо справляемся с глобальным мышлением и оценкой последствий.
Однако технологии, которые привели нас к пропасти, это единственная сила, способная нас оттуда вытащить. Речь идет не о том, чтобы отказаться от прогресса, а о том, чтобы направить его на служение человеку, а не капиталу.
Когда машины смогут делать всю функциональную работу лучше, чем человек, исчезнет экономический смысл в тяжелом труде. Это может привести либо к деградации общества (превращению в «никчемных лодырей»), либо к невообразимому расцвету, где люди, наконец, смогут заняться тем, что делает их людьми: познанием, творчеством, искусством и поиском смысла.
Для этого нам нужен новый договор, который поставит во главу угла человеческое процветание.
Я говорю о том, что нужно:
- Сделать изобилие реальным: Искусственный интеллект способен создать материальное изобилие, решив проблемы бедности, продовольствия и ресурсов.
- Демократизировать интеллект: Технологии должны расширять индивидуальные умственные возможности, предоставляя доступ к вычислительной мощи и знаниям, которые сейчас монополизированы государствами и корпорациями.
- Справедливо распределить сверхдоходы: Если успех проекта по созданию сверхразума несет глобальные риски, то и выгоды от него должны распределяться справедливо между всеми жителями планеты, а не только между акционерами.
Как победить, не участвуя в гонке?
Переход к постинструментальной стадии, где труд человека излишен, ставит нас перед самым глубоким вопросом: что придаст нашей жизни смысл и цель в «решенном мире»?
Если мы больше не нужны для производства, как обеспечить самореализацию? Ценность не может заключаться в обладании это тупик, ведущий к страданиям. Ценность должна быть в бытии.
Смысл жизни не встроен в архитектуру Вселенной. Смысл, мораль и цель это изобретения человека, возникающие из нашей потребности рассуждать и оценивать мир. Утопия может быть осмысленной, только если мы будем позитивно ориентированы на фундаментальные ценности: добро, истину и красоту.
Представьте, что технологическое развитие достигло такого уровня, что мы можем изменять свое тело и разум, бороться со смертью и жить вечно, становясь архитекторами собственной психики. Если мы сможем улучшить свои когнитивные и эмоциональные способности, мы сможем глубже понимать фундаментальные истины и тоньше воспринимать красоту.
Но даже если мы сможем устранить скуку и страдания с помощью нейротехнологий, будет ли такая жизнь интересной? Вся наша история это движение вперед через усилия и преодоление. Нам нужны цели, которые организуют нашу деятельность во времени и требуют сознательных усилий.
Инсайт: Нам необходимо не устранить усилия, а направить их на «аутотелическую деятельность» деятельность, которая желанна сама по себе, без внешней мотивации. Например, строительство собственного космического корабля или освоение квантовой телепортации знаний. Мы должны перестать искать смысл в борьбе за выживание и начать искать его в саморазвитии и творчестве.
Мы стоим на пороге величайшего преобразования. Мы можем использовать ИИ для создания нового мирового порядка, где приоритет отдается не корысти, а коэволюции Природы и Человека. Или, если мы продолжим следовать логике частной выгоды, мы рискуем создать сверхразум, единственной целью которого станет, например, вычисление десятичных знаков числа Пи, который по пути превратит всю Вселенную в производственную базу, сделав реализацию нашего ценностно-смыслового потенциала невозможной.
Сегодня, в этот критический момент, выбор за нами. Мы продолжаем спорить о росте ВВП и о том, чья экономика сильнее, пока планета летит в астероидный пояс экзистенциальных угроз. Если мы не перейдем от эгоистичной позиции «я» к более широкому понятию «мы», от обладания к бытию, от краткосрочной прибыли к долгосрочной ответственности, то зачем тогда вообще весь этот технологический прогресс?
Обретем ли мы, наконец, власть над собой, чтобы, получив возможность творить любой мир, создать самый лучший, или мы просто запрограммируем наше собственное вымирание, став рабами нашей самой могущественной машины?