Глава 23
Где-то в глубине сада раздавалось глухое постукивание топора, сопровождаемое негромким повизгиванием тупого полотна ножовки. Около садовой дорожки быстро росла куча обрезанных вишневых веток и лежала пара дряхлых от старости деревьев. Густое переплетение ветвей старого сада постепенно сдавалось и редело под натиском энергичной молодости.
Сквозь прорехи ветвей она уже видела его спину, обтянутую серой футболкой, местами потемневшей от пота. Вера вздохнула и отвернулась от окна. Подошла к столику и взяла в руки мамину фотографию. От долгого пребывания во влажном рюкзачке фотография размокла и вздулась. Лицо мамы немного расплылось, и было неясно, улыбается она или хмурится. Наверное, сегодня оно хмурилось. И ведь было от чего. Прошло уже несколько дней с момента злополучного похода в пещеры. Все это время Сандор демонстративно с ней не разговаривал и даже ушел спать в гостиную.
В ответ она перебралась в маленькую комнатку на мансарде. Где, как ей казалось, было уютнее и привычнее для нее, если вспомнить, что большую часть своей жизни она провела в маленькой комнатке под крышей.
Внизу хлопнула дверь, и раздался топот молодых быстрых ног. Кто-то бегал по дому, заглядывая в комнаты. После безуспешных поисков Маришка негромко позвала:
– Вера! Вера? Ты дома?
– Я здесь! – донеслось сверху, и старая рассохшаяся лестница заскрипела под весом отяжелевшего тела Веры.
– А что ты там делаешь? – удивилась Маришка.
– Да, решила переехать наверх, – объяснила Вера, надеясь, что Маришка не начнет расспрашивать, почему.
– Как это? А Сандор тоже? Ему же не нравилась эта комната, – разбила ее надежды Маришка.
– А он внизу спит. Говорит, я сильно стала храпеть, – попыталась отшутиться Вера.
– Поругались, да? Опять? Сейчас я этому дураку задам! – свирепо нахмурилась она и, прежде чем Вера успела ее остановить, выскочила в сад.
Возмущенно пыхтя, она практически налетела на Сандора, который склонился над кучей нарубленных веток.
– Сандор! Что у вас опять случилось? Ты что, выгнал Веру из спальной? – еле переводя дух, начала допрос Маришка.
– А как насчет поздороваться для начала? – насмешливо спросил он.
– Привет! Так что у вас опять с Верой? – настойчиво спрашивала она.
– Ничего. Она просто захотела спать наверху, – спокойно ответил Сандор.
– Неправда. Вы опять поссорились. Я же вижу, – надулась Маришка.
– Может и поссорились, – вытирая пот со лба, сказал Сандор. Начинало нещадно припекать.
– Почему? – не сдавалась Маришка.
– А это ты у Веры спроси, – уже с тихим бешенством ответил он. – А еще спроси, чья фотография у нее в медальоне.
– Там фотография ее мамы. Я уже спрашивала, – ответила Маришка.
– И все? Мне она тоже сначала так говорила, – криво усмехнулся Сандор. – А еще спроси у нее, зачем она строит глазки Иштвану?
Маришка удивленно подняла на него глаза и недоверчиво замахала на него руками.
– Что, не веришь? – угрюмо смотрел на нее Сандор.
– Вы из-за этого с Иштваном поругались? – догадалась Маришка.
– Да. Я его предупреждал, чтобы он держался от нее подальше, но он меня не послушал, – мрачно кивнул Сандор.
– Это из-за того случая в пещере? Но ей было плохо. Нужна была помощь, а тебя не было рядом, – попыталась объяснить Маришка.
– Ты просто не понимаешь, Маришка. Она как ведьма. Околдовала меня, околдует и твоего братца. Да и молодой он еще, не знает ничего. Сколько ему? Девятнадцать? – пояснил свою позицию Сандор.
Маришка молча кивнула головой.
– Может, она парней коллекционирует, кто ее знает. Ты все-таки спроси про фото в медальоне, – кивнул он головой в направлении дома.
Маришку не нужно было просить дважды. Резко повернувшись, она стремительно помчалась назад в дом.
Вера сидела на кухне и задумчиво намазывала сливочное масло на тоненький ломтик хлеба. Рядом стояла вазочка с ароматным клубничным джемом. Подарок от тети Анжелы.
– Вера! Это правда? – шумно дыша, спросила Маришка.
– Что, правда? – непонимающе подняла на нее глаза Вера.
– Что ты строишь глазки Иштвану? – выпалила Маришка.
– Что за бред? – изумилась Вера.
– Так Сандор сказал, – немного смешалась Маришка.
– Это самая несусветная глупость, которую я слышала за последнее время, – возмутилась Вера.
Маришка посмотрела на нее с некоторым сомнением:
– А что у тебя в медальоне?
– Я же говорила, там фотография моей мамы, – немного напряглась Вера.
– И все? – сузила глаза Маришка. – Сандор сказал, там кое-что еще.
Вера опустила глаза. Она очень не любила врать.
– Скажи мне, что там, Вера, – не отступала Маришка.
– Там фотография Сережи, моего бывшего парня. Его убили несколько лет назад, – выдавила Вера.
– Как это так? Это же неправильно. Ты ведь выходишь замуж за Сандора. Почему ты носишь фото своего бывшего парня? Ты должна его снять, – пятясь назад лепетала Маришка. Ее детское сердце не принимало предательства, свидетельство которого, как ей казалось, она получила в этот момент.
– Маришка, ты не понимаешь. Я не могу снять медальон. Это мой оберег, – пыталась объяснить Вера.
– Оберег? От чего? Я не понимаю, – мотала головой Маришка.
– Я не могу тебе объяснить, – ответила Вера.
– А я знаю почему! Потому что ты врешь! Ты все врешь! Ты парней коллекционируешь! – закричала Маришка.
– Все совсем не так, Маришка. Ты говоришь ужасные вещи, – расстроено шептала Вера.
– Зачем тебе Иштван? Зачем ты приехала? Ты все теперь разрушила. Они никогда не ругались, пока ты не приехала. Ты плохая! Ты должна уехать! Я ненавижу тебя! – словно в беспамятстве кричала на нее Маришка.
– Маришка, не говори так. Я не сделала ничего дурного, – Вера поднялась из-за стола и попыталась взять ее за руку.
Маришка с отвращением отшатнулась от нее, как будто увидела безобразное насекомое:
– Не прикасайся ко мне. Я не хочу тебя больше видеть!
Каждое слово стегало Веру, словно кнут, оставляя в душе глубокие кровоточащие борозды. Она обессиленно села обратно за стол и закрыла глаза.
Маришка хлопнула дверью и уже бежала к выходу из дома.
Вера поднялась наверх, в свою комнату и тихо плакала, прижимая медальон к губам. Затем открыла его и долго разглядывала родные ей лица.
Вот и произошло то, о чем ее предупреждала Майя. Она осталась совсем одна. Сандор на нее злится. Маришка на нее обиделась. А Иштван совсем пропал. И Майя не звонит уже неделю. А она так ей сейчас нужна.
Внизу снова хлопнула дверь.
– Вера! У Маришки истерика. Я отведу ее домой. Пообедаю там. Не жди меня! – громко сказал Сандор и снова хлопнул дверью.
Ну вот, теперь она снова совершенно одна. Еще один долгий бесполезный день в этом чужом доме. Господи, почему она не послушала Майю. Зачем она приехала сюда. Рыдания рвались из груди, и она не стала сдерживать их.
Вконец обессилевшая, она прижалась мокрой щекой к прохладной подушке и задремала.
Негромкая трель видеозвонка вырвала ее из забытья. Боже, только не сейчас. Она не хотела, чтобы Майя видела ее опухшее лицо.
– Привет! – весело прощебетала Майя.
– Привет! – охрипшим голосом ответила Вера.
– Что с голосом? – насторожилась Майя.
– Уснула. Это со сна, наверное, – уклончиво ответила Вера.
– А лицо почему отворачиваешь от камеры? – не унималась Майя. —Ты опять плакала? Поругались?
Вера всхлипнула в ответ.
– Я так и знала. Что случилось на этот раз? – вздохнула Майя.
– Я не знаю. Он что-то придумал себе. Маришку на меня натравил, – давясь слезами, ответила Вера.
– Как это натравил? – не поняла Майя.
– Наговорил ей ерунды всякой. Она прибежала ко мне с расспросами про медальон, – прошептала Вера.
– Они знают, чье фото в медальоне? Ты сказала Сандору? – нахмурилась Майя.
– Нет, я не успела. Он сам посмотрел, когда я спала. Наверное, почувствовал что-то, – отводя глаза в сторону, ответила Вера.
– Так. Это совсем нехорошо, – задумалась Майя. – И что потом было?
– Потребовал, чтобы сняла и выкинула. Я сказала, что это талисман и не могу его выкинуть. Он неделю со мной вообще не разговаривал. Потом успокоился, – всхлипнула Вера.
– А сейчас что не так? – развела руками Майя.
– А теперь он вбил себе в голову, что я строю глазки Иштвану, его двоюродному брату, – немного успокаиваясь, ответила Вера.
– Так! Интересно! Здесь поподробнее, пожалуйста, – нахмурила лоб Майя.
– Да что тут говорить. Иштван помогает мне с венгерским. Точнее, помогал. Я его уже несколько дней не видела. Он добрый, терпеливый, всегда готов помочь. Но мы просто занимались венгерским, – сбивчиво рассказывала Вера.
– Он тебе нравится? – спросила Майя.
– Он просто хороший парень. Мне с ним легко. Он нравится мне как друг, не более того, – вспыхнула Вера.
– Ты уверена, что ты не строила ему глазки? – уточнила Майя.
– Да ты что? Ты с ума сошла? Зачем ты такое говоришь? – возмутилась Вера.
– Говорю, потому что никто тебя на путь истинный не наставит лучше, чем я, – немного напыщенно ответила Майя. – Помнишь, мы предупреждали тебя насчет медальона. Ты отмахивалась. А теперь посмотри, как далеко зашли дела?
Вера с молчаливым ошеломлением смотрела на сестру.
– А теперь этот Иштван. Ты, наверное, сама не заметила, как любезничала с ним, – ничего не замечая, продолжала Майя.
– Я не любезничала, – с тихой твердостью ответила Вера.
Майя смешалась, чувствуя, что перешла границу.
– Я рассказала тебе о своих проблемах, потому что мне нужна была твоя поддержка. А вместо этого ты кормишь меня нотациями, – также тихо продолжила Вера.
– Вер, извини, просто я… – не закончив фразу, ответила Майя.
– Это ты меня извини. Я не хочу сейчас больше разговаривать, – сухо ответила Вера и нажала кнопку отбоя.
Она молча сидела и теребила бахрому пестрой потрепанной скатерти. Глаза ее бесцельно смотрели в дальний темный угол. А он, казалось, становился все темнее и темнее, словно пытаясь скрыть привычные призрачные тени, сотканные из ее страха и боли.