— Так ты правда здесь один живёшь? В двушке?
Андрей оторвался от чашки. Лена смотрела прямо на него — открыто, без кокетства.
— Один, — кивнул он. — После развода прошло уже три года.
— И не скучно?
Он усмехнулся:
— Да как-то привык.
Лена отвела взгляд. Села прямее, заправила волосы за ухо.
— А я вот никак не могу. К съёмным углам, к чужим стенам. Своего же хочется, да?
Андрей понимал. Ещё как понимал — сам когда-то развелся из-за того, что бывшая хотела «своего» побольше и получше.
Но Лена — другая. Так ему казалось.
Познакомились случайно. Под дождём на остановке — он дал ей зонт, она улыбнулась. Потом обменялись номерами, встретились в кафе. Лена рассказывала про дочь-подростка, про вечную нехватку денег, про то, как трудно тянуть всё одной. Андрей слушал и думал: какая же она молодец. Не ноет, не жалуется — просто живёт, всё делает сама.
Ему захотелось помочь. Быть кому-то нужным.
— Заходи в гости, — сказал он после третьей встречи. — Со Светкой, если хочешь. Места полно.
Лена засмеялась:
— Не спугну?
— Да меня, кажется, уже ничем не напугать.
Пришла. Сначала на пару часов, потом осталась на выходные. Светка — угрюмая девчонка лет четырнадцати — бродила по комнатам с телефоном. Лена готовила, убиралась и приговаривала: «Господи, да у тебя тут всё запущено!»
Андрей помалкивал и радовался. Квартира ожила. Появились звуки, запахи, какое-то движение.
Через месяц Лена сказала:
— Хозяйка отдала квартиру родственникам. Нам нужно съезжать.
Андрей и секунды не раздумывал:
— Переезжайте ко мне. Пока не найдёте что-нибудь.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Она обняла его — крепко, горячо.
— Спаситель мой.
Ему нравилось спасать.
Первые недели были счастливыми. Лена обустраивалась: переставляла мебель, покупала новые шторы, готовила ужины. Андрей приходил с работы — стол накрыт, его встречают: «Ну как? Устал небось?»
Светка всё такая же хмурая, но Лена объяснила:
— Переходный возраст. Не обращай внимания.
Он и не обращал.
Зато другое заметил.
Как-то вечером Лена спросила:
— А сколько ты получаешь? Я просто хочу спланировать бюджет, понимаешь?
— Нормально получаю, — уклонился от ответа Андрей.
— А можно конкретнее?
Он назвал сумму. Лена задумчиво кивнула:
— Хорошо. Правда, на троих, конечно, придётся экономить.
Андрей нахмурился. Что-то кольнуло его, но он отмахнулся.
Потом пошли мелочи всякие.
Лена интересовалась, есть ли у меня накопления. Расспрашивала о зарплатной карте. Как бы невзначай уточняла, на кого оформлена квартира.
И стала холоднее. Реже улыбается, чаще раздражается. Андрей предложил съездить на выходные за город — она поморщилась:
— На какие деньги-то? Говорю же, экономить нужно.
Он промолчал.
Как-то вечером заскочил старый друг Витька — принёс диски с фильмами.
— Слышь, — сказал он на кухне вполголоса. — Я вчера твою Ленку в «Максиме» видел. С каким-то типом сидела. Обнимались там.
Андрей побледнел:
— Может, какой-нибудь родственник?
— Ага, родственник, — фыркнул Витька. — Ты сам-то в это веришь?
— Не лезь, куда не просят, — отрезал Андрей.
Витька развёл руками и ушёл.
А Андрей потом лежал без сна. Думал. Пытался не думать. Уговаривал себя, что всё нормально. Что Витька ошибся. Что Лена не такая.
Но сомнение засело в душе занозой.
Всё разом решилось.
Командировку в Москву отменили — кто-то из начальства заболел. Андрей вернулся домой в обед и услышал, как Лена разговаривает в комнате.
По телефону.
Он замер у двери.
— Да ладно тебе, — смеялась Лена. — Он вообще ничего не рубит. Романтик, ёлки-палки. Строит влюблённые глазки.
Подруга что-то спросила.
— Пока закреплюсь, — продолжила Лена. — Может, даже штамп поставлю, если совсем прижмёт. А там видно будет. С Серёгой тоже пока встречаюсь, на всякий пожарный. У него хоть бизнес свой, есть перспективы.
Земля ушла из-под ног.
— Светка его терпеть не может, — продолжила Лена. — Но ей и не нужно терпеть. Главное — квартира и деньги. Перекантуемся год-два, а там съедем куда получше.
Подруга засмеялась.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Лена. — Он добрый, не выгонит. А если что — подам на алименты. Хоть на Светку выбью.
Андрей развернулся. Тихо вышел из квартиры.
Два часа бродил по улицам. Мимо людей, машин, витрин. Ничего не видел.
В голове крутилось: «Романтик. Влюблённые глазки».
Да, он был романтиком. Верил людям. Хотел помогать, согревать, спасать.
А его просто использовали.
Вернулся — Лена ужин готовит. Обернулась с улыбкой:
— А ты чего так рано? Я думала, ты в командировке.
— Отменили, — спокойно сказал Андрей.
Прошёл в комнату, сел в кресло. Лена пошла за ним, вытирая руки о полотенце:
— Что случилось?
Андрей посмотрел на неё. На милое личико, на заботливый взгляд. Всё это маска.
— Я слышал твой разговор, — тихо сказал он. — Весь.
Лена застыла. Полотенце упало на пол.
— Какой разговор?
— С подругой. О романтике. О Серёге. Об алиментах.
Она побледнела:
— Андрей, это совсем не то, о чём ты подумал...
— Не надо.
Он встал. Подошёл к окну, засунув руки в карманы.
— Хватит врать. Уже достаточно.
— Я не вру! — голос Лены стал резким. — Ты просто не понял! Я с подругой пошутила, ты же знаешь, как бабы болтают...
— Лена, — перебил он её. — Прекрати.
Она замолчала.
Андрей повернулся. Смотрел спокойно, без злости. Только бесконечная усталость.
— Собирай вещи. Съезжайте.
— Ты серьёзно?! — взвилась Лена. — Выгоняешь меня?! С ребёнком на улицу?!
— Найдёшь, где жить, — ровно сказал Андрей. — У Серёги, например.
— Да пошёл ты! — выкрикнула она. — Думаешь, ты святой?! Тоже мне, благодетель нашёлся! Скряга, зануда! Я тебе ещё и услугу оказала, что жила здесь!
Андрей молчал.
Лена схватила куртку и рванула к двери:
— Света! Собирайся! Уходим отсюда!
Дочка вышла и равнодушно посмотрела на Андрея:
— Наконец-то.
Через полчаса их уже не было.
Андрей сидел в пустой квартире. Тихо. Темно. Холодно.
Подошёл к плите, выключил конфорку под кастрюлей. Лена не доварила.
Почему-то эта недоваренная еда показалась мне символом. Всего их романа — недоваренного, недолюбленного, ненастоящего.
Сел на диван. Закрыл лицо руками.
Прошло три месяца.
Андрей снова научился жить один. Ходил на работу, готовил ужин, встречался с друзьями. Боль притупилась. Горечь осталась, но и она со временем ослабла.
Витька как-то сказал:
— Ты другой стал.
— В смысле?
— Серьёзнее. Трезво, что ли.
Андрей усмехнулся:
— Наверное, повзрослел.
Да, повзрослел. Стал внимательнее к людям относиться. Перестал верить на слово. Научился замечать фальшь.
Но не озлобился. Не замкнулся в себе.
Как-то в субботу шёл я из магазина. Навстречу — соседка с пятого этажа, Ольга. У подъезда столкнулись.
— О, привет! — улыбнулась она. — Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Да так, потихоньку живу. Слушай, не хочешь выпить кофе? Я тут пирог испекла, одной много.
Андрей хотел отказаться — по привычке. Но вдруг подумал: а почему бы и нет?
— Давай.
Поднялись к ней. Пили кофе на маленькой кухне, говорили о работе, о погоде, о соседях. Обычный разговор. Простой.
Ольга рассказывала о своём сыне-студенте и смеялась над котом, который боится пылесоса.
Андрей слушал и чувствовал: легко. Никакой фальши, никаких подводных камней. Просто люди пьют кофе.
Когда я уходил, Ольга сказала:
— Заходи ещё. Мне приятно с тобой разговаривать.
— Зайду, — пообещал Андрей.
И улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне, свободно.
Вечером стоял у окна, смотрел на город. Огни в окнах, деревья, небо над крышами.
Странная штука жизнь. Отнимает одно, чтобы дать другое. Разрушает иллюзии, чтобы открыть правду.
А правда проста: счастье не в том, чтобы кого-то спасать. Оно в том, чтобы быть собой. И встретить того, кто примет тебя таким — без масок, без игры.
Андрей вздохнул. Отошёл от окна.
Жизнь продолжалась. Честная. Настоящая.
И это было хорошо.