9 ноября
Революция!
Утром 9 ноября в Берлине всё-таки начались беспорядки или демонстрации – формулировка зависит от точки зрения. Заскакивая в последний вагон, СДПГ призвала рабочих Берлина к всеобщей забастовке.
Представитель СДПГ в правительстве Филипп Шейдеман около 9 утра позвонил в канцелярию. Там ему не дали удовлетворительного ответа об отречении кайзера. Шейдеман так передает свой ответ в мемуарах:
«Пожалуйста, скажите канцлеру, что я оставляю должность. Через четверть часа вы получите письменное заявление… Не следует спешить? Извините, прежде всего, не следует медлить до тех пор, пока станет поздно».
НСДПГ (Независимая социал-демократическая партия Германии) немного выпала из событий. Ее руководитель Гуго Гаазе в это время находился в Киле. В левом крыле возникли споры, когда начинать основные действия. Карл Либкнехт считал: пораньше, а так называемые «революционные старосты» предлагали 11 ноября.
Важным фактором являлось отсутствие в Берлине значительного числа войск. Всего несколько батальонов. Кстати – в отличие от Петрограда февраля-марта 1917 года. И эти несколько батальонов СДПГ быстро перетащила на свою сторону.
Главная газета СДПГ «Vorwärts» («Вперёд!») сделала заявление:
«Большинство гарнизона, с их пушками и артиллерией, передаёт себя в распоряжение Рабоче-солдатского совета. Это движение направляется Германской социал-демократической партией и Независимыми социал-демократами».
Около 12:35 рейхсканцлер Макс Баденский собрал остатки кабинета. Он проинформировал правительство, что СДПГ, ради сохранения покоя и предотвращения кровопролития, требует передать власть ей. Уступая давлению, макс Баденский передал полномочия рейхсканцлера лидеру СДПГ Эберту.
Тут же в здании рейхстага собрались лидеры СДПГ. Пока они обсуждали план дальнейших действий, Филипп Шейдеман вышел на балкон и провозгласил перед собравшейся толпой «Германскую республику».
По этому поводу между Эбертом и Шейдеманом возник конфликт. Эберт не намеревался так скоро и самолично решать вопрос о будущем государственном устройстве. Однако Шейдеман был твердо уверен, что удержать контроль над восстанием можно, только полностью порвав с монархизмом.
Оставался вопрос: как отреагирует Ставка, где находился Вильгельм II. Она отреагировала очень просто. Вильгельм выехал в Нидерланды, а начальник штаба Грёнер, также опасаясь хаоса гражданской войны, пошел на соглашение с Эбертом. Грёнер заявил кайзеру:
«Войска вернутся на родину в спокойствии и порядке под руководством своих командиров и генералов, но не по приказу Вашего Величества, поскольку они больше не поддерживают Ваше Величество!»
Кстати, очень похоже на заявление маршалов Наполеону весной 1814 года.
В общем, армия не отреагировала на переворот. Или точнее отреагировала полным молчанием и пассивностью. Шейдеман позже писал:
«Найдись хоть бы один решительный офицерский корпус, с этими смелыми людьми было бы покончено и само движение было бы, может быть, еще раз задушено. Такого офицерского корпуса не нашлось, так же как не нашлось ни одного на практике верного кайзеру командующего».
Мог бы Вильгельм II примерить на себя слова из дневника Николая II: «Кругом измена и трусость и обман!»?
А дальше начался дележ власти. Да и левые социал-демократы наконец проснулись и включились в борьбу.
------
Все материалы рубрики История Германии: