Франко-британский спор за Мадагаскар
Оригинальное название статьи:
«Напряженность в англо-французских отношениях достигла своего предела в самом сердце Индийского океана»
R. T. Howard | Опубликовано 29 Марта 2017/ переведено 04.07.18
Как только волна насилия разразилась в колонии Мадагаскар в Марте 1947, Французские власти посчитали, что им уже известны зачинщики восстания. Виноватыми по их мнению были не только сборища коммунистов и националистов, но при этом не обошлось без агентов и вмешательства двух важнейших союзников Франции: “Англосаксонских” Британии и Америки.
Потому из-за этого случая недолгому, но кровавому восстанию на Мадагаскаре стоит уделить немного внимания. Отношения Британии с Францией обострились на фоне Брексита, который оказался предметом горячих дискуссий и напомнил людям о старых обидах между двумя державами. “Большая игра” на “Красном острове” у юго-востока Африки хорошо иллюстрирует проблему их взаимоотношений.
Мадагаскарское восстание разразилось поздней ночью в субботу 29 марта 1947 года, когда две группы, численностью 2000 человек, организовали серию одновременных атак на французский военный лагерь в городке Мораманга, на востоке Мадагаскара. Атакующие незаметно проникли в лагерь и запустили туда несколько зажигательных бомб и затем прорвались сквозь колючую проволоку и врата. Когда остаткам атаковавших пришлось отступить, они сумели убить 22 человека и ранить еще 12. Город, по словам очевидцев, был “опустошен”. Потерялся контакт с внешним миром, а улицы были “завалены трупами”.
Новости об атаке испугали Французскую администрацию, и теперь она усомнилась в покорности местных жителей. Острову уже случалось сталкиваться с трудностями. В 1894 году 3.500 тысячи французских военных высадились на северо-востоке острова и развесили свой триколор и лишили надежды американских соперников, желающих попасть туда первыми. В Париже восстание вызвало серьёзную тревогу, отчасти из-за того, что подобный случай мог зажечь национализм в других колониях Франции.
Следующий месяц французские солдаты ожесточенно сражались с местными партизанами, вытесняя их из своих домов вглубь острова. Многие семьи погибли от рук военных: есть мнение, что скончалось более 100,000 человек.
Во время восстания в 1947 году французские власти отчаянно пытались найти виновника в образе “незримой руки Англосаксов”. В первые дни января французской разведке доложили, что местные националисты, особенно Малагасийское Демократическое Движение за Возрождение (МДДВ), якобы хорошо финансируются иностранными организациями.
Одиннадцатого марта, во время собрания в штабе, лидер партии МДДВ Рахенджа Ралисон обратился к депутатам и сказал: “Закупка оружия для нашего будущей страны проходит успешно. Поблагодарим же наших друзей-англичан!”
Вскоре французская разведка узнала, что в прошлом месяце заместитель лидера партии Джозеф Расета посетил Лондон. “Было бы очень полезно расспросить Расету о его связях с англичанами и, не дай бог, с американцами”, - говорилось в одном из докладов. В прошлом году группа французских министров серьезно обеспокоилась визитом в Лондон какого-то лидера националистов и в срочном порядке попросила посла в Лондоне узнать больше о “встречах с британскими представителями”.
Французским властям казалось, что “англосаксонцем”, подстревкашим местные настроения на восстания, являлся бывший гражданин и солдат Великобритании Джон Моррис по прозвищу “Майор”, который жил и работал на Мадагаскаре. К марту 1947 года французская разведка не спускала глаз с Морриса и другого служащего, майора Николсона. Он в то время работал в британском консульстве в Антананариву. Хотя Морриса и выдворили с острова, своей деятельностью он все же успел поджечь разногласия между правительствами Великобритании и Франции.
В чем-то опасения Франции были вызваны многовековым страхом перед “Лживым Альбионом”. К 1945 году вражда с англичанами слишком сильно укоренилась в сознании французов, чтобы просто так испариться. Сама их сущность была выкована многовековым состязанием с Британией. Французский историк Жюль Мишле заявлял: “Борьба против Англии очень хорошо послужила стране, это помогло нам утвердиться как нация и найти себя”.
У Парижа были веские причины опасаться иностранных интересов на Мадагаскаре. Стратегически важным остров делался не только из-за своих природных богатств, но также из-за хорошего положения, чтобы управлять западными водами Индийского океана.
Опасения Французов якобы подтвердились из-за намерений англичан и американцев во время Второй мировой войны. Если бы японцы захватили Мадагаскар, то, как уверял Уинстон Черчилль, они используют остров как воздушную и морскую базу, чтобы “парализовать” сообщение между Лондоном и Индией, а также с другими британскими колониями на востоке.
В мае 1942 ради ликвидации японской базы в западных водах Индийского Океана, Уинстон Черчилль приказал захватить город Диего-Суарес на севере Мадагаскара. Таким образом, началась операция “Броненосец”.
Сопротивление на Мадагаскаре иссякло ближе к концу 1947 года, но французы пристально следили за всяким проявлением национализма и все последующие года искали любой признак иностранного вмешательства. Так, в 1950 году был отменен планируемый визит на остров двух британских депутатов, Арчибальда Феннера Брокуэйя и Реймонда Блэкберна. Оба говорили о своем желании “помочь людям в освобождении от колониального гнета” и работали “во имя свободы от колониаизма”.
История англо-французского соперничества во время Мятежа на Мадагаскаре несколько проливает свет на весьма сложные Франции с ее двумя союзниками. Этот случай послужил предвестником событий в последующие годы, когда французы были на ножах со Штатами и Великобританией. В местах, как Биарфа в Нигерии, французы вели скрытую войну с неким “англосаксонским” заговором в регионе, который они воспринимали как свой pré carré (вотчина). В других случаях, например, в Габоне в 1964 году и Чаде в 1975 году местных лидеров свергли почти наверняка по подстрекательству Парижа, якобы из-за возможных, но опасных связей с американцами. И во время масштабных постколониальных конфликтов в Индокитае (1945-56) и в Алжире (1954-62) французские лидеры тщательно следили за каждым шагом Соединенных Штатов и Великобритании.
Другими словами, противостояние на Красном острове не только отсылается к старому прошлому, но и возвещает о послевоенном будущем, может быть, даже после Брексита.