Читать истории родов я начала после рождения дочери — так мне становилось легче пережить свои. Может, если напишу свою, станет ещё легче. На момент написания прошло уже 3,5 года после родов.
Беременность наступила через полгода, мы даже начали лечиться у андролога. К слову, он поздравил и посмеялся, сказал, что я «в последний вагон залетела», так как дальше лечение предусматривало предохранение. После наступления беременности я всё время думала: «А надо ли мне это? Вся же жизнь поменяется». Хотеть быть беременной и быть беременной — это разные вещи.
Токсикоз был до 18 недель. Меня тошнило утром и вечером. Утром, как только просыпалась, бежала блевать желчью. Отличный, однако, будильник. На работе постоянно начинал болеть живот, а в выходные, к слову, боли не было. В ЖК не могли объяснить почему, анализы были в норме. Прописали «Утрожестан», половой покой и предложили перейти на лёгкий труд, чего я не могла сделать, так как сама была руководителем, у нас уже была одна беременная и штат неполный. Хотя я предупредила своего руководителя, что не могу больше пахать, ей было как-то всё равно. В результате на работе, когда было 10–11 недель, в конце смены начало мазать. Я в слёзы (тут все мои сомнения по поводу беременности ушли), пишу мужу. А уйти я не могу со смены, поэтому поехали в больницу только после работы. Было уже 12 часов ночи. Меня сразу положили на сохранение. Там собирают анамнез, я упомянула и про живот, и про половой покой. И тут же врач спрашивает: «Что, после ПА начало кровить?» (Але, я только что сказала про половой покой!). Пролежала я 5 дней, делали всего один укол, и всё, потом ещё +5 дней дома.
Во втором триместре защемило седалищный нерв, плюс начали болеть тазовые кости, и болели они до самых родов. На 20 неделе я ушла в отпуск и больше на работу не вернулась — и живот перестал болеть. В ЖК разрешили жить половой жизнью, но либидо уже было на нуле, и муж не хотел. Оправдывался тем, что не хочет «доче в дверь стучать». Я думаю, он не хотел из-за живота, просто не признавался. Хотя несколько раз я заставляла его, и все разы были неудачны, потому что мне было больно — всё стало узко, будто снова девственницей стала. Я боялась, что не смогу родить, что всё там порвётся у меня из-за дочери.
На третьем скрининге поставили ЗВУР (задержка внутриутробного развития) и отправили в стационар. Там диагноз отменили после УЗИ: с 1500 г она выросла до 2200 за 4 дня. Кстати, пришла я туда в пятницу вечером, и меня отправили домой, сказали: «Нечего делать в выходные, просто нужно ещё одно УЗИ сделать, вон живот какой огромный».
В ЖК во второй половине беременности начали доставать, что я много набираю веса, хотя анализы в норме, отёки несильные. Потом ещё добавился геморрой. Сильно переживала, что кишка вылезет во время родов. Лечение не помогало, после родов стало ещё хуже. Плюс изжога.
Последний месяц я каждый день ревела. Хотела, чтобы всё это уже закончилось, хотела обратно свою жизнь. Надоело дома сидеть, притом что и ходить никуда не хотелось — ибо жарко, а в туалет хочется, пока спустишься вниз по подъезду.
И вот почти в 39 недель при посещении ЖК у меня +2,4 кг за неделю, хотя я и питаюсь правильно, и коленно-локтевую позу делаю. Дают направление в стационар. На следующий день утром начинаются тренировочные схватки, так долго они никогда не держались, и других предвестников не было. В стационаре на меня посмотрели и сказали: «Ничего мы не сможем сделать на таком сроке, это внутренние отёки, иди домой». Я говорю, что живот тянет долго, уже с утра. Меня отправляют на КТГ, оно в норме. Смотрят на кресле, расковыряли пробку (к слову, ужасно больно было), сказали: «Ещё долго ходить будешь, и если хочешь, можем положить в патологию». Я поехала домой, потому что помнила, как это — лежать там.
Дома я поспала, треники то есть, то нет, и так целый день. Часов в восемь вечера всё перешло в поясницу. Я читала, что в пояснице треников не бывает, это схватки. В 21:00 начинаю засекать, но интервал неровный. Спать не получается. В итоге в 11 вечера говорю мужу, чтобы вёз в роддом. Там возмущаются: «Че это ты в 20:00 не приехала, раз начались?» Ну да, я же знаю, че такое схватки. На кресле смотрят, говорят: «3 см, вступаешь в роды. Плод крупный» (и опять же по размеру живота судят).
В предродовой была ещё одна роженица. Там и поели, и спину массировали, и помогали чем-то ещё. Подумала: «Какой сервис, однако», расплакалась. Сделали КТГ. Схватки были терпимы, я их продышивала, становилось легче. Одна медсестра (или кто-то там, я не поняла) посмеялась надо мной, типа: «Куда поехала?» Для меня это было странно. В 3 часа ночи я устала стоять и решила прилечь, и тут я пожалела, потому что отошли воды. Это, кстати, прикольно, как лопается шарик внутри. Посмотрели на кресле — всё так же 3 см. Первую роженицу отводят рожать, привозят вторую — 2 см и без вод уже поступила. Одновременно нас отводят в соседние родовые. Вторая роженица начала орать, что ей больно, пусть сделают обезболивающее. К слову, она всё время лежала — не понимаю, как это, мне было легче стоять, хотя ноги очень устали.
В пятом часу смотрят сначала крикунью, я слышу, что ещё нельзя ставить обезболивающее, рано, хуже будет ребёнку. Далее смотрят меня — 4 см. Ну, ппц. Говорят: «Шейка разгладилась, сама родишь, а то КС уже думали делать». Я уже молилась, чтобы сделали КС, но не просила — толку ноль от этого. Обещали поставить обезболивающее минут через 40. Конечно, они вовремя не пришли. Обезболили сначала крикунью, потом меня. Схватки стали реже, но так же больно, между ними я проваливалась в сон. Через час где-то поставили КТГ и капельницу, сказали, всем ставят от кровопотери. Обезболивающее уже перестало действовать. Лежала там, как будто вечность, дыхание уже не помогало. Ругалась про себя, что муж не захотел на совместные роды, и мне вообще пофиг на это таинство с природой или что там говорят, — просто поддержка моральная нужна. Принести гигиеничку из пакетов (сама уже не могла до них дойти), хоть по голове погладить — легче было бы пережить это.
Потом пришла акушерка, уже не помню во сколько, начала меня смотреть на кушетке. Засунула туда руку и говорит: «Какая?» А я не чувствую схватки — одна сплошная боль. Начала меня ругать: «Вот, ты не тужишься, щас КС будем делать. Иди тогда в туалет, там тужься». Когда отводили меня в туалет, ругались, че я так долго иду (действительно, че это я не могу идти во время схваток?). Сидела я там минут 15 и тужилась. Мимо проходила медсестра (или кто там) и заорала: «Че я в туалете тужусь? Не дай бог, родишь ещё тут!» Я говорю: «Меня сюда отправили тужиться». Но она всё равно отвела меня обратно на кушетку.
Пришла опять акушерка, засунула свои руки и говорит: «Давай, колени в руки, голову наверх и животом тужься». Тут уже у меня получилось. Повернула меня на бок, сказала руками держать колени и тужиться: «Через 15 минут придёт, пойдём на кресло рожать». Но через 15 минут никто не пришёл, и я лежала там и рожала одна. Заходила какая-то санитарка, издалека говорит: «Уже головку видно, скоро пойдёшь рожать». На все мои крики никто не реагировал. Я чувствовала, как голова уже вышла, как плечи. Сверху, в районе кл*тора, как будто что-то порвалось. А я не знаю, правильно ли рожаю, правильно ли дышу, лишь старалась как можно дольше держать потугу, потому что говорили, минимум 15–20 секунд.
Зашёл кто-то и давай всех звать: «Быстрей, быстрей!» Акушерка перевернула меня на спину, и я быстро вытужила ножки. Сразу отрезали пуповину и побежали реанимировать дочу. Родилась она в 10:10, вся синяя, сразу не закричала. Ещё и шишка была, потому что в таз неправильно встала, но шишки уже не было, когда принесли её мне. Меня заставили встать и пойти на кресло. Кое-как я туда залезла. Родила послед. Обработали чем-то, и защипало. Проверили шейку, сказали — целая. Обезболили и стали зашивать. Кстати, меня всё время предупреждали, что будет больно и надо потерпеть. Порвалась только промежность. Сама она порвалась или эпизио сделали, я не знаю, так как там ничего не чувствовала во время родов. Где кл*тор, ничего не зашивали. Пока зашивали, показали дочу, давали ей молозиво, и унесли в ПИТ.
Только сейчас я понимаю: если бы прибежали чуть позже, моя дочь просто умерла бы, я бы ей никак не смогла помочь.
Послеродовой период для меня был адом. Через 12 часов говорят: «Готовься, через часа 3 принесём». Я отказываюсь — я не то что за дочерью ухаживать, я себя обслужить-то не могла. Мне было очень тяжело, ходила по стенке, поход в столовую занял больше часа. Ночью я поспала часов 4 только. В 5 утра привозят дочь и оставляют. Слава богу, она была сыта и заснула сама часов на 5. Утром по ошибке заходит врач (не в ту палату, видимо, собиралась), но спросила, как у нас дела. Тут я и сказала, что уже сутки прошли, а я ползаю, другие вон чуть ли не порхают. Она назначила мне какой-то укол и ушла. Только после укола я смогла как-то встать.
Выписали нас на 4-й день, хотя я думала позже, так как дочь лежала в ПИТ. Спала я по 2 часа, дочь не брала грудь. То соседки мне помогали запихнуть ей грудь, то персонал помог один раз, потому что спать им мешали. А я не понимала, чего хочет дочь, думала, ГВ — это легко: раз не берёт, значит, не голодна. Пеленать у меня не получалось, она постоянно высвобождалась. На 4-й день у меня уже истерика: что я плохая мать, не могу кормить, не могу пеленать. С недосыпом и слезами это комбо, глаза были как два пельменя. Тут же сообщают, что нас выписывают. Педиатр, видя моё состояние, советует дома кормить через накладки.
Дочь я люблю, но я поняла, что материнство — это не для меня. Постоянно волноваться за каждую болячку, ГВ, которое для меня наказание, быть привязанной к ребёнку 24/7... Пеленать я так и не научилась. Никто меня не заставляет рожать прямо сейчас второго, но всем это надо. Муж хочет мальчика, но он бы остался со мной, если бы дочь была мальчиком? Когда я это ему говорю, он молчит и ничего не отвечает. Родители и сестра говорят: «Надо второго, скучно же будет одному ребёнку». Ни мать, ни сестра не предупреждали, что ГВ — это сложно, хотя обе ходили с трещинами. У мамы был мастит с первым, потому что она ничего не знала ни про ГВ, ни про детей. Говорит, вспоминать больно и не хочет, прямо пелена на этот период времени. Спрашивала я, зачем тогда второго рожала, раз с первым было тяжело. Говорит: «Надо было же сестрёнку». Я так не могу, я не хочу опять это переживать.
Спасибо всем, кто прочитал.