Найти в Дзене
Михаил Котляр

Щелкунчик: новогодний бизнес на сломанной игрушке

Каждый год, едва опадут осенние листья, наступает время, когда сценарии новогодних представлений обретают одно-единственное, могучее имя — «Щелкунчик». Оно, как волшебный ключик, открывает кошельки родителей, жаждущих подарить детям «настоящую сказку». Но давайте на мгновение отстранимся от гирлянд и конфетти и честно взглянем на этот феномен. Что на самом деле мы покупаем? Эрнст Теодор Амадей Гофман вряд ли писал свою историю для пятилеток, ожидающих под елкой подарков. Это сложная, порой жесткая и даже пугающая сказка-притча. В ее сердце — не только битва добра и зла, но и военное противостояние: армия кукол против полчищ мышиного короля. В мире, где и без того хватает реальных тревог, насколько уместно заставлять ребенка переживать эту миниатюрную войну под занавес декабря? А образ мышей — этих, скорее, крыс, с их ассоциациями с антисанитарией и порчей, — разве он рождает ощущение праздника? Чаще — содрогание. Сюжет «Щелкунчика» многослоен, полон фрейдистских символов и взрослой ме

Каждый год, едва опадут осенние листья, наступает время, когда сценарии новогодних представлений обретают одно-единственное, могучее имя — «Щелкунчик». Оно, как волшебный ключик, открывает кошельки родителей, жаждущих подарить детям «настоящую сказку». Но давайте на мгновение отстранимся от гирлянд и конфетти и честно взглянем на этот феномен. Что на самом деле мы покупаем?

Эрнст Теодор Амадей Гофман вряд ли писал свою историю для пятилеток, ожидающих под елкой подарков. Это сложная, порой жесткая и даже пугающая сказка-притча. В ее сердце — не только битва добра и зла, но и военное противостояние: армия кукол против полчищ мышиного короля. В мире, где и без того хватает реальных тревог, насколько уместно заставлять ребенка переживать эту миниатюрную войну под занавес декабря? А образ мышей — этих, скорее, крыс, с их ассоциациями с антисанитарией и порчей, — разве он рождает ощущение праздника? Чаще — содрогание.

Сюжет «Щелкунчика» многослоен, полон фрейдистских символов и взрослой меланхолии. Критики давно сошлись во мнении: это история для взрослых или, на крайний случай, для подростков. Но мощнейший бренд, созданный гениальной музыкой Чайковского, заставляет родителей вести за ручку малышей на представление, название которого сияет для них как новогодняя шар-гирлянда.

И вот здесь в игру вступает бизнес. Понимая слепое доверие к имени, бесчисленные театры и театрики — от грандов до камерных студий в составе пяти человек — начинают штамповать своих «Щелкунчиков». Главный рецепт прост: один актер в костюме Щелкунчика, другой — в костюме Мышиного Короля. Остальное — на усмотрение режиссера, чей замысел часто ограничен не художественным видением, а скудным бюджетом и недостатком исполнителей.

Когда за постановку берется Большой театр или Мариинка с их ресурсами, мы видим балет-феерию. Но когда ту же историю пытается рассказать драматический коллектив силами четырех актеров, магия рассыпается. Исчезает масштаб, таинственность, сложность. Остается лишь бледная тень, карикатура на оригинал. И самое грустное, что ребенок, посмотревший эту кустарную инсценировку, будет искренне считать, что это и есть великий «Щелкунчик». Его первое знакомство с классикой окажется испорченным.

Венчает эту пирамиду, конечно, Кремлевский дворец. Когда-то там ставили оригинальные, специально написанные для детей новогодние спектакли. Теперь и он капитулировал перед маркетингом. «Щелкунчик» победил. Билеты, несмотря на прохладные отзывы, раскупаются за недели — таков магнетизм бренда. Бизнес процветает.

Но задайте себе простой вопрос: чего вы на самом деле хотите для своего ребенка в Новый год?
Вы хотите, чтобы он увидел на сцене баталии, пусть и сказочные, и множество не самых приятных существ? Или вы хотите подарить ему
настоящий праздник — веселый, светлый и понятный?

Мир детской литературы и театра не исчерпывается одним «Щелкунчиком». Существует множество прекрасных, специально созданных для малышей пьес и сказок, которые дарят смех, волшебство и веру в чудо без примеси взрослой горечи и сцен сражений.

Может быть, в этом году стоит выбрать именно их? Выбрать историю, где главное — не громкое имя, а радость в глазах ребенка.