Здравствуйте, дорогие читатели. Вы точно помните Георгия Жженова. Для миллионов зрителей он - мужественный командир «Экипажа», невозмутимый резидент Михаил Зароков или суровый генерал Бессонов из «Горячего снега». Образцовый советский герой. Сильный, волевой, честный.
Но мало кто, глядя на этого человека с пронзительным взглядом, мог представить, что почти 17 лет своей жизни он провел в аду ГУЛАГа. Что его, «врага народа», дважды судили по одной и той же страшной статье - «шпионаж».
Его жизнь сломалась в один миг. Из-за одной-единственной ошибки. Одного вежливого разговора в поезде.
Разговор ценою в 17 лет
Июль 1938 года. 24-летний Георгий Жженов, восходящая звезда «Ленфильма», едет на съемки в Комсомольск-на-Амуре. В поезде он знакомится с попутчиком - американским военно-морским атташе. Тот едет во Владивосток. Обычная беседа двух интеллигентных людей, чтобы скоротать путь.
Казалось бы, что тут такого?
Но это был 1938 год. Кто-то из съемочной группы «доложил» куда следует об этом контакте с иностранцем. Для молодого актера это стало приговором.
Почему он? А потому что тень репрессий уже висела над его семьей. Маховик Большого террора, запущенный после убийства Кирова в 1934-м, уже калечил его близких. Его старший брат Борис, талантливый физик, уже сидел. Знаете, за что? Отказался идти на траурную демонстрацию, потому что у него не было целой обуви, чтобы стоять на морозе. Это расценили как «враждебное отношение». В 1936-м Бориса арестовали, дав семь лет за «антисоветскую деятельность».
Сам Георгий был на волоске. Его спасло ходатайство «Ленфильма» и режиссера Герасимова. Но он уже был «родственником врага народа». А разговор с американцем стал той последней каплей.
Ночью 4 июля 1938 года к нему пришли.
«Кресты»: «Пять лет Камчатки»
Его привезли в ленинградскую тюрьму «Кресты». Место, ставшее символом ужаса. Тюрьма была переполнена. В камерах-одиночках площадью 7 квадратных метров сидело по 15-17 человек.
Начался ад. Бесконечные допросы, пытки, побои, лишение сна. Следователи работали сменами, изматывая физически и психологически. От него требовали одного - признаться в шпионаже (статья 58-6).
Многие ломались. Подписывали абсурдные признания, что они английские шпионы или американские диверсанты.
Но Жженов, несмотря на молодость, проявил невероятную стойкость. Он отказался. Наотрез. Как он сам позже вспоминал, к моменту ареста у него уже не было никаких иллюзий о справедливости. Была только борьба за выживание.
Следователь Моргуль, ведший его дело, бросил ему: «пять лет Камчатки».
Так и вышло. Печально известная «тройка» ОСО НКВД, без суда и следствия, вынесла приговор: пять лет исправительно-трудовых лагерей по статье 58-6 (шпионаж).
Это было даже «мягко» - многих по этой статье расстреливали.
5 ноября 1939 года его этапировали на Колыму.
Колыма: КрестыМежду жизнью и смертью
Что такое Колыма конца 30-х? Это настоящий ад на земле. Золотые прииски Дальстроя в тайге, где температура зимой опускалась до минус 60 градусов.
Но страшнее мороза был голод. Только за 1938 год на Колыме умерло больше 10 тысяч человек. К октябрю 1939-го, когда Жженов туда прибыл, паек сократили до 200 граммов хлеба в день.
Он валил лес вручную на прииске Лукьянский. Потом работал диспетчером гаража, даже сидел за баранкой экскаватора. Помогали молодость и спортивная закалка - в детстве он занимался акробатикой в цирке.
В 1943 году его пятилетний срок подходил к концу. Пять лет ада были почти позади. Можете представить его состояние? Ждешь этого дня, считаешь часы.
Его вызывают к начальству. Протягивают официальную бумагу. Жженов должен расписаться в ознакомлении. На бумаге - 21 месяц дополнительного срока.
Просто так. «По особому распоряжению». На войне не хватало рабочих рук. А в лагерях «человеческого материала» было достаточно.
Это был удар, который мог убить. Его отправили на штрафной прииск «Глухарь» - место, откуда мало кто возвращался. Смертность там была чудовищной.
Жженова поставили в хлеборезку. Это была пытка. Голодные «доходяги» кидались на него, пытаясь вырвать хлеб. Люди воровали куски прямо из-под ножа. Один арестант сказал ему: «Ну и... с ней, с рукой! Я есть хочу!»
Он был на грани. Истощенный, покрытый струпьями. И тут случилось чудо.
Спасение через театр
Руководитель лагерной агитбригады, режиссер Константин Никаноров, случайно увидел Жженова. И в этом «доходяге» он узнал бывшего киноактера.
Никаноров вытащил его. Сначала в агитбригаду, а осенью 1944 года - в Магаданский музыкально-драматический театр имени Горького.
Это был «роскошный» театр, как называл его сам Жженов. Труппа в 200 человек, оперы, балеты, костюмы из Большого театра. Многие актеры были заключенными, но условия были несравнимы с приисками.
Театр спас ему жизнь.
26 марта 1945 года его досрочно освободили, но покидать Дальний Восток запретили. Он остался работать в Магаданском театре. Там же, в лагере, он встретил актрису Лидию Воронцову, женился, у них родилась дочь Елена. Брак, увы, был несчастным.
«Наверное, мне помогло то, что... у меня уже не оставалось ровным счетом никаких иллюзий, никакой веры в справедливость... Была лишь каждодневная, каждочасная борьба за физическое выживание.»
Второй удар: Норильск
Казалось, самое страшное позади. В 1947 году Жженов вернулся из "ссылки", начал работать на Свердловской киностудии, даже снялся в эпизодической роли в фильме «Алитет уходит в горы».
Но это была лишь короткая передышка.
В 1949 году - повторный арест. Обвинение? То же самое - шпионаж.
На этот раз его приговорили не к лагерям, а к ссылке в Норильск, в Норильлаг. Еще один край ада, суровый Заполярный театр драмы.
Именно там, в Норильске, он встретил свою судьбу. В театр приехала вольнонаемной актрисой молодая Ирина Махаева. Она была смелой девушкой. Жженов - ссыльный, «враг народа». Связь с ним означала разделить его положение, поставить крест на своей карьере и свободе.
Но она полюбила его. Они играли вместе в спектаклях.
Интересная деталь: в том же Норильском театре тогда скрывался от властей (из-за немецкого плена) другой будущий гений - Иннокентий Смоктуновский. Жженов и Смоктуновский подружились. Георгий Степанович даже подрабатывал фотографом и научил этому ремеслу «Кешу».
В 1953 году умер Сталин. Ирина Махаева написала ходатайство об освобождении мужа и сама повезла его в Москву, на Лубянку.
28 мая 1954 года Георгий Жженов был освобожден из ссылки. Ему было 39 лет. 17 лет жизни были украдены.
Триумф: Из зэка в народные артисты
В 1955 году Жженова полностью реабилитировали. Оба приговора были признаны незаконными.
Он вернулся в Ленинград. И началось его второе рождение в кинематографе.
И вот тут-то и кроется главная ирония его судьбы. Человек, дважды осужденный за «шпионаж», стал главным «резидентом» советского кино! Тетралогия о Михаиле Зарокове («Ошибка резидента» и др.) сделала его всесоюзной звездой.
Человек, прошедший ад государственных лагерей, гениально сыграл генерала Бессонова в «Горячем снеге» - образ несгибаемой государственной воли. За эту роль он получил Государственную премию.
А потом был «Экипаж» (1979). Его командир Андрей Тимченко - символ надежности, мужества, опоры. Фильм посмотрел 71 миллион зрителей!
Он получил все мыслимые звания: Заслуженный артист, Народный артист РСФСР, Народный артист СССР (1980), Орден Ленина (1991).
Система, которая пыталась его стереть в лагерную пыль, в итоге вынуждена была признать его величие и осыпать высшими наградами.
«Я живу за троих»
Но за этим триумфом всегда стояла незаживающая рана. Его братья.
Старший брат Борис, тот самый физик, погиб в Воркуте в 1943 году. Умер от дистрофии в угольной шахте. Ему было 30 лет.
Жженов позже ездил в Воркуту, искал его могилу. Он готов был ползать между безымянными крестами и раскапывать мерзлую землю руками, но могилу так и не нашел. Безымянная.
Второй брат, Сергей, был расстрелян немцами в Мариуполе во время оккупации.
«Я считаю, что живу за троих», - говорил Георгий Степанович.
Он и прожил. Долгая, невероятно насыщенная жизнь. Он играл в театре почти до самой смерти, до 90 лет.
Георгий Жженов скончался 8 декабря 2005 года. Он прожил не одну, а две жизни. Одну - страшную, полную лишений и несправедливости. И вторую - триумфальную, полную зрительской любви и признания.
Его история - это не просто биография актера. Это свидетельство несгибаемости человеческого духа. Он жил не только за себя и своих погибших братьев. Он жил и за те миллионы безымянных жертв ГУЛАГа, которые не выжили, не вернулись и не рассказали свою правду.