Доброго времени суток. Я из того поколения, чья жизнь была вместе со Жванецким. Жили, дышали, смеялись под его иронию и мудрость. Он как-будто был везде, в тресте за углом, в булочной, в вытрезвителе, такой же свой в доску, как и Высоцкий.
5 лет, как его нет с нами. Давайте ещё раз насладимся его юмором и умением видеть нашу жизнь насквозь, лучше всякого рентгена. Набралась смелости, напечатала два его шедевра на медицинскую тематику.
«…Я бы не мог командовать людьми... этих освободить, тех посадить, потом тех посадить, этих освободить. Я как-то не хочу вмешиваться в чужие жизни, я хочу прожить, не огорчая других; честно это или нечестно, порядочно или нет – не мне судить.
Но уж если живёшь, то и лечиться надо. Ну я же не знал, что, входя к ней в кабинет, нельзя дверь широко открывать. Она сразу сказала: «Почему они все за вами?..» Я сказал: «Как же... действительно... что за чёрт». Она сказала: «Я же только до двух, что, в регистратуре не соображают?» Я сказал: «Действительно... что же это... чёрт... как же?..» – «Ну я приму еще троих, а куда денутся остальные? А?..» Я сказал: «Действительно... чёрт... ну, как же... что же... вот чёрт... да...» – «А почему они все ко мне? У неё же меньше людей!» Я сказал: «Ну да... чёрт... действительно...» – «Это где же вас так лечили? Это же безграмотно». Я кивнул. «Вам что, прогревали?» Я кивнул. «Ни в коем случае. Чем же вас теперь спасать? Поднимите рубаху! Боже, опустите быстрее. Я буду звонить. Они начали, пусть они доведут до конца!»
Она долго звонила. Они долго боролись, чтоб меня не лечить, но отбиться нам не удалось, и она меня лечит.
Я всё-таки хочу, чтоб меня правильно поняли наверху: она права. Они же действительно меня безграмотно лечили, а потом направили к ней, потому что она хороший врач... Но ведь и у плохих кто-то должен лечиться. Пусть и выкручиваются. А я бы сдох у них на столе. Вот бы они затанцевали.
У врача, который меня лечил, на руке была татуировка: «Не забуду мать родную!» – и говорил он: «Это наш гламный терапеут». А чем его наказать, кроме как умереть у него на столе?.. Сколько нас должно у него умереть, чтоб он перестал поступать в медицинский институт? А прокурор правильно кричал: вам только позволь, и вы помчитесь к хорошему врачу, и он заживет как барин, и дом его будет выделяться богатством и огнями, и станет он жить не нашей жизнью, а это ещё хуже, чем хорошо лечить. Так что давай оставим пока так, как есть. Очень тяжело менять, ничего не меняя, но мы будем...
Как лечат стариков
Для Р. Карцева и В. Ильченко
Кабинет поликлиники. Действующее лицо – доктор, бездействующее – старик.
– Здравствуйте, доктор.
– Хорошо-хорошо, папаша, на что жалуетесь, и домой.
– Знаете…
– Знаю. Быстренькуа…
– Меня по ночам что-то схватывает за талию и держит.
– Жена у вас есть?
– Умерла жена.
– Видите. Жена уже умерла… А вы на что жалуетесь?
– Знаете…
– Знаю. Быстренькуа… Вам сколько лет?.. (Заглядывает в карточку.) Ого! Семьдесят три! Мы точно не доживем. А вы чего еще хотите. Я бы уже сказал спасибо.
– Понимаете, доктор…
– Понимаю. Быстренькуа!
– По утрам. Понимаете.
– Понимаю, папаша, по утрам и по вечерам. Это все возрастное, папаша. Иди спокойно. Не загромождай.
– Но этого раньше не было.
– Конечно, не было. Вам когда-нибудь было семьдесят три? В первый раз. Мне когда-нибудь было тридцать два? Никогда.
– Может быть, послушаете?
– Что слушать? Я наизусть знаю. Ну, поднимите рубаху. Побыстрее, папаша. Так и быть. Не дышите, отче… Теперь дышите, дитя мое… Теперь согнитесь пополам…
– Тяжело.
– Видите, уже тяжело. Начинаем перекличку! Ревматизм?
– Есть.
– Радикулит?
– Есть.
– Ревмакардит?
– Есть.
– Желудок?
– Нет.
– Все нормально, старик, все в порядке!
– Как же? Оно же?
– Оно. Оно. Возрастное оно, от времени, понимаете? От истечения…
– Может, выпишете что-нибудь?
– Что ж выписывать, рецепт тратить. Иди спокойно, папаша.
– Может быть, греть?
– А как же. Грей! Сядь на печку, приободрись!
– Паровое у меня.
– Возрастное, папаша, возрастное. Семьдесят три года громыхал. А тут соученик в тридцать два гикнулся. Иди, отдыхай, борец. Мне молодежь лечить надо. Скажи молодому, который за сердце держится, пусть войдет. Пожалуйста, молодой человек.
Всё в точку, правда? И ведь ничего не изменилось…
С уважением, Ронь Г.А.