Вчера хотела поздравить всех моих читателей с праздником - Днем Великой Октябрьской революции.
Мое мнение может и не совпасть с мнением многих, но я считаю, что Октябрьский переворот был самым великим событием в истории человечества. Несмотря ни на что. Несмотря на тонны книг, на километры фильмотек, опровергающих подобное мнение.
Российское государственное устройство к тому моменту, к началу 20 века, прогнила окончательно, что бы там ни писали и ни говорили...
Расскажу лишь одну уфимскую историю, показывающую, почему революция была на тот момент неизбежна.
Эта история связана с убийством уфимского губернатора Николая Модестовича Богдановича, которое произошло в Ушаковском парке Уфы 6 мая 1903 года.
Вроде бы неплохим человеком был Богданович. Происходил из дворян Харьковской губернии. Родился в Санкт-Петербурге. Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета и поступил на службу в Министерство юстиции.
Постоянно рос и восходил по карьерной лестнице.С 10 декабря 1892 года занимал должность Тобольского губернатора. Будучи Тобольским губернатором, лично, практически ежегодно, ездил по уездам губернии для ревизии, выявляя местные проблемы населения, став таким образом одним из самых плодотворных деятелей губернии.
С марта по октябрь 1896 года возглавлял Главное тюремное управление.
С 19 октября 1896 года по 6 мая 1903 года был уфимским губернатором, произведённым в действительные статские советники. Награжден орденами Святой Анны 2 степени, Святого Владимира 3 степени, Святого Станислава 1 степени.
6 мая 1903 года во время прогулки по Ушаковскому парку в Уфе был убит боевиком-эсером, рабочим уфимских железнодорожных мастерских Егором Олимпиевичем Дулебовым. Произведя восемь выстрелов, Дулебов бежал. Пойман не был.
Какие же события привели к трагической точке невозврата для губернатора?
Почему Егор Дулебов, по описанию, тоже неплохой человек, спокойный и рассудительный, решился на убийство?
Этому событию предшествовал расстрел демонстрации рабочих в Златоусте в 1903 году, которым командовал Богданович.
Причиной демонстрации послужило решение руководства Златоустовского оборонного завода о введение в действие новых расчетных книжек, которые значительно ухудшили положение рабочих. В книжках отсутствовала ссылка на Манифест об отмене крепостного права 1861 года. Само право на свободу от крепостного рабства осталось осталось. Но агитаторы и пропагандисты возбуждали в рабочей среде антиначальственные настроения., связанные с его удалением из документов.
В то время Златоустовские заводы были оборонными предприятиями и получали очень большие доходы. В 1903 году уже разгорался конфликт России с Японией из-за передела сфер влияния в Корее и в Маньчжурии, что потом послужило толчком к началу русско-японской войны. Но большие доходы предприятий никак не влияли на улучшение жизни рабочих.
10 марта 1903 года завод остановился. Началась забастовка из-за того, что руководство не отменило решения о введении новых условий труда, несмотря на требования рабочих.
Забастовка охватила самые крупные цеха оборонного завода. Начальник местного горного округа Александр Зеленцов сообщил губернатору Богдановичу о начале массовых беспорядков. Губернатор прибыл в Златоуст, взяв с собой две роты солдат Мокшанского полка.
(Кстати, Илья Алексеевич Шатров, автор вальса «На сопках Маньчжурии», служил в том самом полку (первоначальное название — «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии».
Произведение написано в 1906 году и посвящено погибшим в Русско-японской войне воинам 214-го резервного Мокшанского пехотного полка).
Рабочие пришли к дому начальника Зеленцова с требованием освободить двух агитаторов, арестованных во время облавы. Богданович пообещал освободить их, но ему не поверили. Завязалась драка возле с людьми, посланным губернатором в тюрьму. Толпа начала выламывать двери и окна в здании, где укрылись Зеленцов и Богданович.
Тогда генерал-губернатор отдал солдатам приказ стрелять на поражение. Демонстрацию удалось разогнать. Солдаты стреляли в спины убегающим. Погибло много случайных прохожих, в том числе детей.
На монументе, установленном в Златоу сте на месте расстрела в 1967 году, высечена цифра "69 погибших, 250 раненых".
За это партия эсеров, которая применяла методы террора в борьбе с царской властью, приговорила Богдановича к казни.
Теракт готовили руководители эсеровской партии Азеф и Гершуни. На роль исполнителя был выбран боевик Дулебов.
Дулебов был другом другого уфимского боевика, эсера Егора Сазонова, тоже уфимца.
В уфе есть улица имени Егора Сазонова (по некоторым сведениям фамилия звучит как Созонов), недалеко от которой я жила некоторое время. И тогда я заинтересовалась судьбой этого человека.
Егор родился в семье богатого уфимского лесопромышленника. В детстве много читал. Был очень чувствительным и добрым мальчиком. Как бы сегодня сказали ребенок обладал высокой эмпатией личности. Помогал бедным детям, чем мог. Любил все красивое. Его называли "эстетом".
Учился в уфимской мужской гимназии. Поступил в Московский университет на медицинский факультет. Цель своей жизни определил так: стать земским врачом и лечить больных.
В начале своей жизни Егор Сазонов был абсолютно далек от политики:
"Чем больше я умственно рос и развивался, тем мои взгляды становились более идеалистическими и либеральными, впрочем, в гуманитарном смысле, а не политическом… проповедь телесных наказаний и человеконенавистничества возмущали меня. Но и второй год моей университетской жизни прошёл для меня благополучно. Я не принимал участие даже в земляческих кружках, существовали ли кружки другого рода — я не знал, о существовании рабочего вопроса в России ничего не ведал, с нелегальной литературой был совершенно незнаком. Я до того был наивен в этом, что мне не принесло никакой пользы даже случайное знакомство с одним московским рабочим, пожелавшим учиться у меня «поэзии» и арифметике. Целый год по воскресеньям ходил ко мне этот рабочий, я принимал его совершенно открыто, ничуть не зная, что такого рода знакомства могут кому-либо показаться подозрительными и могут повести к неприятным последствиям для нас обоих. Арифметике я этого крестьянина научил, но не помню, чтобы хоть раз говорили мы с ним о политике",- писала Егор, будучи студентом.
Но весть о том что 183 революционно настроенных киевских студента были отданы в солдаты, возмутила его. Егор призвал своих сокурсников выступить против такого решения царского правительства. Студентов загнали в Манеж,избили нагайками, над девушками надругались.
Егора исключили из университета и сослали по этапу в Уфу в ссылку.
Так "эстет" стал революционером. В Уфе за ним следили. Арестовывали за хранение нелегальной литературы. Однажды во время очередного ареста Егор вырвал два листа из блокнота и сжевал их. Но оказалось это были не те листы. На других были фамилии и явки с адресами соратников по борьбе.
Его отправили в Самару, а затем в ссылку в Якутию.
В июле 1903 года Сазонов бежал с этапа. Переправился за границу. Вернулся в Россию по поддельному паспорту.
А через год в июле 1904 года совершил убийство министра внутренних дел России Плеве. Во время метания бомбы был сам тяжело ранен.
После лечения последовало заключение в Шлиссербургскую крепость и отправка на Нерчинские рудники.
В 1907 году его перевели в Зерентуйскую каторжную тюрьму. Новый начальник тюрьмы И. Высоцкий приравнял политических заключенных к уголовникам и ввел для них телесные наказания. В знак протеста в 1910 году Егор Сазонов покончил жизнь самоубийство, приняв яд.
Был похоронен в Зерентуйском крае. Но затем его прах перевезли в Уфу и перезахоронили на Сергиевском кладбище.
Я нашла там могилу Сазонова. Так выглядит скромный памятник революционеру-боевику:
А что же друг Сазонова Егор Дулебов? Как сложилась его жизнь после убийства уфимского губернатора Богдановича?
Губернатор скончался сразу же после нападения на него. Дулебов, убегая, оставил рядом с телом приговор эсеров.
А перед этим написал посмертную записку. Он был уверен, что его арестуют и казнят. В записке говорилось:
Товарищи, думаю, что мне не нужно объяснять вам, почему я иду убивать уфимского губернатора, думаю, что вы хорошо понимаете, что это необходимо. Нельзя допускать, чтобы нас давили, как рабов, нельзя допускать, чтобы нашу кровь проливали, как воду. А за свою свободу, за свое счастье мы должны сами бороться. Но я хочу, товарищи, сказать вам одно: я иду выполнить приговор боевой организации не потому, что не верю в рабочее движение, и сознаю, что если не будем наказывать разбойников и палачей народа, то падет дух, и мы не будем двигаться вперед. Может быть, скажут, что я повредил рабочему движению своим поступком. Могу сказать, товарищи, вредить я не хотел, думал много над этим, чувствую и верю, что это нужно сделать, потому что за каждый мирный протест нас ожидает наглое издевательство. Выходя на демонстрацию, не поспеем поднять знамя, как на нас сейчас же налетают озверелые казаки, жандармы и шпионы, и начинается дикая расправа: бьют нагайками, бьют шашками, топчут лошадьми, увозя в участок, нагло издеваются над личностью демонстрантов. Кто виноват во всех этих зверствах? Наши министры, генерал-губернаторы и губернаторы. И вот я считаю счастьем, что на мою долю выпало отомстить этому извергу, уфимскому губернатору. По произволу его было пролито много крови златоустовских рабочих. А за проливаемую кровь должна течь кровь угнетателей. И вот я от всей души хочу принести своим братьям пользу, и верю в это дело так же, как и в наше общее дело. Верю, что мы победим. Верю, что хищный коршун, т.е. царское самодержавие, которое рвет на части русский народ, не долго еще будет пить нашу кровь. Боритесь же, товарищи. Боритесь за благо народа, за лучший мир, за святую свободу. Боритесь же, товарищи, не покладая оружия до тех пор, покуда не разлетится в прах русское самодержавие».
Но боевик остался жив и перешел на нелегальное положение. Вместе со своим другом Сазоновым готовил затем покушение на Плеве.
В марте 1907 года вместе с другими террористами Дулебов был выдан руководителем партии эсеров и агентом охранки Азефом. Да, Азеф работал и на тех и на других, получая зарплату и от охранки и от революционеров. Он одновременно и помогал готовить терракты, и сдавал боевиков, своих товарищей по партии полицейским и царской охранке.
Так семерых эсеров сданных Азефом казнили. Об этом русский писатель Леонид Андреев написал книгу "Сказ о семи повешенных".
А сам Азф, накопив огромные богатства, вынужден был бежать из России в Германию, где закончил свою жизнь в полной нищете, так как российскими деньгами там не мог пользоваться. Двойной агент был похоронен как неизвестный без имены, под номером.
Жертвой Азефа стал и Дулебов, который последние годы жизни носил фамилию Агапов. Он был заключен в Петропавловскую крепость, где сошел с ума. Переведен в психиатрическую клинику Николая чудотворца, где и умер в 1908 году, так и не выдав своего настоящего имени. Могила Дулебова неизвестна.
Вот такая история. Одна из тысяч подобных.
Думая над этой историей я прихожу к выводу, что в том, что произошел октябрьский переворот, как теперь называют революцию, вовсе не Ленин виноват, как бы его ни клеймили немецким шпионом. Владимир Ильич просто вовремя возглавил рабоче-крестьянское движение, которое уже созрело для решительных действий за годы расправ и террора. Не случайно же рабочие в Златоусте полезли под винтовки. Вовсе не от хорошей жизни. Подобных бунтов, восстаний и демонстраций в начале прошлого века произошло десятки, если не сотни. И только после десятилетий упорной кровавой борьбы за свои права рабочий класс победил.
А что происходило дальше - уже другая история.
Просто в дни празднования Великой Октябрьской революции, которые наше руководство отменило, хочется вспомнить героев, которые пали за справедливое общество и за социалистическую идею. Они искренне верили, в то, что когда-нибудь все это придет в Россию...
Неужели все было напрасно?
Кстати, в начале своей журналистской работы я познакомилась с уфимским эсером, известным краеведом Николаем Николаевичем Барсовым. У нас были очень трогательные отношения. Я готовила по его рассказам краеведческие статьи, а он писал мне в редакцию чудесные письма красивым каллиграфическим почерком, выпускника уфимской мужской гимназии. Несмотря на свою лояльность к советской власти и долгие годы службы в статуправлении, Барсов до конца жизни находился под колпаком "конторы". Все материалы о нем мне приходилось литовать у цензора в цензурном комитете, который тогда, в конце 70-х, существовал.
Я зашла домой к Николаю Николаевичу незадолго до его смерти в 1981 году. Он уже лежал, не вставал, но шутил и рассказывал анекдоты. И неожиданно для меня Барсов, у которого не было наследников, предложил мне взять на хранение его обширный краеведческий архив. Я тогда была молода и неопытна и испугалась ответственности, о чем до сих пор жалею...
Такова судьба, наверное, последнего уфимского эсера...
Если вам интересно читать мои посты и статьи, буду вам очень благодарна за лайк и за любую сумму доната.
КАРТА YooMoney 4048025001767873 или по ссылке
https://dzen.ru/id/5c2f49657f172e00ac05f439?donate=true