- Знаешь, Катюша, я твоего Артема с детства знаю. И скажу честно - ты ему не пара, - Нина Владимировна отхлебнула чаю и посмотрела на меня поверх чашки.
Мы сидели на ее кухне, я приехала познакомиться. Встречались мы с Артемом всего три месяца, но он уже говорил про свадьбу, про семью. Я была влюблена, счастлива, и думала, что его мама меня тоже полюбит.
- Почему не пара? - спросила я растерянно.
- А потому. Ты же из простой семьи, образования толком нет, работаешь продавцом. А Артем у меня программист, деньги хорошие зарабатывает. Ему нужна жена под стать.
***
Вот так, с первой встречи, я стала врагом номер один. Даже не сделала ничего, просто существую не там, где надо, и работаю не тем, чем следует.
Артему я потом рассказала. Он отмахнулся:
- Катюш, не бери в голову. Мама у меня такая, ко всем придирается. Ты ей понравилась, просто она не умеет по-другому общаться.
Я поверила. Потому что любила его и хотела верить.
Свадьбу играли через полгода. Нина Владимировна на подготовке присутствовала везде. Платье выбирала со мной, ресторан выбирала, меню согласовывала. И на каждом шагу давала понять, что я все делаю неправильно.
- Катя, ну какое платье? Оно же тебя полнит. Вот это возьми, скромнее.
- Катя, зачем такой дорогой ресторан? Артему же потом платить. Давай подешевле найдем.
- Катя, в меню столько мяса. У Артема желудок слабый, ему нельзя тяжелую пищу.
Я соглашалась на все. Думала, надо идти на уступки, наладить отношения. В итоге свадьба получилась такая, какую хотела Нина Владимировна, а не я.
Жить начали в съемной квартире. Маленькая однушка на окраине, но нам хватало. Нина Владимировна в первый же день после свадьбы приехала с проверкой.
Прошлась по комнатам, заглянула в холодильник, открыла шкафы.
- Катенька, милая, а где продукты? Совсем пусто. Чем ты моего сына кормить собираешься?
- Мы вчера свадьбу играли, еще не успела закупиться, - оправдывалась я.
- Не успела. Жена должна всегда думать наперед. Ладно, я сейчас съезжу, привезу все необходимое.
Уехала и привезла три огромных сумки. Овощи, фрукты, крупы, мясо, консервы. Все это засунула в холодильник и шкафы, параллельно комментируя:
- Вот это будешь Артему на завтрак варить. Это на обед. Ужин обязательно должен быть горячий. Суп варишь каждый день, иначе желудок испортится.
Я стояла и кивала. Артем сидел на диване, в телефон уткнулся. Не вмешивался.
- И запомни, Катюша. Артем у меня особенный. Он привык к домашней еде, к уюту. Если не будешь за ним ухаживать как следует - он от тебя уйдет.
Вот так началась моя война со свекровью. Хотя нет, не война. Война предполагает, что обе стороны сражаются. А я просто терпела атаки.
Нина Владимировна звонила каждый день. Утром звонила проверить, что я Артему на завтрак приготовила. Днем звонила узнать, что на обед будет. Вечером звонила проконтролировать, помыла ли я посуду и погладила ли рубашки.
- Катюша, а почему Артем сегодня без обеда на работу ушел?
- Да он сам не захотел брать, сказал в столовой пообедает.
- Как это не захотел? Ты должна была настоять! В столовых еда невкусная, вредная. Ты что, о муже не заботишься?
Или вот такое:
- Катенька, а почему Артем вчера в мятой рубашке был?
- Я не успела погладить, поздно с работы пришла.
- Не успела? Катя, жена обязана следить, чтобы муж всегда выглядел опрятно. Что люди подумают? Что у него жена неряха?
Я работала продавцом в магазине. График плавающий, то утром, то вечером. Приходила домой уставшая, а тут еще готовка, уборка, стирка. Артем помогал редко, говорил, что устает на работе.
Зато Нина Владимировна помогала. Приезжала без предупреждения, врывалась в квартиру со своими ключами. Да, ключи у нее были. Артем отдал сразу после свадьбы, сказал - вдруг что случится, маме надо иметь доступ.
Приезжала и начинала наводить порядок. Перестирывала белье, перемывала посуду, переглаживала одежду. Все со словами:
- Вот видишь, какая грязь. Катя, ты совсем не умеешь за домом следить.
Я возмущалась, говорила, что все чисто, что я вчера убиралась. Нина Владимировна качала головой:
- Чисто? Это ты чистотой называешь? У меня дома идеальный порядок всегда. А здесь - бардак.
Артем молчал. Всегда молчал, когда мама меня критиковала.
Через год я забеременела. Обрадовалась, думала, теперь-то Нина Владимировна смягчится, внука ждет. Как бы не так.
- Беременна? Ну что ж, теперь тебе придется еще больше постараться. Артему нужна забота и внимание, а ты теперь все время будешь занята собой.
- Нина Владимировна, я беременна, а не больна. Буду и Артемом заниматься, и собой.
- Посмотрим, посмотрим.
Беременность протекала тяжело. Токсикоз сильный, отеки, давление скакало. Врачи советовали больше отдыхать, не нервничать. А Нина Владимировна звонила по десять раз на дню:
- Катя, ты обед Артему приготовила? Катя, ты его рубашки погладила? Катя, почему в квартире окна грязные?
Я пыталась объясниться, что мне тяжело, что плохо себя чувствую. Она отвечала:
- Да все беременные через это проходят. Я вот троих родила и ни на что не жаловалась. Работала до последнего дня, дом в порядке держала.
Родила я дочку. Назвали Аленкой. Нина Владимировна в роддом примчалась первая. Взяла внучку на руки, осмотрела и сказала:
- Ну ничего, вырастет, может, красавицей станет. Хоть на меня похожа, а не на тебя.
Дома начался кошмар. Свекровь переехала к нам практически. Приходила в семь утра, уходила в одиннадцать вечера. А иногда и ночевала, говорила, что мне надо помочь.
Помощь заключалась в том, что она забирала у меня ребенка и делала все сама. Аленка заплачет - Нина Владимировна бежит первая:
- Отдай, ты не умеешь ее успокаивать. Вот так надо держать, видишь?
Пытаюсь покормить - свекровь стоит над душой:
- Не так держишь. Она же захлебнется. Давай я покормлю.
Купаю дочку - Нина Владимировна:
- Вода слишком горячая, простудишь ребенка. Или слишком холодная, заморозишь.
Я не могла даже к своему ребенку прикоснуться без ее разрешения. Чувствовала себя гостьей в собственном доме.
Артему я жаловалась. Он отвечал:
- Катюш, ну мама же помогает. Тебе легче должно быть.
- Какое легче? Она меня из материнства вытесняет. Я не чувствую связи с дочкой, потому что мама твоя все время между нами.
- Не преувеличивай. Просто мама переживает, хочет лучшего для внучки.
Аленке было три месяца, когда случился скандал. Я проснулась ночью от плача дочки. Пошла к кроватке, а там никого нет. Испугалась, побежала на кухню - Нина Владимировна сидит с Аленкой на руках, кормит из бутылочки.
- Вы что делаете? - спросила я.
- Ребенок плакал, а ты спала. Я встала, покормила. Вот, смесь приготовила, она уже поела.
- Какая смесь? Я же на грудном вскармливании!
- Ты мало молока даешь, ребенок голодный. Я купила хорошую смесь, теперь будем докармливать.
- Кто вам сказал, что я мало молока даю? Откуда вы знаете?
- А я вижу. Ребенок худенький, плачет часто. Значит, недоедает.
Вот тут я не выдержала. Забрала дочку, сказала Нине Владимировне:
- Уходите. Прямо сейчас. И больше не приходите без приглашения.
Свекровь побагровела:
- Как ты смеешь так со мной разговаривать? Артем!
Муж вышел из спальни сонный, недовольный:
- Катя, что происходит? Мама, ты чего тут ночью делаешь?
- Я внучку кормила, а твоя жена меня выгоняет!
- Она без моего разрешения смесь давать начала, - объяснила я. - Хотя знает, что я грудью кормлю.
Артем почесал затылок:
- Ну мама же хотела помочь.
- Помочь? Это называется помочь? Она подрывает грудное вскармливание!
- Катя, не психуй. Мама, иди домой, разберемся утром.
Нина Владимировна ушла с обиженным видом. А наутро началось. Она звонила каждые полчаса, плакала в трубку, жаловалась на меня. Артем слушал и мрачнел.
К вечеру он сказал:
- Катя, позвони маме, извинись.
- За что извиниться? Это она влезла в наше с дочкой взаимодействие.
- Она переживает за внучку. А ты ее обидела. Позвони и извинись, иначе она расстроится.
- А мне что, не имею права расстраиваться? Когда твоя мама лезет в мою жизнь на каждом шагу?
- Это моя мама. Она имеет право.
Вот тогда я поняла. Что бы я ни делала, в глазах Артема я всегда буду неправа. Потому что его мама святая, а я чужая.
Не извинилась я. Нина Владимировна объявила мне бойкот. Две недели не звонила, не приезжала. Было так спокойно, так хорошо. Я наконец почувствовала себя матерью, научилась понимать дочку, наладила быт.
А потом свекровь вернулась. Позвонила, сказала, что прощает меня, раз я молодая и глупая. И все началось заново.
Прошло четыре года. Аленка пошла в садик. Я вышла на работу. Нина Владимировна продолжала контролировать каждый наш шаг.
Что Аленка ест на завтрак. Во что одета. Какие мультики смотрит. С кем дружит в садике. На каждое мое решение у нее было мнение:
- Катя, зачем ты ей эту кашу даешь? Она невкусная. Вот эту давай, я покупала Артему в детстве.
- Катя, почему Аленка в таком платье? Оно же короткое, простудится. Вот это надень, я купила.
- Катя, какие мультики она смотрит? Там же насилие показывают. Вот советские мультики включай, они добрые.
Я устала спорить. Просто кивала и делала по-своему. Но Нина Владимировна все равно находила способы вмешаться.
Приезжала к нам, пока мы на работе, забирала Аленку из садика. Кормила ее, переодевала, укладывала спать. Дочка привыкла к бабушке больше, чем ко мне.
Я пыталась говорить с Артемом. Объясняла, что так нельзя, что его мать разрушает наши отношения, что я чувствую себя лишней в собственной семье.
Он отвечал одно и то же:
- Катюш, ну мама же не со зла. Она переживает, хочет помочь. Просто терпи немного.
Терпеть немного растянулось на пять лет.
А потом случилось то, что открыло мне глаза окончательно. Аленке исполнилось пять, мы отмечали день рождения. Небольшой праздник, семья, друзья. Я испекла торт, украсила квартиру, придумала конкурсы.
Нина Владимировна пришла с огромным тортом из кондитерской:
- Вот, внученька, бабушка тебе настоящий торт принесла. Не то что мама твоя налепила.
Аленка обрадовалась, побежала к бабушке. Мой торт даже не попробовала. Я стояла на кухне, смотрела на свое творение и плакала.
Подруга моя, Ирка, подошла:
- Кать, да сколько можно терпеть? Видишь же, она тебя специально унижает. При ребенке, при гостях.
- Я знаю. Но Артем ее защищает всегда.
- А ты сама себя защити. Поставь на место эту мегеру.
Я задумалась. И правда, почему я все время молчу? Почему позволяю свекрови вытирать об меня ноги?
Когда гости ушли, я сказала Нине Владимировне:
- Нам надо поговорить.
- О чем? - она надменно посмотрела на меня.
- О том, что вы переходите границы. Постоянно. Вы вмешиваетесь в нашу жизнь, критикуете меня, унижаете при ребенке. Это должно прекратиться.
- Как ты смеешь мне указывать? Артем, ты слышишь, что эта особа говорит?
- Мама, может, и правда не стоит так, - неуверенно начал Артем.
Я даже не поверила. Он впервые встал на мою сторону. Пусть робко, неуверенно, но встал.
Нина Владимировна посмотрела на сына, потом на меня. Лицо у нее исказилось от злости:
- Понятно. Ты настроила его против меня. Ты разрушаешь нашу семью. Я так и знала, что ты плохая жена.
- Нина Владимировна, я не настраивала никого. Я просто прошу уважать наши границы.
- Границы? Да я для вас столько делаю! Помогаю, забочусь, времени не жалею. А вы мне в ответ что? Неблагодарность!
- Мы не просили о такой помощи, - тихо сказал Артем. - Мам, правда, может, стоит нам побольше самостоятельности дать?
Свекровь схватила сумку, надела пальто:
- Хорошо. Живите сами. Только не приходите потом ко мне, когда все развалится.
Она ушла. Мы с Артемом остались стоять на кухне.
- Ты и правда так думаешь? - спросила я. - Что нам нужна самостоятельность?
- Да. Катя, прости. Я раньше не понимал, как тебе тяжело. Просто мама такая всегда была, я привык. Но сегодня, когда она твой торт обесценила... Я увидел, как тебе больно. И Аленке это тоже вредит, я понимаю.
Впервые за пять лет я почувствовала, что мы с ним на одной стороне.
Нина Владимировна не звонила две недели. Потом позвонила, как ни в чем не бывало, начала давать советы. Артем взял трубку и сказал:
- Мам, мы ценим твою заботу. Но сами справимся. Если нам понадобится помощь - мы попросим.
Свекровь обиделась снова. Но уже не так агрессивно. Поняла, что сын на моей стороне теперь.
Прошло полгода. Отношения со свекровью наладились. Не идеально, конечно. Она все еще пытается иногда влезть, покритиковать. Но теперь у нас с Артемом единый фронт. И Нина Владимировна знает - если перейдет границы, мы дадим отпор.
А врагом номер один я быть перестала. Теперь я просто невестка. Которую, может быть, не особо любят, но хотя бы уважают.
Автор: Маргарита Чистякова