— Это ты, конечно, удачненько с голыми ногами-то пришла, — её голос был сладок, как яд. — На улице осенняя прохлада, в сарайке сто процентов не теплее, а ты в платьице летнем. И это я ещё чокнутая, да?
Она опрокинула пробирку, и едкая жидкость обильно полилась на голенища и ступни Кати.
— Вообще удачное место, да? — Марго огляделась, будто оценивая уют гостиной. — Мы вроде и недалеко от корпуса, но расстояние достаточное, чтобы твой скулёж никто не услышал! Да и спрятана она за деревьями, никто дымок не заметит от твоих тлеющих ног.
Девушка медленно, с театральным пафосом, достала коробок спичек.
— Сейчас будет больно... Крепись... Примерно так же больно, когда огромная люстра падает на голову. Мы ведь поэтому внутрь далеко не заходили, там вечно что-то отваливалось.
Она чиркнула спичкой. Вспыхнул крошечный огонёк, на мгновение осветив её бесстрастное лицо и искажённый ужасом взгляд Кати. Марго наклонила руку. Пламя коснулось жидкости, и с тихим шуршанием по ногам девушки пополз огонь.
— М-М-М-М-М! М-М-М-М! М-М-М-М-М! — Катя забилась на стуле, её тело выгибалось в немой агонии, связки на шее натянулись до предела. Она вертелась, как уж на сковородке, скрипя зубами сквозь скотч.
Воздух наполнился тошнотворным запахом горелой плоти и палёных волос. Кожа на её ногах покрылась пузырями и почернела, в некоторых местах проступила кровь, мгновенно запекаясь. На мгновение мелькнула белизна кости. Адская боль взяла верх, и Катя, наконец, потеряла сознание, её голова бессильно упала на грудь.
Марго равнодушно плеснула в дымящиеся конечности водой из старой канистры. Шипение и пар на секунду окутали её ноги.
— Ну и вонь! — поморщилась она. — Приходи пока в себя, красавица, я здесь приберусь.
Через несколько минут Катя пришла в сознание. От боли она не могла даже кричать, лишь тихо и безнадёжно подвывала.
— М-м-м-м! М-м-м-м...
— Ой, хватит ныть! — Марго резко оборвала её. — Ромашке иногда больнее было! А знаешь... Вот сейчас ты, возможно, понимаешь, каково это – без ног, но мне этого мало...
Она присела на корточки, чтобы быть с Катей на одном уровне.
— Когда вы трое безмозглых его одного в заброшке кинули, наверное, полагали, что он в силах доползти до корпуса. Но, как видишь, это не так-то и просто! Поэтому... Предлагаю тебе показать, как это надо было сделать!
Марго с силой встала и подкатила инвалидное кресло.
— Сейчас я тебе устрою квест «Спаси свою шкурку». Будешь ползком выбираться из тёмного-тёмного леса.
Она перетащила Катю в кресло. Та не сопротивлялась, у неё не было сил даже на брыкание.
— Ой, а что это у тебя? Слёзы? — с притворным умилением поинтересовалась Марго. — Жалко, да, себя? Других-то ты не жалеешь!!!
Тихо приоткрыв дверь и осмотревшись, она выкатила кресло из сарая. Они направились по тропинке к реке.
— Вот посмотришь, куда мы с Ромкой сбегали, — болтала Марго, будто на прогулке с подругой. — Там очень красиво. Бушующая река... Дряхлый мостик на другой берег... Завывания волков... Ну-у, чем не романтика?!
Катя тихонько подвывала, слёзы, смешавшись с тушью, размазывались по её грязным щекам.
— Отвезу тебя на тот берег и развяжу. И твоя жизнь будет в твоих же руках! Выползешь – так выползешь, нет так нет!
Вскоре они вышли к реке. Вода, чёрная и бурлящая, пенилась о камни.
— Ну вот и приехали. Смотри. Река... Свежий ночной воздух... Класс. Смотри, тебе говорю! — она схватила Катю за волосы и грубо задрала ей голову, заставляя смотреть на водную стихию.
— Итак, погнали на тот берег, а то мне уже пора спать, быстренько тебя там вытряхну. Ветрище ещё, блин, вообще некстати, мост бы не отвалился.
Мост и впрямь был ветхим. Доски подгнили и прогибались под весом. Марго с трудом катила кресло, сама едва сохраняя равновесие на скользких от влаги брёвнах. Дойдя примерно до середины, она ощутила, как переднее колесо с грохотом провалилось в широкую щель.
— Ну давай, блин... Не вылазит... Чёртово колесо! Так-так-так... Ещё чуток... — она потянула кресло на себя.
Раздался сухой треск. Коляска дёрнулась и накренилась.
— Упс.
Катя с тихим стоном вывалилась из кресла, кубарем полетела вниз и с глухим ударом приземлилась на острые камни у самой воды. Сильное течение мгновенно подхватило её бездыханное тело и понесло вниз по реке. Вода бурлила всего несколько секунд, смывая кровавые следы, а затем успокоилась, как ни в чём не бывало.
Марго постояла на мосту, заглядывая в тёмную воду.
— Э-эм-м, ну, в целом-то, и так сойдёт, — пожала она плечами.
Сложив коляску, она аккуратно спустилась с мостика.
— Заметаем следы и валим отсюда.
Девушка незаметно, как тень, пробралась в свою комнату.
— Пару записей в дневничок и на боковую, — пробормотала она, доставая из тайника толстую тетрадь. — Продуктивненькая ночка получилась.
Утром Рита проснулась от назойливого сигнала будильника. Она с ненавистью посмотрела на часы.
— Настаёт ещё один бесполезный день в моей скучной жизни, — прошептала она, с трудом отрывая голову от подушки. — После занятий надо собрать картины Ромки.
Она переоделась и поплёлась в столовую на завтрак. Запах дешёвой каши и несвежего хлеба вызывал тошноту.
— В аду, наверное, грешников вкуснее кормят, — мелькнула в голове ядовитая мысль.
Не успела она сделать и пары глотков чая, как к её столику резко подсел Игорь. Рита вздрогнула, расплескав напиток.
— Слыш, чокнутая, Катюху не видела? — без предисловий спросил он. В его руке с привычной беспечностью похаживали чётки, раздражая мерным пощёлкиванием. — У меня, ваще-то, днюха сегодня! Восемнадцать лет, совсем взрослый стал. — Он громко, на всю столовую, заржал.
— Наконец-то выпнут тебя отсюда! — буркнула Рита, отодвигая тарелку.
— Э-э-э, сильно-то не радуйся, — он наклонился к ней, и его дыхание пахло вчерашним перегаром. — Вздохнуть спокойно я тебе всё равно не дам.
Он швырнул чётки на стол.
— Чё за девчонка? У любимого праздник, а она шлындает невесть где!
В голове у Риты, ясно и чётко, прозвучал чужой голос: «Прогуляться пошла на речку, не удержалась, с моста упала».
Рита зажмурилась и с силой потрясла головой, пытаясь изгнать наваждение.
— Э-эй, ты чё? Аккуратней, последние мозги взболтаешь, — фыркнул Игорь. — Блин, пошёл её на территории поищу.
Он вышел из столовой, забыв на столе свои чётки. Рита, машинально, чтобы они не мозолили глаза, сунула их в карман пижамных штанов. Там же её пальцы наткнулись на коробок спичек.
— Хм, зачем я их брала? — удивилась она.
В мыслях на мгновение мелькнуло яркое воспоминание: её пальцы чиркают спичкой о коробок, и вспыхивает огонёк.
— Вообще не помню, чтобы ими пользовалась... Провалов в памяти мне ещё не хватало, — с растущей тревогой подумала она.
Занятия прошли вяло и незаметно. Кати никто не хватился — беспризорница часто прогуливала.
Рита направилась в комнату Ромы. Она долго стояла на пороге, не решаясь войти, словно боясь потревожить тишину, которая там воцарилась.
Внутри всё было так, как он оставил. Повсюду стояли и лежали картины.
— Какие красивые... — прошептала она, беря в руки одну из них. — Вроде просто дощечка. Просто паяльником выжигал. А как мило... Как их много! За раз и не утащить.
Она принялась перебирать работы, откладывая самые яркие на ярмарку и в сторонку — те, что оставит себе на память. И вдруг её пальцы наткнулись на знакомый контур.
Она вытащила свой портрет. Рома выжег её такой, какой видел — с немного грустными глазами и лёгкой улыбкой.
— Ромашка... — её голос сорвался. — Я не смогу без тебя...
Слёзы, предательские и горькие, снова потекли по её щекам, падая на стеклянную поверхность портрета.
