В рассказах очевидцев Октября 1917 года в Петрограде есть два общих момента. Первый: всё знают, что большевики вот-вот выступят и начнут захватывать власть. Второй: полное бессилие и импотентность (не смог найти нормальный синоним) действующей власти. Вот воспоминания либерала и участника шествия членов петроградской Думы к Зимнему дворцу Владимира Оболенского. Что они хотели сделать? Наверное, сами этого не понимали. Для описания событий Октября вполне подходит вечная формула Мао: «винтовка рождает власть».
«Мы избрали двух „вожаков“, весьма неподходящих для такого рискованного предприятия, обязавшись им беспрекословно подчиняться, и направились в путь. Невский проспект, по которому мы шли сомкнутой толпой, был совершенно пуст и темен, т.к. электричество было потушено. Моросил мелкий дождь, и наши ноги всё время мокли в лужах. Шли молча в полном недоумении о том, что нас ожидает и каковы будут наши дальнейшие действия. На углу Невского и Мойки нас остановили вооруженные солдаты. „Во
В рассказах очевидцев Октября 1917 года в Петрограде есть два общих момента.
Первый: всё знают, что большевики вот-вот выступят и начнут захватывать власть. Второй: полное бессилие и импотентность (не смог найти нормальный синоним) действующей власти.
Вот воспоминания либерала и участника шествия членов петроградской Думы к Зимнему дворцу Владимира Оболенского. Что они хотели сделать? Наверное, сами этого не понимали. Для описания событий Октября вполне подходит вечная формула Мао: «винтовка рождает власть».
«Мы избрали двух „вожаков“, весьма неподходящих для такого рискованного предприятия, обязавшись им беспрекословно подчиняться, и направились в путь.
Невский проспект, по которому мы шли сомкнутой толпой, был совершенно пуст и темен, т.к. электричество было потушено. Моросил мелкий дождь, и наши ноги всё время мокли в лужах. Шли молча в полном недоумении о том, что нас ожидает и каковы будут наши дальнейшие действия. На углу Невского и Мойки нас остановили вооруженные солдаты. „Вожаки“ повели с ними какие-то переговоры, но когда солдаты решительно отказались нас пропускать, велели нам просто вернуться в Городскую думу… Мы вернулись промокшие и пристыженные только что проделанной глупостью…
Телефон в Зимнем дворце еще действовал, но скоро мы услышали последние слова Кишкина: „Кончено! Слышу по коридору шаги ворвавшихся большевиков“… После этих слов телефон перестал действовать…
Дума опять собралась на заседание. Было избрано два комитета, один должен был представлять собой нечто вроде петербургской власти, продолжающие борьбу с большевиками, а второй – для сношения с новой большевицкой властью».