- Опять эта чашка.
Александр поставил кружку на стол. Та самая, с отколотой ручкой.
Я молчала. Мыла посуду.
- Аня, почему ты не выбросишь ее? Это же позор.
Я посмотрела на чашку. Белая, с синими цветами. Ручка откололась три года назад.
- Завтра куплю новую.
- Ты всегда так говоришь.
Он ушел в спальню. Захлопнул дверь.
Я осталась на кухне. Одна. С этой чашкой.
⋆ ⋆ ⋆
Санкт-Петербург, Московский проспект, 22. Мы с Сашей поженились 12 июня 2010 года. Мне было 33, ему 35. Я работала медсестрой в городской больнице, он инженером-технологом на заводе.
Первые годы были хорошими. Родилась дочь Лена, потом сын Миша. Я ушла в декрет, потом вернулась на работу.
А потом что-то сломалось. Сначала он стал задерживаться на работе. Потом появились командировки. Потом - запах чужих духов на рубашке.
Я спрашивала. Он отрицал.
- Анна, ты параноишь. Я устал. Дай мне покой.
Я давала. Покой.
⋆ ⋆ ⋆
15 марта 2024 года. Вечер. Я готовила ужин. Котлеты с гречкой. Саша любит.
Саша пришел в восемь. Поздно. Как обычно.
- Аня, нам надо поговорить.
Я замерла. Эти слова. Я боялась их 14 лет.
- О нас.
Я села напротив. Руки дрожали, но я сложила их на коленях.
- Я не чувствую, что ты меня любишь.
Я посмотрела на него. На его усталое лицо, на глаза, которые не смотрят на меня.
- Саша, я каждый день встаю в шесть утра, готовлю завтрак, ухаживаю за детьми, работаю в больнице. Это не любовь?
- Это обязанности.
- А что для тебя любовь?
Он молчал.
- Ты стала никакой, Аня. Посмотри на себя. Волосы не уложены, одежда старая.
Никакая.
Я посмотрела на свои руки. Сухая кожа от постоянного мытья. Ногти коротко острижены. Никакого маникюра. Некогда.
- Саша, я работаю по 12 часов. Когда мне следить за собой?
- Другие женщины успевают.
Другие женщины. Я знала, о ком он.
- У тебя кто-то есть?
- Не начинай. Я просто хочу, чтобы ты была другой.
- Какой?
- Не знаю. Другой.
Он ушел. Я осталась на кухне. С остывшими котлетами и этим словом. Никакая.
⋆ ⋆ ⋆
Я не спала той ночью. Лежала рядом с ним и думала: когда я перестала быть собой?
Когда перестала краситься? Года три назад.
Когда последний раз смеялась? Не помню.
Я превратилась в функцию. Жена. Мать. Медсестра. Повар. Уборщица.
Никакая.
А где Анна?
⋆ ⋆ ⋆
22 марта. Утро. Я стояла перед зеркалом в ванной. 47 лет. Седые волосы у висков. Морщины вокруг глаз. Усталое лицо.
Кто ты, Анна?
Телефон зазвонил. Марина. Старая подруга.
- Аня! Как ты?
- Нормально.
- Врешь. Что случилось?
Я хотела сказать - ничего. Но вместо этого заплакала. Первый раз за много лет.
- Марин, я не знаю, кто я. Муж сказал, что я никакая. И я поняла - он прав.
- Приезжай. Сейчас.
⋆ ⋆ ⋆
Квартира Марины. Невский проспект, 85. Светлая, уютная. Пахнет кофе.
Я сидела на диване. Рассказывала. Про Сашу, про измены, про слово никакая.
Марина слушала.
- Аня, ты помнишь, какой была до него?
- Помню. Я танцевала. Ходила в театр. Читала книги.
- И когда ты перестала?
- Когда вышла замуж.
- Почему?
- Потому что надо было быть хорошей женой. Хорошей матерью.
- А хорошей Анной?
Я молчала.
- Послушай. Три года назад я была как ты. Муж ушел к другой. Сказал, что я стала скучной. Я хотела умереть. Но потом поняла - он ушел не от меня. Он ушел от той, кем я стала. Я тоже себя потеряла.
- И что ты сделала?
- Начала искать себя. Записалась на йогу, пошла на танцы. Через полгода встретила Андрея. Но знаешь, что главное? Я снова люблю себя.
- А дети?
- Дети видят счастливую маму, а не загнанную лошадь.
Марина светилась. Жила.
А я?
- Марин, я боюсь.
- Чего?
- Что, если я начну жить для себя, все развалится.
- Аня, оно уже развалилось.
⋆ ⋆ ⋆
28 марта. Я записалась на йогу. Студия на Садовой, 12. Инструктор - женщина лет 35, спокойная.
- Меня зовут Ольга. Вы впервые?
- Да.
- Главное - дышать и слушать свое тело.
Я легла на коврик. Закрыла глаза. Дышала. Первый раз за 14 лет я думала только о себе.
Слезы текли по щекам. Я не вытирала.
⋆ ⋆ ⋆
Через неделю. Вечер. Я пришла домой после йоги. Саша сидел на диване с телефоном.
- Где ты была?
- На йоге.
- На йоге? С каких пор?
- С недавних.
- А ужин?
- В холодильнике. Разогреешь.
Я прошла в ванную. Включила душ. Стояла под горячей водой и думала: я только что не приготовила ужин. И мир не рухнул.
⋆ ⋆ ⋆
20 апреля. Мы сидели на кухне. Я, Саша, дети.
- Мама, ты какая-то другая, - сказала Лена.
- Другая как?
- Не знаю. Улыбаешься больше.
Саша посмотрел на меня.
- Аня, у тебя кто-то есть?
Я засмеялась. Впервые за годы.
- Саша, у меня есть я.
- Что это значит?
- Это значит, что я перестала ждать, когда ты меня оценишь. Я оценила себя сама.
- Ты говоришь как психолог.
- Может, потому что я наконец начала думать.
Он встал.
- Ты изменилась.
- Да. Я больше не никакая. И это хорошо.
⋆ ⋆ ⋆
25 мая. Разговор с Сашей.
- Аня, нам надо решить. Что мы делаем дальше.
Я посмотрела на него. На мужчину, с которым прожила 14 лет. И поняла: я больше не люблю его.
- Саша, ты хочешь развода?
- Не знаю. А ты?
- Я хочу быть честной. Я устала притворяться. Я устала быть той, кем ты хочешь меня видеть.
- А кем ты хочешь быть?
- Собой.
Он молчал. Потом кивнул.
- Понятно.
⋆ ⋆ ⋆
Сентябрь 2024 года.
Я сижу на кухне своей квартиры. Теперь моей. Мы с Сашей развелись в июле. Мирно. Дети живут со мной.
На столе чашка. Та самая, с отколотой ручкой. Я не выбросила ее. Она напоминает мне, откуда я пришла.
В квартире светло. Пахнет кофе. На столе книга. На холодильнике - расписание йоги.
Я живу. Не выживаю. Живу.
Телефон зазвонил. Марина.
- Аня, как ты?
- Хорошо, Марин. Правда хорошо.
- Пойдем завтра в театр? Чехова дают.
- С удовольствием.
Я положила трубку. Посмотрела в окно. Осень. Листья желтеют.
Но мне не холодно. Мне тепло. Потому что я дома. В себе.
Права ли я была, что выбрала себя, а не сохранение семьи ради детей?