Заключительная.
Ничего не предвещало беды, когда машина остановилсь возле дома Ульяны. Вера бросила взгляд на часы и вскрикнула:
– Женя, извини, мне пора домой.
– Что все так серьезно?– Он с каким-то трепетом и любовью смотрел на подругу. – Ты, всегда такая независимая, попала под влияние Димона?
Она вспыхнула:
– Вообще–то, он без пяти минут мой муж, к твоему сведению. Последнее время он стал сильно ревновать меня, хотя я не давала повода. И если он сейчас увидит меня с тобой, то может закатить сцену ревности, – она зажмурила глаза, представляя себе эту картину.– В эти моменты он бывает непредсказуем.
– Как ты все это терпишь? – он взял ее влажную ладонь в свои руки и прикоснулся губами к щеке.
В этот момент она почувствовала, что не безразлична ему. Сердце трепыхнулось от воспоминаний: совсем недавно она была влюблена в него, и если бы не Наташка, которая постоянно стоит между ней и ее мужчинами, то не было бы никакого Димы.
– Женя, а ведь на его месте мог быть ты. Я была влюблена в тебя. А ты носился со своей Натали, - она усмехнулась.
– Я сто раз говорил, что мы с ней только друзья.
—Да, то-то она меня тогда чуть не прибила. Друзья не распускают руки, -она вспомнила потасовку на крыльце школы.
-Но зачинщицей, по моим сведениям, была ты.
Он вышел из машины и открыл дверь, приглашая выйти. Потом подошел и дружески потрепал по плечу, помня предупреждение о ревнивом муже.
– Пока, – она сделала шаг в сторону ворот и, обернувшись, помахала рукой.
Вошла в дом, чувствуя легкое волнение после встречи с Женей. Его дружеский поцелуй в щеку был просто знаком внимания, но она знала, что Дима об этом знать не должен.
Поднимаясь по лестнице, слышала, как в их комнате нервно ходит Димка, пиная попадающиеся на пути стулья. Открыла дверь и увидела его, стоящего у окна. Его поза со скрещенными на груди руками и мрачное выражение лица не сулили ничего хорошего.
– С кем это ты приехала? – резко спросил Дима, как только она вошла.
– Это Женя. Он подвез меня, – невозмутимо ответила девушка, стараясь не выдавать своего волнения.
– Женька?–его глаза сощурились до щелочек.– Откуда он здесь взялся, ведь он уехал? Даже интересно, как это вы с ним встретились? Не поверю, если скажешь, что случайно.
– Дима, ну что ты начинаешь? Я шла от мамы, а тут он притормозил и предложил довезти.
Дима подошел ближе, и его лицо исказилось от гнева.
– Не надо мне врать! Я все видел! Ты гулящая девка и всегда ей была. Думала провести меня, да?
– Я не вру! Я говорю правду! – она, не осознавая сама, машинально втянула голову в плечи.
Но он распалялся все больше: лицо покраснело, рот исказился от презрения и гнева. Вера пыталась успокоить его, объяснить, что он ошибается, но он не слушал. Ярость застила ему глаза. В какой-то момент он схватил ее за руку, с силой сжав запястье.
– Мне больно, Дима, отпусти! – было больно и страшно, таким она его еще не видела никогда.
В этот момент зазвонил телефон. Вера вырвала руку и схватила трубку, надеясь, что звонок прервет этот ужас. На том конце послышался голос Дарьи.
– Мама, помоги! – крикнула она в трубку, голосом полным страха и безысходности, прежде, чем Дима выхватил телефон и бросил на пол.
А потом схватил ее за волосы и потащил к лестнице. Она умоляла его остановиться и не делать ей больно. Но он уже ничего не слышал и не видел. Не слышал, как откуда-то снизу Ульяна завизжала, закричала, предчувствуя что наверху творится что-то страшное и тут же бросилась бежать по лестнице вверх, но в этот миг ее сбила с ног скатывающаяся по ступенькам Вера.
От удара девушка почувствовала резкую боль в животе. Она согнулась пополам, задыхаясь от боли. В глазах потемнело.
Увидев Веру, корчащуюся от боли на полу, Ульяна ахнула. – Что ты наделал?! – закричала она, подняв голову вверх, пытаясь увидеть там сына. Потом с трудом поднялась на ноги и подошла к дочери, стараясь помочь ей.
– Дочь, где больно? Покажи, где больно? – Она боялась за ее жизнь, голос дрожал, во рту пересохло.
Ульяна позвала домработницу.
– Вызывай скорую, не видишь разве, Верочке плохо.
Боль не утихала, Вера теряла сознание.Когда приехала скорая, она уже ничего не видела и не слышала, погрузившись в кромешную тьму. И вдруг среди этой тьмы она увидела Дарью, которая шла к ней, протянув руки: «Ничего не бойся, доченька, я всегда буду с тобой рядом. Буду присматривать за вами. Прости меня за все».
« Мама, я хочу к тебе, забери меня отсюда. Мне больно, я не хочу быть здесь.» Но мать, словно обжегшись, отдернула руки, : « Тебе со мной нельзя, я умерла». И тут туманный кокон окутал Дарью, поглотил ее, скрыв от девушки.
– Мама, мама, не уходи, – шептали ее пересохшие губы.
Когда Вера очнулась, пришла в себя, врач сообщил ей страшную новость – она потеряла ребенка. Мир вокруг нее рухнул. Она лежала в палате, смотря в потолок, и слезы текли по щекам. Боль утраты была невыносимой.
Она лежала, как будто окаменевшая. Горе медленно впитывалось в каждую клетку её тела, парализуя чувства. Слова врача эхом отдавались в голове, но не находили отклика в душе. Она потеряла не просто ребенка, она потеряла часть себя, часть будущего, которое уже рисовала в своем воображении.
Полная пустота внутри, словно кто-то выключил свет во всем мире. Она смотрела в окно на хмурое небо, но ничего не видела. Просто серый размытый фон, отражающий ее внутреннее состояние.
Затем медленно подкралась леденящая кровь волна ужаса. Ужаса от осознания потери, от того, что внутри больше нет маленькой жизни, которая так стремительно росла и дарила столько надежды, радуя ее и даря необъяснимые раннее эмоции. Ужас перед неизвестностью, перед тем, что ждет ее дальше. Страх за свое будущее, за ее мечты о семье, которые в одночасье рухнули.
Потом пришла боль. Острая, пронзительная, физическая боль, отдавалась в каждой клеточке тела. Боль души, которая кровоточила, не находя себе места.
Вера уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания, которые рвались наружу. Она чувствовала себя опустошенной, словно у нее вырвали часть сердца.
Следом накатила волна ярости. Ярости на несправедливость, на жестокость судьбы, на то, что это случилось именно с ней. Она сжимала кулаки, желая выкрикнуть все свои обиды в пустоту. Но вместо этого из глаз текли слезы – горькие, обжигающие слезы обиды и отчаяния.
И, наконец, пришло смирение. Тихое, болезненное смирение перед неизбежным. Вера знала, что ей предстоит долгий путь исцеления, что боль не уйдет мгновенно. Но где-то в глубине души забрезжила слабая надежда на то, что однажды она сможет пережить эту трагедию и снова найти в себе силы жить и любить.
На следующий день пришел отец, который с болью и тревогой смотрел на дочь, не решаясь сказать ей о смерти Дарьи. Он видел, как тяжело дочери от потери ребенка и ему было страшно причинить ей еще одну боль этим страшным известием. Он смотрел на повзрослевшую дочь, и по его небритому лицу катились слезы, которые он даже не пытался скрыть, настолько больно и тяжело ему сейчас было. Вся боль и страдания любимой дочери стали его личной болью.
Он так и не смог ей сказать о Дарье, не решился, хотя прекрасно понимал, что рано или поздно сделать это придется.
« Но только не сейчас, пусть немного оправится от своей потери», – думал он. Но Вера словно догадывалась о беде, которая постучалась в двери их дома. Она вдруг вспомнила видение с матерью, которое посетило ее в тот бессознательный момент.
– Пап, а почему не пришла мама?- она пристально вглядывалась в его лицо, боясь услышать ответ, который уже стучал в голове.
– Вера, она не смогла прийти, – сдерживая себя, он отвернулся к окну. – Придет в следующий раз.
– Папа.....Я все знаю, – произнесла она с трудом.
– Откуда? Кто тебе мог сказать? – он с тревогой смотрел на дочь, подтвердив ее догадку своим вопросом.
А она, глотая слезы, рассказала ему, что видела маму в тот момент, когда находилась между жизнью и смертью после своего падения. Слова Дарьи о том, что она умерла Вера забыть не могла.
Ульяна приходила каждый день. Глаза её были полны раскаяния и боли за сына. Она молила у дочери прощение за него и его поступок. Вера молчала, не в силах ни простить, ни осудить. В её сердце поселилась пустота, которую ничто не могло заполнить.
Дима в больницу не приходил. Вера не знала, что он чувствует, что думает, да и не хотела знать. Его ярость разрушила все, что у них было. Доверие, любовь, общие мечты – все обратилось в пепел. Она не понимала, как человек, который клялся в любви, мог причинить ей такую боль.
После выписки она не вернулась в их дом, хотя Ульяна и уговаривала идти жить к ней. Она уверяла дочь, что Дима пропал из дома после того случая и не показывается на глаза. Но Вера чувствовала, что не сможет больше находиться в месте, где все напоминало о случившемся, она не хотела столкнуться там со своим бывшим, понимая, что может не выдержать и простить ему то, что прощать нельзя. Да и кому она там была нужна? После твердого "нет", Ульяна купила ей однокомнатную квартиру, упросив не подавать на сына заявление в полицию. Вера не хотела воевать с тем, кого совсем недавно считала любимым.
Она вернулась домой к отцу, который взял на себя заботу о детях.
– Доучишься, а потом уйдешь жить куда хочешь, а сейчас ты нужна нам,– Виктор смотрел с тревогой на младшеньких, которые после смерти матери враз повзрослели. В доме стояла тишина. Они приходили со школы и закрывались каждый в своей комнате.
Это было невероятно тяжело, каждый день был полон боли и воспоминаний. Но Вера решила, что должна выжить, должна найти в себе силы жить дальше. Она знала, что впереди ее ждет долгий и трудный путь, но она верила, что однажды сможет снова почувствовать себя счастливой.
В беде ее поддерживала Юлька, которая не отходила от подруги ни на шаг, поддерживая и утешая. А еще каждый день звонил Женя, обещая приехать на выпускной и увезти в город.
– А Димка пусть боится, я ему не прощу того, что он с тобой сделал. Я ведь обещал защищать вас.
Вера знала, что так оно и будет: Женя слов на ветер не бросал.