Моя настойчивость и образцовая дисциплина во время Великой Уборки, видимо, не остались незамеченными. Однажды утром Сергей, наш Царь-умелец, появился на балконе с какими-то железными штуками, дрелью и доской. Мы с Рысью, разумеется, устроились на подоконнике в гостиной, чтобы наблюдать за процессом. Рик тыкался носом в стекло, оставляя слюнявые разводы, а Котя, проявив неожиданный интерес, устроилась на табуретке в прихожей, откуда был виден балкон, но не долетали сквозняки.
— Ну что, войско, — провозгласил Сергей, сверкая начищенной до блеска лысиной. — Будем обустраивать форпост!
Он прикрутил к стене прочную полку, достаточно широкую, чтобы на ней мог уместиться даже я в полном бэтменском развороте. Потом появился домик — не просто коробка, а настоящая деревянная крепость с двумя входами и съёмной крышей для удобства обслуживания. Мы, не дыша, наблюдали за рождением нашего будущего царства.
Но настоящий восторг вызвала Маша. Она достала спицы и клубок мягкой, голубой, как небо, пряжи. Её пальцы двигались с магической скоростью, и вскоре на дне домика засиял пушистый, невероятно уютный коврик, связанный с любовью.
— Ну вот, — сказала Маша, застилая коврик в домик. — Теперь тут будет по-настоящему уютно.
Дверь на балкон была открыта настежь. Наступил торжественный момент. Мы переглянулись. Кто первым ступит на новую территорию? Рысь, с присущим ей достоинством, сделала вид, что её это не интересует, но кончик её хвоста выдавал нервное подёргивание. Рик был слишком взволнован и мог всё испортить неуклюжим движением. Котя лишь мудро щурилась из прихожей.
Честь первооткрывателя выпала мне. Сделав вид, что это рядовой выход, я грациозно шагнул на балкон. Запахи ударили в нос, но теперь они были не пугающими, а знакомыми. Это была моя территория. Наша территория.
Я запрыгнул на полку. Вид отсюда открывался стратегический! Я видел всё: машины, людей, того самого рыжего кота Ваську на балконе напротив (я презрительно фыркнул в его сторону), голубей на карнизе. Я был королём мира! Нет, не королём. Бетменом, наблюдающим с высоты за своим Готэмом.
Рысь, не выдержав, последовала за мной. Она выбрала домик. Она обошла его вокруг, обнюхала, залезла внутрь, покрутилась на волшебном коврике и, наконец, улеглась, свесив лапу через порог. Её вид говорил: «Это моя новая резиденция. Вы все здесь мои гости».
Рика мы пускали на балкон только под присмотром. Его энтузиазм мог сравниться только с его неуклюжестью. Он тыкался носом во все щели, пытался лизнуть ветер и, пару раз, чуть не снёс наши владения мощным вилянием хвоста. Но он был счастлив просто находиться рядом с нами.
Котя вышла на балкон лишь однажды, в тихий, солнечный полдень. Она обошла его по периметру, тщательно всё обнюхала, потёрлась щекой о косяк двери, оставив свою метку, и удалилась обратно в квартиру. Её дело было сделано — она благословила эту территорию и поставила её под нашу общую защиту.
Так балкон из Запретного мира превратился в Наш Форпост. В империю, созданную для нас руками наших двуногих.
У каждого из нас была здесь своя роль. Я был Наблюдателем. Часами я мог лежать на полке, следя за уличным движением, фиксируя появление новых птиц или подозрительную активность Васьки. Это была не просто лень — это был труд. Я вёл визуальную разведку местности.
Рысь была Хранителем Очага. Она почти не покидала домик, превратив его в свой личный тронный зал. Она спала там, вылизывала там свою роскошную шубу и с высоты своего положения наблюдала за моими «плебейскими» наблюдениями.
Балкон стал нашим общим достоянием, местом силы и умиротворения. Здесь мы все нежились на солнышке, растянувшись кто на полке, кто в домике. Здесь мы наблюдали за первым снегом, робко падающим с неба, и за весенним дождём, стучащим по крыше. Здесь мы вместе, каждый на своём посту, встречали рассветы и провожали закаты.
А если кому-то из нас требовалось уединение, чтобы подумать о вечном или просто всласть поспать, не боясь быть потревоженным, мы забирались в домик. Внутри, на мягком мамином коврике, пахнущем любовью и домом, было тихо и абсолютно безопасно. Даже Рысь иногда позволяла мне залезть внутрь и устроиться в противоположном углу, и мы молча лежали там, слушая, как за стеклом гудит большой город, но он был нам уже не страшен.
Мы были в своей крепости. В нашем форпосте. И мы знали, что это место, созданное для нас с такой любовью, — самое безопасное и уютное место во всём Готэме. Даже лучше, чем диван Царя. Хотя... это оставалось между нами. Чтобы не ранить его чувства.