Из банка до дома чета Самойловых шла пешком. Тамара правой рукой опиралась на согнутую в локте руку супруга, а левой придерживала перекинутый через плечо ремешок сумочки. Колючий декабрьский ветер сдувал с крыш домов снег и швырял его им в лицо. Тамара щурилась, нагибала голову, отворачивалась, но это мало помогало. А Владимир, казалось, не замечал ни ветра, ни снега в своей тёплой дублёнке и шапке-ушанке. Он наслаждался зимней прогулкой хоть и выглядел немного задумчивым.
Глава 96
- Том…
- Ааа…
- Мы с тобой часто ходили вот так? – спросил Владимир.
- Гуляли?- переспросила его Тамара.
- Да, гуляли.
- Не часто…, но бывало…, - ответила Тамара.
- Не часто…, - с какой-то грустью произнёс Владимир.
- Вов, у нас на прогулки времени не было. Ты работал…, я…, дети…
- А в выходные?
- В выходные…, то дождь, то снег, то мороз…, то дача…
- У нас есть дача? – удивлённо спросил он, и даже остановился.
- А чего ты удивляешься? Мог бы догадаться, уж если не помнишь.
- Догадаться?
- Соленья, варенье, компоты…, банки без этикеток…, - Тамара перечисляла явные приметы.
- Я как-то…, ну, да…, какой же я невнимательный…
- Ты внимательный…, только у тебя мозги другим забиты, не до наблюдений тебе. Ты, как в болоте, погряз в Васькиной жизни, и никак не можешь оттуда вырваться. Ты живёшь Васькиной жизнью…, - усмехнувшись, сказала Тамара
- Это так заметно?- не веря своим ушам, спросил он.
- Заметно…, очень заметно.
- В чём?
- Да во всём. Ты даже пуговицы на рубашках расстегиваешь не так…, как раньше расстегивал…., со шнурками на ботинках сегодня возился….
Владимир шёл какое-то время молча.
- Том…
- Ммм…
- Мы с тобой уходили на работу вместе? – спросил он.
- Да, когда как. Иногда вместе, иногда я позже …, иногда я вообще дома сидела с детьми, когда они болели…, - ответила Тамара. - А что? Почему ты спрашиваешь? – спросила она.
- Я не помню, ни как ты меня провожала, ни как встречала.
- Ну, наверное, как Ваську…
- Как Ваську? Васька уезжает на работу, когда в особняке все спят. Ну, кроме поварихи. Он встаёт рано, принимает душ, завтракает один и в холдинг…
- Один? А жёны?
- Я не знаю, как остальные, но Геля его не провожала. Спала. Она вставала в девять.
- Ну, хоть встречала?
- Да, встречала…, - Владимир как-то странно усмехнулся, вспомнив видео этих встреч.
- А дети?
- Дети в Лондоне.
- Ну, а когда приезжали? Они что, отца не ждали с работы…, не встречали?
- Ждали. Сидели в гостиной и ждали. Он в гостиную заглядывал перед ужином, интересовался их самочувствием, спрашивал, чем занимались, что делали, где были…, вручал им подарки и шёл в свой домашний кабинет работать.
- Бедные мальчики…, бедные дети…, - прошептала Тамара.
- С чего вдруг они стали бедными, - удивлённо посмотрел Владимир на супругу.
- Ну, как? Мам рядом нет. Папа пришёл, по головке погладил, подарочек в руки сунул и ушёл. Ну, за ужином ещё немного пообщается…
- У них есть няни, гувернантки. Они под постоянным присмотром. Их развлекают, возят по музеям, зоопаркам, театрам, центрам этим всяким…
- Ну и жизнь у Васьки, - чуть помолчав, сочувственно произнесла Тамара.
- А что не так? Обычная жизнь миллиардера. Я тебя не понимаю, Том.
- Жизнь миллиардера. А ты, Володь, вспомни себя. Вспомни, как ты приходил домой. Вспомни, с каким визгом неслись в прихожую Серёжка с Сашкой…, как они бросались к тебе, как висли у тебя на шее. Вспомни, что ты чувствовал. Как ты их обнимал и целовал, и как светились у тебя глаза при этом.
- А ты?
- А я стояла, смотрела и ждала…, ждала своей очереди…, чтоб обнять…, поцеловать…, спросить, как прошёл день, как ты…
- А мама?
- А к маме ты подходил сам. Сам делился с ней всем…, любовью…, радостью…, неудачами…, всем…
- Да? Так было? А я завидовал Ваське…, - признался Владимир.
- Чему завидовал? Несчастный он человек, хоть и богатый…, - сказала Тамара, поднимаясь по ступенькам и подходя к двери своего подъезда.
«Почему она считает его несчастным? Я не чувствовал себя несчастным там…, в Москве…», - задумался над словами супруги Владимир.
**** ****
Трофим сидел перед Романом Андреевичем в его просторном кабинете и отвечал на бесконечные вопросы.
- Трофим Иванович, и всё-таки, почему вы сразу не позвонили в полицию и не сообщили о своей находке? - сверлил глазами его следователь.
- Тайга не Москва, в ней проспектов нет, на вездеходе-то не везде проедешь. А ему помощь нужна была срочная. Он был без сознания…, измождённый…, весь фиолетово- бордовый, в синяках, ранах и ссадинах, искусанный мошкой и комарами, грязный, мокрый и продрогший. Он вполне мог и не дождаться ни кареты скорой помощи, ни полицейских, ни спасателей. Я решил не тратить зря время на ожидание.
- А вы, Трофим Иванович в тайге что делали?
- Собирал ягоды, грибы, целебные травы. Бабка у меня травница…
- Для неё собирали? - перебил Трофима Роман Андреевич.
- Нет. Для себя и соседей. В нашей глуши доктора днём с огнём не сыщешь. А бабка моя, умерла, царство ей небесное, - Трофим перекрестился.
- Травами лечили, значит…
- Травы, бульоны из дичи, рыба…, вначале с ложечки кормил. Потом он сам держать ложку левой рукой научился. На правую руку пришлось шины наложить…, - говорил Трофим без бахвальства.
- Почему вы держали его у себя? – спросил Роман Андреевич.
- А я не держал. Двери открыты. Хочешь - иди, хочешь - оставайся. А куда идти? Он имени своего не помнил, когда очнулся.
- А когда вспомнил?
- Не знаю. Это вы у него спросите.
- Он вам говорил, кто его так избил?
- Нет. Я думаю, что он и не видел нападавших. Его так по голове трахнули чем-то…, у него вся голова была в крови, что я даже подумал, не проломили ли череп. К счастью, череп целым оказался... Но громилы были жестокие. Вот, - Трофим вытащил из кармана верёвку и положил её на стол перед Романом Андреевичем. – В кармане его грязных джинсов лежала.
- Верёвка? Зачем она ему?
- Следы от верёвок были и на руках и на ногах. Этой были связаны ноги.
- А где другая?
- Обрывки лежат под камнем, возле железнодорожного полотна.
- Обрывки?
- Он перетёр верёвку о камни.
- Вы спрятали обрывки?
- Я все его следы почистил…, ради его и своей безопасности. Мало ли что…
- Вы знали, что он богат?
- Узнал из передачи «Тёрка».
- Хайман сам попросил, чтобы вы его привезли в Москву?
- Нет. Я ему предложил.
Из скупых ответов Киселёва Роман Андреевич составил своё представление о произошедшем. Но его мучил вопрос, почему соседи в деревне молчали…, они же всё видели? Задавать этот вопрос Киселёву он не стал, решил сначала выяснить, что же это за травник такой, Киселёв Трофим Иванович, в паспорте у которого стоит Екатеринбургская прописка, а живёт он, как сам утверждает в деревне в бабкином доме. Роману Андреевичу показалось странным ещё и то, что он до сих пор в Москве…
- И последний вопрос. Почему вы не уехали в деревню? – спросил он.
- Аркадий Борисович предложил мне поработать у него в холдинге, и я согласился.
- То есть в деревню вы не вернётесь?
- Не знаю…
- Знаете, Трофим Иванович, я рассчитывал узнать от вас больше…, - сказал Роман Андреевич, закрывая свой блокнот в котором делал пометки во время разговора.
- Если бы я знал больше, то рассказал бы, - ответил Трофим, забирая из рук следователя подписанный пропуск.
Трофим вышел из кабинета. В коридоре его ждал Хайман.
- Долго он с тобой беседовал, - сказал Хайман, вставая с кресла, в котором расположился.
- Да, - Трофим махнул рукой, - гонял как первоклассника на уроке. И вопросы задавал такие, которые к делу совсем не относятся, - говорил он, шагая с Аркадием Борисовичем по коридору.
- Например?
- Например, последний. Почему я до сих пор в Москве? Какое ему дело до наших с тобой отношений, а? Ну, гостил ты у меня…, теперь я гощу…, кому какое дело…, - раздражённо сказал Трофим.
- А ты что ему ответил?
- Сказал, что получил от тебя предложение поработать в холдинге и согласился…, - они остановились у лифта и замолчали, так как были не одни.