После новогодних каникул полковник Дмитрий Кислицын перестал выходить на связь. Ушел на специальную военную операцию 9 января, сообщили коллеги. Но когда на излете лета на аватарке друга «Новороссийского рабочего» появилась фотография Цемесской бухты, мы смогли выдохнуть. Значит, вернулся. И — живой!
Мама ничего не знала
И вот я сижу в кабинете полковника Кислицына и рассматриваю боевой шлем с нашивкой «Добрый». Это позывной Дмитрия Николаевича на СВО. Друг «Новороссийского рабочего», начальник второго пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Главного управления МЧС России по Краснодарскому краю полковник внутренней службы Дмитрий Кислицын за шесть месяцев он прошел путь от рядового до командира подразделения. Как это было?
Обложку последнего номера «Новороссийского рабочего» уходящего 2024 года украсила фотография отряда новороссийских пожарных. Коллектив «НР» единодушно признал командой года этих отважных ребят, которые тушили горящую свалку, а затем и реликтовый лес Сухой щели в июле 2024-го. «Да много чего тушили. Прошлый год был сложным», — рассказывал в финальном интервью года журналисту Дмитрий Кислицын, начальник второго отряда.
— Я всегда готов быть полезным своей Родине, если поступит приказ, — говорит начальник и приоткрывает дверь подсобки, где теперь хранятся его гигантские сумки с военным обмундированием.
Сегодня, возможно, я одна из немногих, кто узнает, что было на душе у полковника, когда он планировал окунуться в жизнь военного.
— Мама Галина Васильевна ничего не знала, — рассказывает Кислицын. – Они с отцом живут в другом городе. Я продолжал с ними регулярно общаться, только посредством другого мессенджера. Рассказывал, что у меня все хорошо, что живу и работаю, как прежде. Признался только когда вернулся в Новороссийск. Мама тогда распереживалась, говорит, что все эти полгода что-то чувствовала. И, конечно же, молилась за меня. А сейчас каждый раз меня спрашивает, где я, в Новороссийске ли? – рассказывает мой собеседник.
Путь от солдата до начальника
— Простите меня, Дмитрий Николаевич, за прямоту, задам неудобный вопрос. Обыватели говорят, что туда идут или за деньгами или за звездочками. А вы зачем пошли «за ленточку»?
— Звездочек, как видите, больше не стало. О том, что и я должен быть там, осознавал с самого начала специальной военной операции. Я ведь военный по крови: отец воевал в Афгане, дед принимал участие в боях за Курск. Как вы знаете, люди нашей профессии нужны были тут. Когда закон позволил идти на войну и нам, я пришел в военкомат и заключил договор с Министерством обороны. Ушел добровольцем. Прошел обучение в учебном центре «Кубань» в Раевской и в еще одном центре на границе. И оказался на «передке» — на Северском направлении (ЛНР). Начал с обычного солдата. Затем меня назначили командиром инженерно-саперного взвода, потом заместителем начальника штаба отряда. И финальная должность — начальник штаба «Барс-16».
— Вы, пожарные и спасатели, имеете хорошую физическую подготовку. Что все же пришлось осваивать в учебке?
— Тактическую медицину, в первую очередь. Да, мы, спасатели, научены оказывать первую помощь. Но характер травм наших пострадавших все же другой. У нас рвутся газовые баллоны, а на СВО дроны. Я понимал, что мне нужно обновить знания по тактической медицине, по технике накладывания жгутов. Потому что главная задача при оскольчатом поражении – не вытечь.
И смерти смотрели в лицо
— Первый шок, когда оказались на передовой, был от чего?
— Не было вообще. Мне было понятно, что я еду не в санаторий.
— Какой была реакция на первый взрыв снаряда, мины?
— На второй день пребывания «за ленточкой» прилетел беспилотник, все успели спрятаться, а затем сбили «птичку». Потом мы не раз попадали под минометные обстрелы – по нам работала артиллерия. Все остались живы. Слава Богу.
— Где вы там жили, где спали?
— В разбитых зданиях и в блиндажах, спали в спальных мешках, на остатках кроватей. У нас была буржуйка, все было, в принципе, хорошо. Я понимал, что номеров люкс у нас не предвидится, готов был ночевать и в блиндажах.
— Какую задачу поставили перед вашим батальоном?
— Основная задача — удержание позиций, работа по средствам радиоэлектронной борьбы, выявление целей противника, уничтожение этих целей. Перекрывание своих позиций.
— Смотрели ли смерти в лицо, пришлось ли вам спасать товарища?
— Спасали наших ребят с ранениями, эвакуировали 200-х, 300-х. Несли на руках, на носилках, передавали в автомобиль, а тот уже вез к ближайшему медику, чтобы оказать полноценную первую помощь, чтобы раненый мог дотянуть до госпиталя.
Миллиардеры тоже с нами
— Какая помощь нужна фронту? Чего там вообще не хватает?
— Не хватает БПЛА. У нас в отряде был удивительный человек – заместитель главы города Московской области. Он был специалистом по БПЛА – конструировал их, мог ими управлять, привлекал средства на их создание. Он стал командиром роты БПЛА и успешно выполнял задачу все эти полгода. Очень эффективный боец!
— Удивительно слышать о том, что на СВО идут чиновники…
— Да, я встречал там и чиновников. И вообще на СВО немало богатых и успешных людей, которые посчитали, что могут приносить пользу фронту, и пришли туда самыми обычными солдатами.
— Знакомые рассказывают разные истории, что у людей сдают нервы, кто-то начинает там злоупотреблять спиртным. Вам можно было употреблять алкоголь?
— В нашем отряде был полный запрет на спиртное. У солдата должна быть свежая голова, чтобы принимать верные решения, которые спасут жизнь тебе и твоему батальону. Я лично не пью и не курю. Я же профессиональней спортсмен (чемпион мира по пауэрлифтингу, — прим. авт.), алкоголь со спортом несовместим.
