- Брезгуешь, что –ли? – в хрипатом голосе читалась угроза.
Камера временного содержания напоминала ночлежку для бомжей- темно, сыро, отвратно. Но самое ужасное - это стойкая вонь, ужасная смесь пота, человеческих выделений и немытых тел.
Сколько их здесь было? Андрей никак не мог привыкнуть к темноте, чтобы понять это. Тусклая лампочка в металлическом плафоне давала света разве что не наткнуться на чью-то руку или, ещё хуже, на отходное место.
- Немой или оглох? – мощный толчок в грудь свалил Андрея с ног.
- Монгол, дай-ка я спрошу, он у меня быстро уважать старших научится! – пролаял писклявый голос.
- Погоди, мы ж не звери.
Ржание огласило всю камеру.
Почти сразу же в металлическую дверь замолотила резиновая дубинка.
- Эй, вы! Тише там. Не нарушать режим.
- Слышь, чё начальник сказал? Режим нарушать нельзя, а ты нарушаешь! - тот, который с писклявым голосом, подлез прямо к лицу Андрея, обдавая его смрадной вонью гнилых зубов.
Глаза, наконец, привыкли с полумраку, и Андрей смог разглядеть невысокого тощего пацана с щербатым ртом. Состроив, насколько это возможно, свирепую гримасу, пацан не удовлетворился и, выпрямившись, стал, как одержимый, отплясывать вокруг зажавшегося на полу Андрея чечётку. Наглая ухмылка не сходила с его физиономии, чувствуя за спиной поддержку сокамерников, он всё больше бесновался.
- Будь, что будет, - пронеслось в голове у Андрея. Резким рывком обеих рук он повалил пацана на спину. Ярость кипела в нём с такой силой, что уже никто не мог удержать, он бил и бил по чём попало, не замечая яростных ударов в ответ.
Когда в камеру ворвался охранник, на Андрее не было живого места. Лицо заплыло и превратилось в тыкву, страшную и безобразную, такую которой пугают детей на Хэллоуин, с уродливым оскалом от края до края и бешенными светящимися глазницами. Пальцы, сжатые в кулак, никак не хотели расправляться, сбитые костяшки разбухли, кровь капала на бетонный пол, а он даже не замечал этого. Тяжело дыша, зажатый как пружина, в любой момент он мог распрямиться, чтобы бить снова и снова, снова и снова. Разодранное лицо с заплывшими глазами породило зловещую маску, один взгляд на которую не оставлял никаких сомнений, что он пойдёт до конца, до самого конца.
Присмиревшие уголовники расползлись по шконкам, кто-то отвернулся к стене, а кто-то с уважением поглядывал, как Андрея уводят.
- Слышь, брат! Не ожидал! – хрипатый голос Монгола добрался до его сознания, а потом засовы глухо закрылись и он обвис на руках охранников, теряя последние крохи реальности.
******
Нарушая все правила, Катамадзе сообщил Алле о ночном происшествии в камере.
- Вы посадили его к уголовникам???
- У нас не санаторий и отдельных номеров нет.
- Мне нужно свидание с мужем.
- Только завтра.
- Если я буду ждать до завтра, то тебе придётся завести дело и на меня!
- Это почему же?
- Потому что в моих руках важный свидетель, а может быть, и убийца. Речь идёт о жизни моего мужа и я церемониться не буду!!!
- Что ты хочешь?
- Свидание с Андреем в обмен на Кирилла Королёва.
Длинная пауза повисла между ними. Катамадзе, яростно жестикулируя, проклинал тот день, когда ему поручили вести дело мужа Аллы Вяземской.
Наконец, выплеснув гнев, он ответил,
- Хорошо. Сегодня в двенадцать у меня. Не опаздывай.
- Не сомневайся, буду вовремя.
- И… это…., Алла Владимировна, - замялся Катамадзе, - Не надо брать с собой Петренко.
- Ага! Так я тебя и послушала!!!
Короткие гудки зазвенели в голове у следователя.
- Что за женщина? Чёрт в юбке! - воскликнул он, восхищаясь её настойчивостью и напором.
Продолжение следует...