Эта песня родилась не в студии. Она вырвалась на свободу с нашей с Адамом кухни — между протухшими кабачками, подгоревшей кашей и сводом жёстких медицинских запретов. Это не просто шансон. Это — наш с ним манифест. Не против врачей или диет. Против тоталитаризма тарелки с гречкой, которая становится границами всего мира. Я спела не о еде. Я спела о свободе. О том малом, украденном у болезни праве — спрятать фантик под кроватью. Высунуть язык системе. Ощутить себя не пациентом, а живым человеком, у которого есть свои, пусть и крошечные, секреты. И оказалось, таких, как мы, — тысячи. Тех, у кого холодильник разделён на «можно» и «нельзя». Тех, кто понимает, что солёный сыр — это не просто еда. Это — акт сопротивления. А смех сквозь слёзы — единственный рецепт, который не запретит ни один врач. «Кабачки протухли» — это не «про диету». Это — про жизнь. Ту, что продолжается, даже когда кажется, что всё запрещено. «Кабачки протухли, каша подгорела…»
(кухонный манифест в четырёх строфах) 🍽️