- Чем Вам уборщица не угодила? - коллегам не нравится, что я не даю уборщице смотреть в мой ноутбук

С детства я понял, что я – жаворонок. Я рано просыпался всегда. А в школу я стал ходить сам уже в 1 классе.

Мои родители спали, когда я уже поднимался с кровати и был бодр и весел. Папа даже не видел и не слышал, как я ухожу. Мама только сквозь сон желала мне удачного дня. Вечером мои родители были активными, а я к тому времени уставал, хотел спать. В итоге провести вместе время мы могли только в выходные дни, но никак не в будни. С годами не изменилось ничего. Я так и продолжил рано вставать. И за счет этого у меня никогда не было проблем с опозданиями. Я всегда приходил вовремя на учебу, а потом и на работу.

Около года назад я устроился на работу в небольшую частную фирму. В крупной корпорации у меня не было той возможности проявиться и сделать какие-то вещи по-своему.

- У нас можно планировать свой день самостоятельно, - сказали мне при приеме на работу. – Важно только не подводить коллег и соблюдать дедлайны.

Рабочий день в этой фирме начинался с 9 часов. Но даже к этому времени многие умудрялись не приходить. Часть коллег стабильно появлялась на работе в половине десятого.

- Разбитость какая-то, - жаловались многие утром. – Вчера опять поздно спать пришлось лечь.

Я не понимал этих проблем. У меня же все было четко. Только одно смущало не столько меня, сколько начальника.

- Вы как-то рано приходите, - сказал Денис Валерьевич один раз. – Почему так?

Я объяснил, что люблю рано вставать, ехать на работу тогда, когда не так много транспорта. И тогда же мы с директором договорились, что я могу приходить на работу раньше и заканчивать раньше.

- В этом случае Вы не будете сидеть просто так час, - сказал начальник, - сможете много полезного успеть. Вас же отвлекать никто не будет.

И я стал приходить к 7.30 в офис. Я сидел за компьютером, читал новости первые полчаса, а потом уже брался за работу. В это время никого не было. Только уборщица приходила. И появлялась она именно к тому времени, как я начинал работу. Меня не смущало то, что тетя Зина убирает. Нет, она не гремела ничем, ничего не портила. У нее была другая привычка, которая выводила меня из себя. Уборщица любила стать за моей спиной и начать комментировать то, что я делаю. Когда это впервые произошло, я никак не отреагировал. Я решил, что тете Зине просто скучно, поэтому она со мной решила поговорить. Но со временем эта проблема не исчезла, а только набрала новые обороты. Тетя Зина стояла за моей спиной по 10 или 15 минут каждое утро. Все это время она смотрела в монитор компьютера. Иной раз она молчала, но от этого легче не становилось. А когда-то она комментировала каждое мое действие. В итоге я не мог нормально работать, тратил час впустую.

Я какое-то время терпел, но потом решил как-то разобраться с этой ситуацией и изменить ее. Я решил начать с разговора с тетей Зиной. Но только намеков уборщица не поняла. И тогда я стал делать по-другому. Я начал закрывать ноутбук, когда в кабинет заходила уборщица. И делал я это, когда она останавливалась за моей спиной. Тетя Зина в этом случае начинала со мной говорить. И во время разговора она не убирала, а болтала. Тогда я стала выходить из кабинета, как только уборщица заходила. И это тетю Зину задело, что я понял по общению с коллегами. Через несколько дней такой практики на меня стали косо смотреть все, кто работал со мной в одном кабинете. А потом сослуживцы стали прямо говорить о своих претензиях.

- Чем Вам уборщица не угодила? – спрашивали они. – Что у Вас в компьютере такого секретного, что она посмотреть не может? Тетя Зина – отличная женщина. Не надо ее обижать. У нас в коллективе ее очень любят и ценят. И мы не дадим ее в обиду.

Мне не по себе стало от такого. Как я должен реагировать на столь странное поведение уборщицы? Почему я должен вообще с ней говорить о своих профессиональных обязанностях? Уже даже начальник в курсе той ситуации, что сложилась у меня и тети Зины. Но Денис Валерьевич мне ничего по этому поводу не говорит. Ему не до этих разборок. Только мои коллеги на них зациклились. Они такими темпами совсем перестанут со мной разговаривать. И это при всем том, что ничего страшного не случилось.