Одним из самых слабых мест советского флота во время Великой Отечественной войны было практически полное отсутствие специализированных десантно-высадочных средств. При этом советским морякам приходилось высаживать десятки десантов в самых разных условиях. В ходе военных действий, с эвакуацией промышленности и потерей ряда индустриальных районов, проблему решить было невозможно, приоритет безусловно был у танков, самолетов, пушек и снарядов.
Но в послевоенное время командование сделало вполне логичные выводы и в серию были отправлены несколько моделей десантных судов. Сильно мудрить не стали и скопировали основные американские образцы, все-таки именно американцы лидировали тогда в этой области. В СССР по ленд-лизу поставлялись десантные катера LCM-3 и LCM-6. Основной задачей была высадка морского десанта и тяжелой техники на оборудованное и необорудованное побережье, с ходу и в сложных условиях.
Скопировали главным образом суда семейства LCM, способные перевозить танки. LCM-3 мог брать на борт танк "Шерман", полное водоизмещение составляло 52 тонны, грузоподъемность-около 30 тонн (один средний танк, до 60 солдат или 27 тонн различных грузов). LCM-3 имел механизированную рампу, два дизельных двигателя Grey Marine по 225 л.с., работавших на два гребных винта. LCM-6 был длиннее на два метра, грузоподъемность выросла до 34 тонн, что позволяло принимать "Шерманы" всех модификаций или 80 солдат.
Конструкция была не особенно сложная, производство подобных судов наладили на многих судостроительных заводах (ССЗ №5 (затем Приморский ССЗ, Судостроительная фирма „Алмаз“) , г.Ленинград); Петрозаводский СЗ "Авангард" ; СРЗ №179 ( г. Хабаровск); СРЗ №29 (Латвийская ССР, г. Лиепая); Архангельский филиал "176-й Судоремонтный завод" ОАО "ЦС Звездочка", ССЗ "Красные баррикады" (Астрахань) ССЗ "Кама" (Пермь); Морской завод №7 (Таллин); ССЗ "Море"(Феодосия);"Азовская судоверфь", в Херсоне, Комсомольске-на-Амуре, Николаевске-на-Амуре и других), а количество построенных оценивается в сотни единиц. Точное количество выяснить уже невозможно, ибо в конструкцию вносились разнообразные изменения, использовались данные суда не только флотом, но и армией, пограничниками, народным хозяйством. Заказы на партии подобных судов размещались не только флотом, но и сухопутными войсками и различными министерствами. Большая часть катеров была построена в 1955—1960 годах. По современной классификации это корабли 4-го ранга.
Общее название семейства десантных катеров (самоходных барж) этого типа-«Танкист», объединяющее суда проектов Т4, Т4М, 306. Эти суда были универсальны и весьма востребованы, особенно на Дальнем Востоке, где главная проблема-логистика удаленных гарнизонов.
Данные по кораблям этого класса крайне противоречивы и отрывочны.
Скорее всего, Т4 строились по заказу сухопутных войск.
Проект 306 (1955) создавался именно для флота, он был чуть меньше, но лучше оснащен средствами навигации и связи, с увеличенной рубкой. Строили эти катера - ССЗ №5 (Ленинград); СРЗ №179 (Хабаровск), СРЗ №29 (Лиепая); Морской завод №7 (Таллин), ХСЗ ( Херсон) и завод в Азове.
Дальнейшее развитие шло в направлении увеличения грузоподъемности, улучшения мореходности и автономности. Воссоздание морской пехоты в мае 1963 года стала толчком для разработки нового сугубо флотского проекта десантных катеров типа 1785 и 1785Т (танкерный)(1966-1974 годы). Разрабатывал проект ЦКБ-51.
Десантные катера проекта «Танкист». Ленинград ССЗ №5 (проект Т-4: I,II вст.1957), Петрозаводский ССЗ (проект Т-4), Хабаровск 179 СРЗ (проект Т-4, 79 единиц проект Т-4М), Лиепая 29 СРЗ (проект Т-4М), Таллин Морской завод №7 (с 1.07.1968 7 СРЗ – 36 единиц проект Т-4), Благовещенск ССЗ им. Октябрьской революции (проект Т-4М), пос.Славянка «Славянский СРЗ» (проект Т-4), также в строительстве «Танкистов» отметились судостроительные заводы Комсомольска-на-Амуре, Николаевска-на-Амуре, Азова, Херсона, Астрахани в 1950—1960-х годах. Построено несколько сотен
проект Т-4/Т-4М («Т-36» проект Т-4)
Водоизмещение стандартное 56, полное 118,2 тонн. Размеры- по ватерлинии 17,3 м, длина наибольшая 19,82 (проект Т-4М – 21,0), ширина 5,56 (проект Т-4М – 5,56), осадка 1,22 (проект Т-4М – 1,55 м), средняя осадка с полным грузом 1,24 м. Высота борта 2,06 м. Трюм (грузовая палуба) - длина 11,5 м, ширина 3,6 м
Силовая установка- 2х150 л.с. дизели 3Д6 (проект Т-4М – дизели 3Д12 (РБК-1971) или 3Д12А по 300 л.с.), 2 ВФШ (проект Т-4М – 2 ВФШ в насадках), 1 ДГ ДГПН-8/1500 (проект Т-4М). Скорость полного хода 10 узлов (проект Т-4М - 8,6). Дальность плавания 270 миль. Экипаж-4 человека (проект Т-4М - 5)
Десантовместимость- 1 средний танк или 2 грузовых автомобиля или 125 человек или 40 тонн груза (проект Т-4М – 50 тонн груза)
Проект 306. ССЗ, Астрахань, 1955-60 гг. Количество неизвестно.
Водоизмещение 70 тонн (полное). Длина 17,0 м. Ширина 4,0-4,3 м. Осадка 1,0 м
Двигатели 1(иногда указывается 2) дизельный двигатель, 230 л.с. Скорость хода 8 узлов (максимальная). Дальность плавания 270 миль на 8 узлах. Автономность плавания 2 суток. Экипаж 3 человека
Десантовместимость- 1 средний танк или до 40 тонн груза или
20 человек десанта
Наличие герметичных междудонных и бортовых водонепроницаемых отсеков делало суда практически непотопляемыми. Баржи оборудованы ручным насосом для осушения отсеков, а также системой трубопроводов и ручным насосом для осушения кормового отсека и моторного отделения. В кормовой части баржи устроен небольшой кубрик для отдыха экипажа.
Катера типа Т-4 и Т-4М использовались почти на всех флотах страны как десантные плашкоуты, рейдовые самоходные сухогрузные баржи, рейдовые рабочие катера, пограничные катера обеспечения, большие сторожевые катера, рейдовые суда обеспечения, танковозы, самоходные десантные баржи. Пограничные катера обеспечения ранее классифицировались как вспомогательные суда, затем до 1973 как пограничные катера.
Собрать данные по всем "единичкам" труд непосильный и неблагодарный, сотни их служили и трудились по всей великой и необъятной, скромные и незаметные, но незаменимые труженики по выполнению различных задач флота, армии и народного хозяйства. Данные неполные и отрывочные. Даже обозначения (имена они получали редко) в добром десятке разновидностей.
Распределение катеров по флотам:
ДКБФ: БСС-6050, 44050, РБК-556, 557
КСФ: БСС-196050, РБК-2019, 2021-2023, 2026, 2028, 2029, зав.№15
КТОФ: БСС-205050, РБК-1955, 1956, 1959, 1962, 1964, 1968, 1969, 1971, 1977, 2079, 2139, 4072, ПСКА-755, 756, 757, 760, ВС-37 (МЧПВ), Т-20 (войска ПВО), инженерные войска (36, 141, 143, 148, 153, 154, 162, 168 , 170, 178 , 183 , 192, 195 , 197, 201 , 203, 204 , 206 , 208, 272 , 273, РБ-216, 224, 226, 230), СДБ-212, зав.№30, 401, 402, 4059, 4101
Амурская флотилия: ПСКА-754, 758, 762, МЧВВ ( БСК №777, ВС-50, 88, 89 , 95 , 96, 940, ПК-90, РСО-42), инженерные войска (РБ-231 и РБ-232), зав.№218, 2925, 2926
Каспийская военная флотилия: ДП-38, 39
1 катер проекта Т-4М попал в Эстонию (вст.1992, Лиепая 29 СРЗ (до 30.08.1996 Латвия АО «Тосмаре»)- патрульный катер БОХР PVL110, в марте 2007 передан волости Виимси
Камбоджа получила 3 катера проекта Т-4М в январе 1985 года ( №60-62).
Если бы не уникальная судьба одной из этих самоходных барж, о них вспоминали бы еще реже.
Известно о гибели в 1960 году двух таких судов. 17 января на берег штормом был выброшен Т-197, а 7 марта в Тихом океане был брошен Т-36. 12 февраля 1991 года в Аденском заливе при эвакуации ПМТО с острова Нокра затонул из-за заливания волнами БСС-219050. Это самые знаменитые эпизоды истории этих танконосцев.
Но именно Т-36 сохранил в народной памяти воспоминания о скромных десантных катерах и самоходных баржах на все руки.
Служил «Т-36» на курильском острове Итуруп, в мирное время работал на разгрузке судов, которым малая глубина и каменистое дно не позволяли подойти к берегу. Приписан был урожденный десантный катер к самому настоящему советскому стройбату. На нем был оборудован небольшой кубрик («такой, что в полный рост нельзя было подняться») с четырьмя койками, печкой-кухней и маленькой радиостанцией.
Тяжелую незамысловатую службу на судне несли четыре военных строителя сухопутных войск. Главный- 21-летний младший сержант Асхат Зиганшин. Фактически командир корабля с восьмимесячной подготовкой по вождению маломерных судов в южносахалинской школе старшин-рулевых.
Кроме него-два моториста, 20-летние рядовые Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский, и молодой 22-летний солдат-первогодок Иван Федотов, заменивший 4 января 1960 года заболевшего члена экипажа.
Зиганшин родом из посёлка Шентала Куйбышевской области, Крючковский из посёлка Турбов Винницкой области, Поплавский из посёлка Чемеровцы Хмельницкой области, Федотов- из села Богородское Хабаровского края. Обычные солдаты-срочники. В 1960 году в морфлоте служили 4 года, остальные-3 года.
К «Т-36» был также приписан радист Анатолий Лелетин, но за несколько дней до 17 января 1960 года он попал в госпиталь.
Условия были суровыми.
Оборудованных причалов на Итурупе отродясь не водилось. В заливе Касатка суда привязывали к рейдовым бочкам или мачте затопленного японского корабля. Жили мы не в поселке Буревестник, где базировался наш отряд, а прямо на барже. - А. Зиганшин
Жил экипаж прямо на барже, ибо в казарме было гораздо хуже, там "потолок ледяной, дверь скрипучая", за ночь под койку полуметровый сугроб наметало.
Перед сезоном зимних штормов, в декабре 1959, все 6 самоходные баржи в заливе Касатка вытащили на берег. Но ожидался запоздавший рефрижератор с грузом мяса и на дежурстве оставили «Т-97» младшего сержанта Петра Троцюка. Чтобы быстрее разгрузить долгожданное судно, в январе вернули на воду и «Т-36» Зиганшина.
При этом «Т-36» был "налегке", положенный десятидневный НЗ перед зимовкой вернули на склад и обратно не загрузили. На баржи закачали по полторы тонны солярки. В ожидании грузового судна самоходная баржа два дня занималась буксировкой с рейда к берегу бревенчатых сплоток, а с 15 января встала на небольшой ремонт. Тогда же Зиганшин получил на экипаж трехдневный паек. Все шло как обычно, 16 января, команда сходила в баню, а свободные от вахты Федотов и Поплавский посмотрели киносеанс в красном уголке.
Но уже вечером 16 началось ухудшение погоды, ветер, мокрый снег, волнение моря. На ночь «Т-36» был пришвартован к бочке на рейде (в примерно 150 метрах от берега), а рядом встал «Т-97».
В декабре 59-го все баржи уже вытащили тракторами на берег: начинался период сильных штормов - в заливе от них не укрыться. Да и ремонт кое-какой предстоял. Но тут пришел приказ о срочной разгрузке рефрижератора с мясом. "Т-36" вместе с "Т-97" опять спустили на воду. Наша служба и состояла в том, чтобы перебрасывать на сушу грузы со стоявших на рейде больших кораблей. Обычно на барже был запас продуктов - галеты, сахар, чай, тушенка, сгущенка, мешок картошки, но мы готовились к зимовке и все перенесли в казарму. Хотя по правилам на борту полагалось держать НЗ на десять суток...
Около девяти утра шторм усилился, трос оборвался, нас понесло на скалы, но мы успели сообщить командованию, что вместе с экипажем "Т-97" попробуем укрыться на восточной стороне залива, где ветер тише. После этого рацию залило, и связь с берегом пропала. Старались держать вторую баржу в поле зрения, но в снегопад видимость упала почти до нуля. В семь вечера ветер резко переменился, и нас потащило в открытый океан. Еще часа через три мотористы доложили, что запасы топлива в дизелях на исходе.
Я принял решение выброситься на берег. Шаг рискованный, но выбора не оставалось. Первая попытка оказалась неудачной: столкнулись со скалой под названием Чертова сопка. Чудом не разбились, смогли проскочить между камней, хотя пробоину получили, вода стала затапливать машинное отделение. За скалой начинался песчаный берег, на него я и направил баржу.
Мы почти дошли, уже касались днищем грунта, но тут закончилась солярка, двигатели заглохли, и нас понесло в океан.- А. Зиганшин.
После полуночи непогода перешла в шторм. В 8-30 оборвался трос, которым были соединены «Т-36» и «Т-97». «Т-97» понесло на середину бухты, но ее экипаж смог снова зацепить корму «Т-36» капроновым тросом. Однако вскоре лопнул трос, державший баржи у бочки и на судах пришлось самим рубить канат, чтобы избежать столкновения. Зиганшин по радио сообщил в штаб о срыве со швартовки.
Ситуация была рутинная, экипаж действовал по инструкции- были запущены оба двигателя, чтобы уйти от берега и не разбиться о скалы.Только встать на якорь уже не получилось, «думали отдать якорную цепь — а она вся замёрзла… нечем её отрубать». Ограничились остановкой двигателей. Тогда баржу стало сносить на берег и пришлось вновь запускать дизели. Так повторялось несколько раз в течении 10 часов борьбы со штормом.
По данным морского министерства США, в этот период в районе последующего дрейфа баржи бушевали сильнейшие штормы со скоростью ветра от 60 до 120 км/ч, высота волн достигала 12 м.
Берег уже почти пропал из виду, над судном то лил дождь, то шли снежные заряды. Все изменилось в полдень 17-го. Центр циклона прошел над Итурупом и судно стало нести не к берегу, а в океан.
Связь с берегом удалось восстановить только около 15-00, затем она прервалась либо из-за обрыва антенны либо из-за выхода их строя передатчика.
Зиганшин принял решение выбросить баржу на берег, но при столкновении со скалой судно получило пробоину и вода стала поступать в машинное отделение. Во время очередной попытки (около 22-00) закончилось топливо и двигатели заглохли.
Пробоину в машинном отделении удалось заделать с помощью доски и домкрата. Но ветром баржу унесло в океан.
Экипажу баржи «Т-97» повезло больше, они смогли успешно выброситься на берег.
На берегу, после двух полученных радиограмм, начали поиск баржи и ее экипажа. Еще во время шторма на поиски вышел сторожевой корабль пограничных войск, затем была использована авиация. Побережье прочесывали пятнадцать солдат.
«на берег Итурупа выбросило спасательный круг с нашей баржи и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером „Т-36“»
Командование решило,что баржа затонула, а экипаж погиб. Семьям солдат после завершения поисковых работ ушли извещения о пропаже без вести.
Тем временем экипаж пытался разобраться с ситуацией. Зиганшин сразу за два дня заполнил судовой журнал, а в кубрике бойцы нашли газету, согласно которой район, куда их уносило течением, с 15 января по 15 февраля закрывался для судоходства и полётов в связи с испытаниями межконтинентальных баллистических ракет.
Соответственно, до 15 февраля ожидать появления в этом районе кораблей и самолетов было нельзя, Зиганшин распорядился экономить продукты и воду. На второй день была проведена инвентаризация, у солдат было два ведра картофеля, пропитанного разлитой соляркой, буханка хлеба, полтора килограмма свиного жира (три фунта сала), полторы банки свиной тушёнки, остаток воды в чайнике ( двухвёдерный бачок с питьевой водой опрокинуло во время шторма), около килограмма пшена с горохом, пачки чая и кофе и примерно полсотни спичек. Еще 120 литров ржавой воды оставалось в системе охлаждения двигателей. Дефицит воды был самой большой угрозой. Бойцы использовали на палубе простыни во время дождя, отжимая с них дождевую воду. По другим данным, воду собирали на брезент.
18 января Зиганшин починил порванную штормом антенну, теперь «рация работала, как обычно». Только поймать сигналы советских радиостанций не удавалось. Через несколько дней удалось поймать радиопередачу, но, видимо, на японском. Потом сели аккумуляторы и надежд на радиосвязь не осталось.
На топливо для печки солдаты использовали доски от ящиков, пробковые спасательные пояса, спасательный круг, тряпки, обрывки бумаги, ветошь, доски от двух коек.
Дневной рацион снижался постепенно. Сначала каждому в день доставалось три картофелины, две ложки крупы и две ложки свиной тушёнки, затем по одной картофелине и одной ложке крупы на человека.
27 января экипаж отметил день рождения Крючковского. Все получили удвоенную порцию — по две картофелины и по две ложки крупы на человека. Имениннику подарили дополнительную порцию воды, но он поделил ее на всех четверых.
Тем временем баржа из Курильского течения попала в течение Куросио и еще дальше шла от берега. Через несколько дней баржа пережила еще один шторм.
Солдатам приходилось постоянно откачивать воду из трюма, а также скалывать лед с лееров, с бортов и рубки.
В свободное время бойцы читали книги, которые захватил с собой Федотов. Особенно роман Джека Лондона «Мартин Иден», его читали вслух, а потом обсуждали сюжет.
Через 15 дней закончились мясные консервы и теперь каждый день варили «суп» из картофеля. Затем «суп» стали варить раз в двое суток — одна картофелина и ложка свиного жира на четверых.
«Вечерами мы с надеждой рассматривали обрывок газеты с оттиском карты района, где проходили испытания баллистической ракеты. Нас не оставляла мысль, что корабли, возвращавшиеся из района испытаний, заметят нас»
В начале февраля закончились доступные материалы для топлива. Попытка добраться до топливных баков в затопленном трюме окончилась неудачей, трюм вычерпали, но топлива там не осталось. Тогда на растопку пошли кранцы (автомобильные покрышки, прикованные цепями к бортам баржи), их резали кухонным ножом. Одной хватало на неделю. Распиливание покрышки тупым ножом теперь стало основной работой экипажа.
«за несколько часов нож углублялся в покрышку на два сантиметра»
День Советской армии (23 февраля) отметили без «супа», зато выкурили последний табак. Последнюю картофелину съели 24 февраля. Запасов еды хватило на 37 дней.
Теперь в ход пошел разнообразный "эрзац". Кожаные ремни, нижние (кожаные) части кирзовых сапог, хозяйственный веник из побегов бамбука, мыло, зубной порошок (по другим источникам — зубная паста), кружочки кожи под клавишами гармошки и отделка ее картонных мехов ( солдаты шутили-«мясо первого сорта: без гуталина»).
Кожу от кирзовых сапог Зиганшин сначала испытал на себе («Я съем её первый, и если через сутки не заболею, значит, её можно есть и вам. Вот так»).
Мы его [кожаный ремень] порезали в лапшу и стали варить из него «суп». Потом сварили ремешок от рации. Стали искать, что ещё у нас есть кожаного. Обнаружили несколько пар кирзовых сапог. Но кирзу так просто не съешь, слишком жёсткая. Варили их в океанской воде, чтобы выварился гуталин, потом резали на кусочки, бросали в печку, где они превращались в нечто похожее на древесный уголь, и это ели.
Пытались добыть еду и в океане, из капронового каната сделали леску, выточили рыболовный крючок из гвоздя и блесну из консервной банки.Но поймать ничего не получилось. Попытка зацепить проплывавшую мимо двухметровую акулу также успехом не увенчалась.
2 и 6 марта солдаты видели проходящие мимо корабли, но ни клотиковым огнем , ни ручной сиреной не смогли привлечь их внимание.
4 марта солдатам удалось выловить стеклянный шар-поплавок от японских рыболовных сетей. К нему прикрепили гильзу с запиской о происшествии и сделанный из куска холста флаг ВМФ СССР, затем вернули поплавок в море.
Средняя температура воздуха составляла в период дрейфа от 0 до 7 градусов Цельсия, а спокойной погоды выдалось всего 5 дней из 49. Измученные голодом и дрейфом солдаты сшили из одеял большой спальный мешок, где можно было спать вместе, сохраняя тепло. Состояние людей ухудшалось, у ослабленных солдат появились слуховые галлюцинации.
Зиганшин старался поддерживать оптимизм и надежду в своем маленьком отряде, он до конца вел бортжурнал, кроме того дни дрейфа отмечали на стенке. Но все равно на день просчитались, не учли високосный год.
7 марта примерно в 2 часа дня с баржи было замечено третье судно, но и оно прошло мимо.
Затем Зиганшин сделал запись о появлении самолётов и вертолётов. К этому времени у дрейфующих оставалось всего три спички и один сапог.
Как писали американские газеты, «грузовую палубу десантной баржи покрывало от двух до четырёх футов воды» («The well deck of the landing craft was awash with two to four feet of water»), на плаву судно держали бортовые водонепроницаемые отсеки.
За период дрейфа баржа была отнесена от острова Итуруп на расстояние 1700-1900 км.
7 марта 1960 года около 15-00 баржа была обнаружена патрульным самолётом американского авианосца «Кирсардж», направлявшегося из Йокосуки в Сан-Франциско. Баржа находилась в 15 милях по левому борту авианосца. По внешнему виду американцы идентифицировали танкодесантный катер типа LCM. Авианосец немедленно изменил курс и направился к обнаруженному судну.
Два самолёта Grumman S-2 Tracker( пилоты Глен Конрад и Дэвид Мерикл) сделали над баржей круг и улетели, а через некоторое время появились два вертолёта. Командир авианосца увидел на барже людей, прислонившихся к надстройке.
Первым на борт авианосца был доставлен Зиганшин. Младший сержант, как старший на судне, планировал договориться с американцами про «запас горючего, воды, еды, карту», чтобы возвращаться домой «своим ходом». Покидать судно экипаж не планировал.
Однако состояние солдат, находившихся в ситуации крайнего истощения не оставляло выбора. Американцы обещали взять баржу на буксир или что «баржу заберёт другое судно». После этого на борт авианосца были доставлены и остальные солдаты, к сожалению, бортжурнал был забыт на барже, командир тогда больше беспокоился о трех стаканах дождевой воды, оставшейся на борту.
«Кирсардж» честно пытался в течение часа взять баржу на буксир, но не смог. Позже советский военно-морской атташе в США рассказал Зиганшину, что «Т-36» была потоплена, чтобы не создавать угрозы судоходству.
Спасённым предложили бульон, белый хлеб и кофе. Американцев поразило достоинство и выдержка, которые демонстрировали советские солдаты, сохранившие человеческий облик и самодисциплину. На еду никто не набрасывался, тарелки и кружки спокойно передавали товарищам, ели понемногу, как и требуется после длительной голодовки. Опыт детей войны, однако.
После еды спасённых повели в душевую, лишь там Зиганшин потерял сознание и очнулся уже на койке в лазарете.
Согласно отчета главного врача авианосца Фредерика Беквита, солдаты потеряли в весе от 30 до 35, до 40 фунтов (14—16 кг) каждый.13 марта все четверо были переведены из лазарета авианосца и размещены в двух каютах. На пятиразовом питании они за неделю прибавили в весе примерно по 7 фунтов (3 кг).
На авианосце никто не владел русским языком, а у стройбатовцев так же туго было с английским. Объяснялись на «ломаный русский» ( главный авиамеханик русского происхождения немного помнил родной язык). Американское министерство обороны сообщило о находке в пресс-релизе № 257-60 от 8 марта 1960 года. Советское посольство в Вашингтоне было поставлено в известность о спасении четырёх военнослужащих вечером 7 марта (в Москве было 8 марта). Языковой барьер привел к искажению фамилий солдат, более того, первые дни американские СМИ писали, что спасенные первым делом попросили водки (вода и водка для американца на слух одно и то же, но второе слово он точно знает).
Только на третий день на борт авианосца с Гавайских островов был доставлен переводчик.
12 марта 1960 года газета «Известия», со ссылкой на агентство Юнайтед Пресс Интернэшнл, первой в СССР сообщила-
«6 марта американский самолёт, нёсший в Тихом океане патрульную службу для авианосца, обнаружил на поверхности океана лёгкую баржу. На ней находились четверо советских людей, сержант и трое рядовых военнослужащих. Последний раз они видели землю 18 января».
На следующий день «Известия» уточнили информацию и указали правильно фамилии и должности спасенных-
«указанная баржа была унесена в океан 17 января от одного из островов Курильской гряды».
По воспоминаниям Крючковского, официальное письмо о пропаже без вести пришло к его матери за 1—2 дня до сообщений о спасении в советских средствах массовой информации.
14 марта с Зиганшиным и его товарищами по телефону связался собственный корреспондент «Правды» в Нью-Йорке Борис Стрельников и предупредил о предстоящей встрече с иностранными журналистами.
15 марта «Правда» выпустила подробный материал о группе Зиганшина и их семьях.
«В течение 49 дней моряки носились по волнам, после того как их судёнышко длиной примерно в 15 метров, потеряв управление возле Курильских островов во время разыгравшегося шторма, было отнесено в открытое море»
На авианосец на двух самолетах Grumman C-1 Trader прибыли американские журналисты и 14 марта они впервые встретились со спасенными. Первая пресс-конференция оказалась короткой, у Зиганшина от волнения и перенапряжения ослабленного организма пошла кровь из носа. Позже он все-таки ответил на некоторые вопросы журналистов.
15 марта авианосец прибыл в Сан-Франциско. Два вертолета доставили советских солдат на берег, где их встретил представитель советского посольства в США Анатолий Кардашев. Встречали героев и около полусотни журналистов, включая трёх советских. Когда спасенных разместили в отеле по соседству с советскими журналистами, Федотов узнал, что у него родился сын.
Членам экипажа «Т-36» американское правительство предоставило гражданские костюмы, в которых они приняли участие в большой пресс-конференции. Мэр Сан-Франциско вручил героям символические ключи от города — до этого такие ключи получили только Галина Уланова и Никита Хрущёв.
16 марта 1960 года спасённым была направлена приветственная телеграмма от Никиты Сергеевича Хрущёва:
Младшему сержанту Зиганшину Асхату Рахимзяновичу, рядовым Поплавскому Филиппу Григорьевичу, Крючковскому Анатолию Фёдоровичу, Федотову Ивану Ефимовичу
Дорогие товарищи!
Мы гордимся и восхищаемся вашим славным подвигом, который представляет собой яркое проявление мужества и силы духа советских людей в борьбе с силами стихии. Ваш героизм, стойкость и выносливость служат примером безупречного выполнения воинского долга.
Своим подвигом, беспримерной отвагой вы приумножили славу нашей Родины, воспитавшей таких мужественных людей, и советский народ по праву гордится своими отважными и верными сынами.Желаю вам, дорогие соотечественники, доброго здоровья и скорейшего возвращения на Родину.— Н. Хрущёв. Москва, Кремль. 16 марта 1960 года
17 марта на первых полосах советских газет министр обороны СССР Р. Малиновский выразил благодарность командиру и личному составу авианосца «Кирсардж», а председатель Совета министров СССР Никита Хрущёв — мэру Сан-Франциско Джорджу Кристоферу и президенту США Дуайту Эйзенхауэру. 11 июня 1960 года военно-морской атташе СССР в США контр-адмирал Б. Д. Яшин через командующего 15-м дивизионом авианосцев контр-адмирала Ф. Брэдли передал экипажу «Кирсарджа» подарки от Министерства обороны СССР. Брэдли и командир авианосца «Кирсардж» Л. Таунсенд получили советские адмиральские кортики, ещё 14 моряков — золотые часы и фотоаппараты «Киев» и «Зоркий».
18 марта солдаты были отправлены самолётом в Нью-Йорк, где несколько дней отдыхали под присмотром врача посольства А. Н. Озеровой в советском особняке «Килленворт» в Глен-Ков (там размещалась советская делегация в ООН). Четверка получила от посольства по сто долларов на человека и потратила их во время экскурсии по городу. По настоянию Озеровой, вместо самолета солдаты 23 марта были отправлены в Европу на трансатлантическом лайнере «Куин Мэри». 28 марта они прибыли в Шербур и выехали в Париж. 29 марта на самолёте «Ту-104» участники героического дрейфа, вновь в военной форме, прибыли в Москву, где им была устроена торжественная встреча.
В Москве бойцы встретились c министром обороны СССР Родионом Малиновским, он подарил им штурманские часы, «чтобы они никогда не блуждали, никогда не теряли курса».
«За проявленное мужество при выполнении воинского долга и стойкость в борьбе с силами стихии» солдаты были награждены орденами Красной Звезды, которые им вручил заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР Демьян Коротченко. Всем четверым был предоставлен двухнедельный отпуск на родину. Затем они 40 дней отдыхали и долечивались от последствий длительного голодания в военном санатории в Гурзуфе.
Здесь они получили предложение поступить в Мореходное училище ВМФ в Ломоносове, которое приняли все, кроме Федотова. После санатория все четверо вернулись на службу в свою часть на Итурупе, закончив в июне 1960 года свое кругосветное путешествие. На Итурупе из них сформировали новый экипаж баржи «Т-97». В конце мая им были присвоены новые воинские звания: Зиганшину — звание старшего сержанта, а остальным — младших сержантов.
В 1960 году все четверо одновременно были уволены в запас до истечения срока службы. Федотов вернулся к семье. Зиганшин, Крючковский и Поплавский без вступительных экзаменов были приняты на судомеханическое отделение мореходного училища.
Вся одиссея советских солдат в Тихом океана пролилась «49 дней», это с момента начала дрейфа, а если считать с позднего вечера 16 января-то более 50 суток.
Судьбы героев после подвига сложились стандартно для того поколения. В депутаты и артисты они не попали, хотя были очень известны и популярны в СССР. Жили честно, работали, проектировали, строили, ремонтировали, служили.
У всех жизнь оказалась связана с флотом.
Иван Ефимович Федотов стал отцом 24 февраля 1960 года, вернулся в нижнеамурское село Богородское, после чего принял приглашение поступить в речное училище в Благовещенске. Но долго не выдержал, уехал во Владивосток на китобойный промысел. Затем вернулся в училище, окончил его и получил диплом судового механика. Работал на Камчатке на сейнере. В 1978 году вернулся в Благовещенск и работал на судостроительном заводе слесарем-трубопроводчиком. Умер в 1999 году.
Филипп Григорьевич Поплавский после окончания мореходного училища в 1964 году участвовал в экспедициях в Средиземном море, Атлантике на гидрографическом судне «Створ». Проживал в Петродворце. Умер в 2001 году.
Асхат Рахимзянович Зиганшин после учёбы служил в составе аварийно-спасательного дивизиона Ленинградской военно-морской базы. Работал на разных судах сначала с пожарными, затем с водолазами. После выхода на пенсию работал сторожем яхт и катеров на берегу залива в Стрельне. Умер в 2017 году.
Анатолий Фёдорович Крючковский после учёбы попал по распределению в Североморск, но прослужил судовым механиком всего полгода — врачи посоветовали ему сменить климат. В 1964 году вернулся на родину и работал на киевском судостроительном заводе «Ленинская кузница», сначала на инженерных должностях, а с середины 1990-х годов заместителем главного механика. 28 августа 2007 года вместе с Зиганшиным прибыл на Сахалин по приглашению администрации острова. В программу недельного визита входило и посещение острова Итуруп, но помешала нелётная погода. Умер в феврале 2022 года.
Подвиг четырех простых солдат произвел большой впечатление на советский народ и был многократно отражен в культуре и искусстве.
- Экипажу баржи посвящена одна из первых (или даже первая) песен В. Высоцкого «Сорок девять дней» («Суров же ты климат охотский…», 1960).
- Песня 1960 г. «О четырёх героях» (музыка А. Пахмутовой, слова С. Гребенникова, Н. Добронравова).
- Песня 1960 г. «Четыре солдата» (музыка А. Островского, слова Л. Ошанина)[176]. С музыкой Егора Летова, в исполнении Константина Рябинова, Егора Летова и Олега Судакова она вошла в альбом «На советской скорости» (1988) .
- Поэма Венедикта Ерофеева «Подвиг Асхата Зиганшина», написанная во время его обучения на втором курсе ОЗПИ (1960).
- В 1962 году снят художественный фильм «49 дней» (сценарий Г. Я. Бакланова, Ю. В. Бондарева, В. Ф. Тендрякова, режиссёр Г. Габай).
- Песня 1963 года «Я вернусь к тебе, Россия!» (слова Л. Ошанина, музыка Э. Колмановского) содержит куплет, посвящённый четвёрке («В океане глухом и горбатом, // Где одна только буря права, // Не сдаваясь, четыре солдата // Повторяли все те же слова…»).
- Художники А. А. Горпенко и Н. В. Денисов (Студия военных художников имени М. Б. Грекова) посвятили событию ряд работ:
- В 1961 году мстёрским художником Ф. Г. Шиловым создана шкатулка из папье-маше с миниатюрой «Четверо отважных».
- В 1979 году в польском журнале комиксов Relax был опубликован комикс художника Ежи Врублевского «Четверо на дороге смерти» ( Czterej na drodze śmierci), посвящённый дрейфу.
- «По мотивам» происшествия написана книга Андрея Орлова «Баржа Т-36. Пятьдесят дней смертельного дрейфа» (2013).
В народном творчестве также остался заметный след:
- Фольклорная переделка американской рок-н-ролльной песни «Rock Around the Clock» —
«Как на Тихом океане
Тонет баржа с чуваками.
Чуваки не унывают,
Рок на палубе кидают.
Зиганшин-рок, Зиганшин-буги,
Зиганшин — парень из Калуги,
Зиганшин-буги, Зиганшин-рок,
Зиганшин слопал свой сапог!».
- Появилась детская считалка в двух вариантах:
Юрий — Гагарин.
Зиганшин — татарин.
Герман — Титов.
Никита — Хрущёв.
Юрий Гагарин,
Зиганшин-татарин,
Никита Хрущёв,
А ты кто будешь таков?
- В честь подвига назван переулок 4-х Отважных в г. Берёза Брестской области (Беларусь).
- Улица в посёлке Чемеровцы, надеюсь, еще носит имя Филиппа Поплавского.
Ряд судов этого типа еще работает. Например, теплоход «Перевал» на Амуре — это танко-десантная самоходная баржа проекта Т-4 или 306 («Танкист»). Построена в 1968 году на 179-м судоремонтном заводе ВМФ СССР в Хабаровске.
История отважной четверки наглядно показывает основную потерю нашей страны после геополитической катастрофы. И это не пломбир и даже не бесплатные квартиры с копеечным ЖКХ, это люди, каких больше не делают.
Тогда
Когда страна быть прикажет героем, У нас героем становится любой.
Обычные парни-срочники, стройбат, не отборные профи, оказались в тяжелейшей ситуации. И выдержали, выжили, сохранили самодициплину, достоинство и самоуважение. Великое поколение.
Наглядно, на фоне позднее случившегося "Чуда в Андах" и многочисленных историй с потерпевшими крушение просвещенными мореплавателями , например, фрегата «Медуза».
➤Теперь и телеграмм-канал !
➤ Канал в MAX !
систематизированный каталог статей канала-по ссылкам:
Флоты мира 1860-1945. Справочник
Флоты холодной войны. 1946-1991. Справочник
Флоты однополярного мира. 1991-2036. Справочник
Фото и иллюстрации взяты из открытых источников и принадлежат их авторам