Интересно давать обзор губернии, которая существовала относительно короткое время, с 1837 по 1866 годы. Но так как серия книг была написана в середине 18 столетия, губерния в то время существовала и подлежала описанию.
Итак, Августовская губерния, к северу граничила с Ковенскою губерниею; к востоку – с Ковенскою, Виленскою и Гродненскою; к югу с Плоцкою; а к западу с Плоцкою губерниею и королевством Прусским (Восточной Пруссиею).
Августовская губерния была разделена на пять уездов: Мариампольский, Кальварийский, Сейненский, Августовский и Ломжинский, которые в свою очередь разделялись, в судебном отношении, на округа, в административном и полицейском – на заштатные города и гмины.
Далее фрагмент из книги (ссылка на источник)
Жители Августовской губернии принадлежат к двум племенам: Славянскому и Латышскому; к первому принадлежат Поляки (курпики) живущие в южной части губернии, а ко второму Литовцы, населяющие северную часть губернии.
Отделить часть губернии, населенной Литовцами, от части губернии где живут Поляки, почти невозможно, - потому, что переход весьма не заметен; однакож согласуясь со многими писателями, принимающими уездный город Сейны за последний южный пункт Литовцев, можно, хотя приближенно, обозначить границу линиею проходящую от заштатного города Визайн через Шиплишки, Сейны, Вейсее к Подмеречу, - к северу от этой линии живут Литовцы, а к югу Поляки (курпики).
Кроме вышесказанных двух главных племен в Августовской губернии живут: Немцы переселившиеся во времена владычества Пруссаков; староверы, называемые филопанами, перешедшие в разные времена из России; Евреи, Цыгане и Татары.
Великое княжество Литовское, занимавшее значительное пространство земли между Балтийским и Черным морями, отличавшееся дикой храбростью, было сильное и страшное своими соседям. Начало основания великого княжества Литовского, постепенное его развитие и умственное образование отчасти лишь только известны, и то основаны большею частью на догадках.
Древние Литовцы необразованные, грубые, созданные для коня и сабли, занимавшиеся постоянно грабежом соседних земель, не оставили после себя никаких письменных памятников; а потому дела их, только некоторые, изустными преданиями искаженные дошли до нас. О религии древних литовцев, их обычаях и предрассудках, и домашней жизни мы очень мало знаем.
После падения Литовского княжества и присоединения его к Польше, когда Литва начала отдыхать после бурной военной ее жизни, у потомков проявилось желание знать деяния славных некогда Литовцев; а потому многие из них начали рыскать по монастырям, разным библиотекам и архивам, чтобы узнать что-нибудь о Литве, хотя со времен введения христианской веры. Письма монахов и некоторые материалы, найденные в преданиях других народов, послужили к составлению истории древней Литвы. Но могут ли такого рода материалы служить основанием для истории?
Монах, описывая какое-нибудь происшествие, смотрели на него с религиозной точки; а потому, попирая все противное христианской вере, упускали многое, характеризующее народ; иностранцы же описывая иногда не знали дела, или из зависти давали делу совершенно другой характер. Да и Литовские летописцы писали не зная совершенно края, например: Гвагнин, говоря о Жмуйди (нынешней Ковенской губернии и Мариампольском и Кальварийском уездах Августовской губернии) помещает в ней реки: Буг, Припеть, Тур, Свислочь и другие. Народные предания Литовцев, песни их и некоторые обычаи, много говорят о древней Литве; собрав все это, в различных частях бывшего Литовского княжества, многим можно пополнить древнюю историю Литовцев.
Храбрый, пылкий, дикий Литовец в старину, ныне совершенно противное, - спокойность, вялость, бережливость, трудолюбие и послушание суть главные отличительные черты Литовца. Причину столь разительной перемены в характере народа, должно искать в истории. Литва, соединяясь с Польшею, утратила свою народность: помещики были или Поляки, или ополячившиеся Литовцы, угнетавшие народ разными налогами; управляя ими деспотически, уничтожили характер их предков.
Язык и литература у всех образованных народов сделали большие успехи; у Литовцев же язык остался в младенчестве; причиною этого должно считать: или стечение неблагоприятных обстоятельств, или беспечность народа. Древние Литовцы мало думали о своем языке; доказательством этого служат их сношения с соседними народами, писанные на Немецком, Латинском и Русском языках.
На Немецком языке были написаны условия Витольда с Владиславом Ягеллоном, на Латинском: условия с Польшею и Англиею, на Русском: условия с Русскими князьями, и одно сношение с Казимиром Великим в 1366 году.
После введения христианской веры в Литве и по соединении ее с Польшею, Литовский язык перестал быть языком правительственным и разговорным для князей и шляхты, которые, желая польстить новому правительству, приняли язык и даже обычаи Поляков.
Вот главная причина младенчества Литовского языка, который, оставшись языком черни, людей необразованных и не заботящихся о красоте своего родного языка, отнюдь не подвигается вперед; при всем этом Литовский язык довольно гормонийный, имеет свои правила и даже грамматику.
В обычаях Литовцев видно много, оставшегося со времен идолопоклонства смягченного христианскою верою. Напр. как только дитя родится, то повивальная бабка купает его в самой холодной воде, называемой потом Лаумы (pvausimas Laumas pvokate) и некоторые другие обычаи при рождении, крещении, свадьбе, похоронах, и в разные праздники и дни года остались от времен идолопоклонства; в настоящее время для многих из них непонятны. Литовцы народ радушный, гостеприимный но гордый, низкие поклоны, снимание шапки, целование руки и вообще те обычаи, которые унижают достоинство человека, у Литовцев не приняты.
Литовцы во всем умеренны, не предаются пьянству, а потому довольно зажиточны.
Южную часть губернии населяют, как сказано выше, Поляки, называемые курпе (Лапоть) или курпики (названные потому, что они постоянно носили лапти). Курпики, населяя в настоящее время страну довольно лесистую, а в старину славившуюся своими непроходимыми и огромными лесами, в которых было чрезвычайно много диких зверей, исключительно занимались охотою и ловлею их, а потому были весьма ловкими стрелками.
Польский писатель Юшинский, в изданной им истории под заглавием «Lycie Krola Polskiego Stanistawa Augusta» (жизнь Польского короля Станислава Августа) говорит о курниках «с дальнего расстояния курпик попадает в шапку гвоздя; с равнодушием и стойкостью идет против медведя, кабана и других диких зверей; курпик, с расстояния 400 шагов, на бумаге весьма легко пулями выбивает слово сар (sar) вероятно царь; в ругу с распростертыми пальцами попадает в промежуток между ними не задев их.» В истории мы много встречаем примеров храбрости и искусстве в стрельбе курпиков. Так во время северной войны, в 1705 году, отряд, курпиков из 6000 курпиков, беспрестанно тревожил Шведов, шедших в Варшаву. В 1708 году, когда Карл XII вместе с приверженцами Станислава Лещинского выступил из Торна для действия против России, и пошел против Прашныц Мышинец и Кольно, по лесисто-болотистой стране, населенной храбрыми курпиками, не признававшими власти Станислава Лещинского; то Армия его много претерпела невыгод и потеряла весьма много людей и обоза. Курпики на каждом шагу делали препятствия для движения Шведов, заваливая деревьями дороги, перерывая их, делая днем и ночью быстрые и неожиданные нападения, так что Шведы, прибыв в Кольно, были крайне изнурены. В 1733 году, когда Станислав Лещинский был признан частью Польши польским королем и курпики присягнули ему в верноподданство, то не покидали оружия, сражаясь за Лещинского до тех пор, пока главные их предводители Штейнфлихт и Ребиндер не оставили их. В 1794 году, когда полковник Мадолинский, стоявший со своим полком около Модлина, поднял знамя бунта, то из курпиков был составлен полк, который разбив Пруссаков в нескольких стычках, соединился с Модолинским направившимся к Кракову.
В 1809 году отличались своим мужеством и храбростью в войсках князя Иосифа Понятовского, действовавшего в то время против Австрийцев.
В настоящее время, с уничтожением значительной части лесов, курпики сделались мало искусны в стрельбе, а живя в стране местами скудной довольно бедны.
В настоящее время курпики послушны, исполнительны, довольно трудолюбивы, но немного расточительны и предаются пьянству, а потому не так зажиточны. В нужде и в критических обстоятельствах курпик прибегает к низким поклонам, целованию руки и прочим унижающим человека обыкновениям.
Курпики говорят искаженным Польским языком, заменяя как мазуры, шипящие буквы мягчайшими, а в некоторых словах выпускают целые слоги.
Обычаи у Курпиков, при разных обстоятельствах в жизни, как и у других народов, остались со времен идолопоклонства.