Презирал ли Орел Жука? Почему басня Эзопа — это античный «Расёмон»
Пролог
Действие происходит на Олимпе, в чертогах Зевса. После гибели орлиных яиц и инцидента с навозным шариком, Верховный Бог созывает Суд. Присутствуют: Зевс (судья и невольный участник), Орел (обвинитель и жертва мести), Жук (обвиняемый мститель) и призрак Зайца (первоначальная жертва). Цель суда – установить истину о цепи событий, приведших к гибели орлиного потомства. Гермес выступает в роли протоколиста.
Версия Орла
- События. "Я – Царь Птиц, созданный Зевсом для господства в небе. Я охотился, как велела мне природа, преследуя Зайца. Жалкий Жук, ничтожное насекомое, осмелился встать у меня на пути! Его жалобный писк был недостоин моего внимания. Я исполнил волю богов и свою природу, добыв пищу. Что же до его последующих действий – это безумие, немыслимая жестокость! Он, как трусливый вор, разрушал мое священное гнездовье, убивал моих нерожденных птенцов! Я, невинно страдая, воззвал к самому Громовержцу. Зевс, Отец Богов, в своей бесконечной мудрости и милости, даровал мне убежище у своей божественной груди. И что же? Это исчадие навоза, это воплощение низости, осквернило самого Зевса, швырнув в него свой мерзкий шарик! Из-за этого кощунства мои последние надежды – яйца – были потеряны. Жук – безумный, злобный, не знающий меры разрушитель! Он должен быть уничтожен!"
- Фокус. Подчеркивает свое законное право охотиться, ничтожность Жука, собственную невиновность и статус жертвы необъяснимой, патологической жестокости. Образ Зевса – справедливый покровитель. Свою роль в гибели Зайца считает естественной и не заслуживающей осуждения.
Версия Жука
- События. "Я – маленький, но гордый Жук. Я живу по законам земли и навоза, честно исполняя свою роль. Заяц, дрожа от страха, искал у меня защиты. Я дал ему слово! Я встал перед Орлом, этим надменным тираном небес, и умолял его пощадить просящего убежища. Но он? Он посмотрел на меня с таким презрением, будь я прах под его когтями, и хладнокровно растерзал Зайца у меня на глазах! Он не просто убил – он растоптал мое достоинство, мою честь защитника! Моя месть – не безумие, а священный долг! Каждое разбитое яйцо – это возмездие за его высокомерие и жестокость. Да, я пошел до конца! Когда он спрятался у груди самого Зевса, я не струсил. Мой навозный шарик – это символ грязи его поступка, брошенный в лицо самой несправедливости! Я не хотел вредить Зевсу, я хотел, чтобы Орел почувствовал боль бессилия, как почувствовал ее Заяц и я! Я – голос униженных, и моя месть доказала: даже самый малый может сокрушить гордыню великого, если правда и честь на его стороне!"
- Фокус. Акцент на клятве защитить Зайца, беспомощности, чудовищном оскорблении со стороны Орла (игнорирование + убийство на глазах). Месть представлена как справедливое, вынужденное и героическое деяние во имя чести и защиты слабых. Действия против Зевса – крайняя мера, оправданная необходимостью достичь главной цели – справедливости для Орла.
Версия призрака Зайца (через медиума)
- События. "Смерть... Холод... Боль... Бесконечный ужас погони! Я бежал, вложив всю душу в каждый прыжок. Когда тень Орла накрыла меня, я понял – конец. И тогда я увидел Жука. Последняя искра надежды! Я взмолился ему, этому маленькому, но, как мне казалось, сильному духом существу. Он обещал! Он встал перед Чудовищем! Я поверил... А потом... Когти... Клюв... Невыносимая агония. И взгляд Орла – холодный, бездушный, полный презрения не только ко мне, но и к тому, кто за меня заступился. Я умер не просто как добыча. Я умер, преданный дважды: Орлом, убившим меня, и Зевсом, чье творение Орел, позволившим такому произойти. Жук... он единственный, кто попытался. Его месть – это единственная справедливость, которую я обрел после смерти. Пусть Орел страдает, как страдал я!"
- Фокус. Глубочайший страх, отчаяние, мимолетная надежда, преданная жестокостью Орла и (косвенно) безразличием Зевса к порядку в своем мире. Смерть – не просто биологический факт, а акт унижения и предательства. Жук – единственный положительный герой, его месть – посмертное утешение.
Версия Зевса (Свидетеля с утаиванием)
- События. "Я – Зевс Громовержец, Отец Богов и Людей. Я создал Орла царем птиц и дал ему право охоты. Я создал Зайца быстрым, но уязвимым. Я создал Жука... перерабатывающим навоз. Орел убил Зайца. Да, Жук заступался. Да, Орел проигнорировал его. Разве насекомое может оспаривать волю царственной птицы? Месть Жука... Она была назойливой, как жужжание. Он жаловался мне не раз, но разве мне, Правителю Вселенной, заниматься ссорами орлов и жуков? Его писк был... фоновым шумом. Орел же, мой верный слуга, пришел ко мне в отчаянии. Я сжалился. Моя грудь – священное убежище! Я не ожидал... этой наглости Жука! Бросить навоз в меня?! Это осквернение! Я вскочил от омерзения... и яйца упали. Нелепая случайность! Но виной всему – упорство этого ничтожного, но неукротимого мстителя. Я... возможно, был несколько... невнимателен к его ранним жалобам. Но кто мог предвидеть такую настойчивость в столь малом существе?"
- Фокус. Подчеркивает свою роль Творца и верховного арбитра, изначальную иерархию (право Орла на охоту, ничтожность Жука). Признает факты, но оправдывает свое бездействие ("не царское это дело"). Его решение помочь Орлу – акт милосердия. Действие Жука против него – неслыханное святотатство. Гибель яиц – досадная случайность, вызванная мерзким поступком Жука. Признает возможную долю своего невнимания, но не вины.
Эпилог
Зевс объявляет решение: "Орел, ты был жесток и высокомерен, презрев просьбу о милосердии, пусть и от малого. Твое страдание – урок. Жук, твоя месть, пусть и понятная, зашла слишком далеко, осквернив святыню. Отныне орлы не будут гнездиться в пору лета жуков – дабы избежать новой вражды. Заяц... да упокоится с миром". Суд расходится.
- Неразрешенность. Ни одна сторона не удовлетворена. Орел считает наказание (потеря потомства) несоразмерным и не видит своей вины в начале. Жук считает запрет гнездования слабым наказанием для Орла и не раскаивается в мести. Призрак Зайца не получил истинного возмездия для Орла. Зевс сохранил лицо, но его авторитет слегка поколеблен: он признал свою невнимательность, а его "священное убежище" было осквернено, и он стал орудием мести Жука.
- "Находка". Как в Расёмоне находят брошенного ребенка, здесь "находкой" становится мораль басни, озвученная Гермесом в конце: "Никого не должно презирать, ибо никто не бессилен настолько, чтобы не отомстить за оскорбление". Эта мораль – констатация факта, выявленного судом (сила мести слабого), но она не разрешает конфликт и не примиряет стороны. Она лишь фиксирует жестокий закон мира, где оскорбление порождает месть, а месть порождает новые страдания. Солнце (на Олимпе оно всегда светит) продолжает светить над миром, где несправедливость и месть – вечные спутники.
Вывод. Басня "Орел и Жук", переложенная в "расёмонскую" структуру, прекрасно демонстрирует универсальность темы фильма Куросавы. Она превращает простую аллегорию о мести в сложную драму субъективных истин, где каждый участник, включая Верховного Бога, оказывается носителем своей правды и своей вины, а поиск объективной справедливости остается тщетным на фоне вечного цикла оскорбления и возмездия.
Орел и жук (оригинал от Эзопа)
Орел гнался за зайцем. Увидел заяц, что ниоткуда нет ему помощи, и взмолился к единственному, кто ему подвернулся, – к навозному жуку. Ободрил его жук и, увидев перед собой орла, стал просить хищника не трогать того, кто ищет у него помощи. Орел не обратил даже внимания на такого ничтожного заступника и сожрал зайца.
Но жук этой обиды не забыл: неустанно он следил за орлиным гнездовьем и всякий раз, как орел сносил яйца, он поднимался в вышину, выкатывал их и разбивал. Наконец орел, нигде не находя покоя, искал прибежища у самого Зевса и просил уделить ему спокойное местечко, чтобы высидеть яйца. Зевс позволил орлу положить яйца к нему за пазуху.
Жук, увидав это, скатал навозный шарик, взлетел до самого Зевса и сбросил свой шарик ему за пазуху. Встал Зевс, чтобы отрясти с себя навоз, и уронил ненароком орлиные яйца. С тех самых пор, говорят, орлы не вьют гнезд в ту пору, когда выводятся навозные жуки.
Басня учит, что никого не должно презирать, ибо никто не бессилен настолько, чтобы не отомстить за оскорбление.