Второе начало антропологии
Памяти Гейдара Джахидовича Джемаля
«...и те, кто в своих свидетельствах стойки» (70:33)
В день памяти Гейдара Джахидовича Джамаля, которому 6 ноября 2025 года исполнилось бы 78 лет, необходимо особым образом поговорить о его наследии, а именно: дерзнуть «схватить» его целиком, без детальных рассуждений и без дробления на отдельные подтемы. Попытаться сделать это.
Итак, Доктрине Новой Теологии мы присвоим еще одно имя: «Второе начало антропологии». Ведь в Монотеизме, например, книги Откровения имеют несколько имен, согласно своим свойствам. И мы тоже пойдем этим путем.
Новому имени Доктрины мы предпослали эпиграф из Корана. Все вместе это послужит нашему целостному её восприятию, позволит его сформулировать. Двинуться в этом направлении необходимо, и на этом пути мы будем уточнять и редактировать ее основные модусы. Задача — для многих людей и поколений, а мы лишь начало и приглашение.
Итак, «Те, кто в своих свидетельствах стойки», – говорит нам 33-й аят 70-й суры Корана.
Свидетель
Чтобы быть стойким в свидетельствовании надо быть, очевидно, свидетелем. То есть человек должен иметь нечто, должен иметь некий «органон», который бы осуществлял это действие. Если мы спросим Googleо том, кто такой свидетель, то он нам даст следующее определение: свидетель — это человек, присутствующий лично при событии, очевидец. В данном случае Google молодец, потому что все использованные им слова (понятия) играют первостепенную роль в Доктрине.
«Присутствующий лично» - важнейшее теологическое понятие, содержание которого отсылает нас к ответственности за «здесь-и-теперь присутствие». Человек рожден, вброшен в этот мир и «лично» его присутствие имеет уникальный смысл как задание. Человек — это инструмент Бога. И он должен присутствовать при Событии и свидетельствовать о нем: как о его отсутствии, так и о процессе его приближения.
Событие
Событие — это философское понятие, которое ввел Мартин Хайдеггер. Сам Хайдеггер в нем видел следующее содержание: то, что свершается, но с акцентом на одноразовость, неповторимость, в качестве конца некого мега явления.
Этимологически немецкое слово Ereignis (событие)восходит к корню Augen(глаз) и семантически соотносится с темой «видеть», «наблюдать» с акцентом на мгновенность. На это обращает внимание и поисковик Google, употребивший эпитет «оче-видец». Таким образом, Свидетель и Событие в языке связаны семантически.
Следовательно, событие подразумевает нечто фундаментальное: то, что может потрясти, перевернуть человечество, направив его новым, никогда не бывшим путем.
Принципиально и то, что понятия «свидетельствование» и «событие» фундаментальны для Новой Теологии и сопряжены сердцем человека. Человек должен стать Свидетелем и только таким образом находиться при Событии. Таков замысел Всевышнего о человеке, как сказано в Книгах Откровения. Но человек по рождении таковым не является…
Свидетельствовать — это значит всегда и только свидетельствовать о Смысле. О смысле творения, о смысле его вершины, представленной наместником на земле, то есть человеком. Стать свидетелем является не данностью, но есть подвижническое задание. Для его выполнения человеку дается жизнь, чтобы в ее процессе он присек свой Вселенский сон и преодалел непроходимые элевсинские топи тварной инерции; чтобы развернулся в ином, не бывшем никогда направлении. В направлении содержания эсхатологии.
«Разворачиваться» или «поворачиваться», осуществлять переворот на латынь переводится как «revolutio». Отсюда следует, что только «развернувшийся», осуществивший свой внутренний переворот (в исламе именуемый «большим джихадом») и есть «революционер» (духа).
Философское аналогичное понятие имеет фундаментально иное содержание. Латинское «revolutio» на платоновском, греческом языке — это ἐπιστροφή, «возвращение» в исходную точку. Из этого следуют совершенно иные смыслы и действия, которые Доктрина, фундированная Единобожием, радикально не приемлет.
Что такое в оперативном аспекте «разворот» (переворот) в жизни человека? Содержательно это то, что называется «хиджра» (на арабском), а «развернувшийся» — мухаджирит-революционер. Само слово «хиджра» (هجرة) в арабском означает «исход, переход, перемещение». Мы полагаем в Доктрине этому слову теологический смысл как внутренний исход человека.
Возникает резонный вопрос: исход откуда и куда?
Исходит человек от первого своего рождения, от утробы матери к социуму, ко второму, уже к себе самому как «свидетелю».
В Евангелие от Иоанна, в главе третьей (Ин.3:3-12) мы можем прочесть следующее:
Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия.
Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?
Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие.
Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух.
Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше.
Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа.
Никодим сказал Ему в ответ: как это может быть?
Иисус отвечал и сказал ему: ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь?
Истинно,
истинно говорю тебе: Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о
том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете.
Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном?
В этих девяти строфах нам важно все.
Во-первых, Иисус разговаривает с раввином (учителем) Израиля, знатоком Талмуда. Во-вторых, Исус повторяет много раз одно и тоже утверждение о том, что «подоба́етъ ва́мъ роди́тися свы́ше», поскольку ровно столько же раз талмудист недоумевает и не перестает переспрашивать его о такой действительной возможности им свидетельствуемого.
Здесь очевидна гигантская пропасть между Словом Божьим и лишь формально знающим Его человеком. Именно в отсутствии свидетеля являет себя исключительно поверхностное причастие Откровению Монотеизма. «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин.1:11). И не могли принять, поскольку не были свидетелями.
И далее продолжает Исус: «говорю вам о земном». О чем это? Это о том, что земному человеку в его конкретно жизни должноо родиться в Духе посредством воли и подвижничества.
Рождение в Духе есть рождение мышления. Мыслящий - свидетель Слова Божьего, усвоивший Его и таким образом ставший инструментом Всевышнего в Его эсхатологическом провиденциальном замысле. Христос указывает:свидетельствую вам о земном задании человека, однако вы его не понимаете! Как буду говорить вам о небесном, о Великом Сценарии, о Божественном замысле, о задаче и роли человека в Нем?
Если мы возьмем 12 строфу из 3 главы Евангелия от Иоанна на арабском языке, то там употреблено слово «шахадат», то есть свидетельствование:
لْحَقَّ الْحَقَّ أَقُولُ لَكَ: إِنَّنَا إِنَّمَا نَتَكَلَّمُ بِمَا نَعْلَمُ وَنَشْهَدُ بِمَا رَأَيْنَا، وَلَسْتُمْ تَقْبَلُونَ شَهَادَتَنَا
Таким образом, Исус — Слово Божье есть шахид или «мартирос» (μάρτυρας) на греческом языке.
В древнеперсидской мифологии Гайомарт (перс. کیومرث) и в ведийской Мартанда(санскр. मार्तंड) есть имена «первочеловека». Индоевропейский компонент второго корня в двусоставном имени тот же, а именно: «мартос» (mart), то есть свидетель и смертный.
Гайомарт в индоиранской цивилизации является кем-то вроде Адама, хотя Адам — это человек-пророк, в то время как гиперборейский Гайомарт не может иметь такого статуса. Нам важно зафиксировать то, что «мартос» (μάρτυρας) и в языке высокой жреческой традиции одновременно включает в себя эти два понятия одновременно. Это говорит нам о едином божественном истоке двух столь разнящихся языковых ветвей: семитской и индоевропейской.
В доктрине Новой Теологии свидетельствование и смертность взаимосвязаны:смертен только свидетель, а отсутствие этого качества делает человека «камнем среди камней»; подобным львам и насекомым, которые гибнут или, совсем грубо говоря, дохнут.
Итак, понятие свидетель фундаментально для Единобожия. Мы все, каждый в своей конфессии, не одинаковым образом, но произносили шахаду как символ веры, как верность Откровению.
Но действительно ли мы соотносимся с этим великим религиозным жестом свидетельства и Веры?
Далее. Кто он, свидетель и изошедший (мухаджирит)? Что в оперативном конкретном аспекте это означает?
Это тот, кто полагает дистанцию.
Без дистанции свидетельствование невозможно. Это фундаментально и, более того, имеет прямое отношение к «бытовому» свидетельствованию как «перцепции»:мы воспринимаем только то, чем не являемся. Необходимо задаться вопросом: между чем и чем полагается дистанция? Традиционализм на это ответил бы примерно так: между «этим» и «этим же». Другого нет. Пантеистическая позиция жрецов или философов настаивает на утверждении «всего во всем».
Доктрина однозначно утверждает дистанцию - между гипнотическим имманентизмом как Блага и свидетельствующим сознанием. Благо в Доктрине есть бесконечный числовой ряд всевозможности.
«Однако все альтернативы тождественны в своей фундаментальной незначимости и пустоте» (Спящий, «Ориентация Север»).
Содержание этой строфы развернуто в Новой теологии темой «энигматических треугольников», «наводящих зум» на гипнотический сон имманентизма, на абсолютное некритичное доверие к онтологии естественным человеком. Два треугольника (феноменальный и ноэтический) иллюстрируют пять стоянок интенции человека, нашего внимания. Они соответствуют пяти возможностям и исчерпывающе описывают онтологию, числовой ряд его протяженности.
Внутренняя и внешняя динамики треугольников наглядно представляют дистанцию между антропологической структурой человека естественного (человека иллюзии) и антропологической структурой человека мыслящего, а значит — свидетельствующего.
Итак, в монотеизме мы имеем единый центр трех конфессий, то, что мы назвали «исход-хиджра»: исход пророка Мухаммада в исламе, исход-Пейсах евреев из Египта в иудаизме и Пасха — исход из ветхого мира в Христианстве. Исход для Единобожия — это полагание безотзывной дистанции.
Новая Теология обосновывает пробуждение к мышлению как прыжок через бездну. Полагание дистанции — это прыжок.
«Чтобы освободиться от гипноза объективной данности, субъективное начало должно полностью овладеть собой как волей» (Спящий, «Ориентация Север»).
Прыжок — это волевой подвижнический героический жест. Воля дана человеку Всевышним. В действительности человек использует этот ресурс только как «волю к власти» во всех ее мега и микро аспектах.
Единая воля человеком дробится, тем самым теряя всю свою оперативную силу, и в подобном дисперсном состоянии она уже не может соответствовать своему назначению. Ощущение бессилия главенствует в нас и наших современниках, обрекая нас на бездействие. Воля как качество, как инструмент дана нам исключительно ради осуществления исхода, к полаганию дистанции, для пробуждения от Вселенского сна, от морока все еще затухающего золотого века в его железном субварианте.
«Свидетельствование возможно благодаря отчуждению субъективного начала от всех вещей» (Спящий, «Ориентация Север»).
В Доктрине отчуждение именуется «центральностью позиции» и является императивом мышления. «Погруженность в вещи» или феномены – это направление интерпретации, идущей не от человека к понятию вещи, но от самой вещи — к человеку. Вещь становится своего рода интеллектуальным диктатором.
Обратим внимание на русское слово «вещь». Вещь – это то, что вещает, то есть рассказывает нам свою интерпретацию о том, что она есть. И опосредованно вещает о том, что мы должны видеть, слышать, что нам должно делать, в каком направлении идти. Следовательно, мир вещей вещает нам об иерархии как приоритетной системе ценностей. В феноменологии (в одном из направлений философии) это именуется обратной интенциональностью.
Однако в Откровении мы читаем о том, что Бог научил всем именам и их семантике (языку в его внутренних взаимосвязях) только Адама. И когда Всевышний попросил самих ангелов назвать имена вещей, то ангелы не смогли этого сделать («мы знаем лишь то, чему Ты научил нас»). Ангелы не были обучены языку…
В эзотерической традиции существует миф об особом ангельском «языке», который герметические науки именуют «языком птиц»,и который недоступный обычному человеку, но лишь посвященному философу или жрецу. Важно, что к Божественной задаче человека этот «язык» не имеет никакого отношения и стоит в конкретной оппозиции к адамическому языку, то есть находится вне Смысла языка Откровения.
Как следствие волюнтаристской естественной природы, человек с рождения попадает в интерпретационный карцер, под надзор и управления вещного мира, теряя статус наместника Господа на земле.
Диктат внешней интерпретации – это диктат Вселенского сна. Это дело нашего рассудка, которому всецело принадлежит его хозяин, в то время как человеку вменено править своим рассудком.
Цельная воля, не растасканная на «пустое», обнаруженная и сконцентрированная в сердце как лазерный луч, отверзаетточку абсолютной оппозиции. Она есть наше сознание и полюс души, след Святого Духа Всевышнего. Другой полюс нашей души, логос, известен нам как тот самый рассудок. Возникает двухкомпонентная структура души, исключающая любую внутреннюю иерархию.
Два полюса для эсхатологии равноценны. У каждого из них есть своя функция, которой не владеет другой полюс. Полюс сознания – это восприятие (перцепция), то есть свидетельствование. В свою очередь, логос (рассудок) определяет, то есть оформляет интерпретацию посредством имен и семантики, низведенных человечеству в Откровении.
Содержание Откровения - эсхатология и ее Божественный Смысл. Соработничество (со_действие) сознания и логоса и есть мышление свидетельствующего человека. Мышление является мышлением только когда оно мыслит эсхатологию Монотеизма.
Все остальное к мышлению не имеет никакого отношения.
Что же нового во Втором начале антропологии? Новое — это человек, ставший мыслящим присутствием. Человек пробужденный, человек-свидетель, человек Веры. Таким образом, Доктрина утверждает, что мышление, как следствие работы двух полюсов души, — это и есть искомое Второе начало. То самое Второе начало, которое так чаемо умирающей европейской философией.
Лучшие философские умы Европы, философы Германииы, тяжело переживали кризис «любомудрия» начиная уже с XVIIIвека: они вплотную подошли к причинам этого кризиса и частично сформулировали, в лице Мартина Хайдеггера, возможность его преодоления.
Хайдеггер поставил диагноз европейской философии, указав на то, что с самого начала Платоном была допущена великая философская аберрация, ставшая фатальной для истории западной философии. Платоники утверждали, что человек есть душа, а душа — это философский логос. И наоборот — логос и есть душа.
Как следствие двух с половиной тысячелетней истории аберрации в структуре души, мы сегодня наблюдаем колоссальной силы кризис мира на всех его этажах.
Первое начало философии, как оно названо Хайдеггером, умерло. А что такое начало философии? Это Логос как таковой и его возможные логики .
История человечества знает три парадигмы: премодерн, модерн и постмодерн. Это три взаимоисключающие воинственные по отношению к другу логики. Однако парадигмы имеют единый исток - Ум. Вне логики нет человеческого историала, нет человека. Логика всеобъемлющая и правит нами.
Логика как парадигма созерцается философами (по Плотину) и оформляться в виде философии, из которой впоследствии как её отражения являются логики теологии, политики, искусства, науки, а также логики всех остальных сфер человеческой деятельности.
Философы последних двухсот лет неоднократно делали попытку дать ответ о терапии философии. Хайдеггер подытожил философский дискурс, объявив о грядущем «втором начале философии», и попытался в набросках дать его описание.
Однако, описание второго начала философии, новой матрицы логики терпит и терпит фиаско (к данному моменту — более полустолетия). И возникает критическая ситуация, где одно философское высказывание в этом направлении слабее другого: будь то объектно-ориентированная онтология или отчаянный вопль с призывом «вперед к Платону».
Ничего нового не намечено, а на поверку проводится реанимация старого.
Чем на все это отвечает Доктрина?
Агония философии неизлечима. Первое начало сыграло свою роль, проделало мощнейшую работу для рождения второго начала, и более необходимости в ней нет.
Второе начало есть логика мышления. То, что мы называем мышлением — этого еще не было рождено человечеством. Прежняя теология и эсхатология оформлялись первым началом философии и имеют для Новой Теологии лишь относительную ценность.
Новая логика есть логика эсхатологии, логика новой интерпретации Откровения. И именно она должна стать истоком для других сублогик: политики, культуры, науки и т.д.. Прежняя теология, говоря языком Откровения, это логика непоклонившегося Ума-Иблиса. Логика Новой Теологией, – это логика того же самого Ума Платона, но поклонившегося Откровению, совершившего внутреннюю «хиджру» и повернувшегося лицом к человеку как носителю сознания, став его соработником.
Этот новый, обновленный Ум, совершивший внутреннее «переворачивание»-революцию, предавший себя Всевышнему и Его провидении о нем; осуществивший исход-прыжок из неповиновения и гордыни к поклонению своей, задуманной Всевышним, обязанности. Это тот же самый ум, платоновский ум, философский ум, но ставший свидетелем (мартиросом или шахидом) эсхатологического Откровения, выйдя на тропу Абсолютного Финализма.
Тень первого ума-Иблиса и сегодня «внутрь нас есмь». Эта тень есть наш рассудок, наш логос, наша логика движения по жизни с её целеполаганием.
Исходя из всего вышесказанного, несомненно, что у нас есть возможность выбрать пробуждение до самого последнего вздоха.
Мартин Хайдеггер говорил в своем эссэ о технике: «Где существует опасность, там и спасение растет»(Wo aber Gefahr ist, wächst / Das Rettende auch). Техника — это продукт первого начала которое и есть зло. Но зло в Единобожии инструментально как инструментален и человек. Такого количества зла в мире, которое накопилось к нашему двадцать первому веку, история еще не знала. Но возможно, что именно такой масштаб зла только и может быть пресуществлен в лекарство.
Основой второго начала логики Монотеизма является новая антропология, новый человек. Утверждению Доктрины, фундированной Монотеизмом, радикально противостоят абстрактные философские и традиционалистские концепты об основаниях «нового начала», такие как: «аутентичный Дазайн-Политик», «радикальный субъект» или новая версия подхода к гипотезам Парменида - πολλαεν как обновленное эсхатологическое человечество (см. Четвертую политическую теорию).
Таково наследие Гейдара Джахидовича Джемаля, чью память мы сегодня чтим.
Таков наш взгляд на Доктрину, которая от нас ожидает действительного продолжения.