Дождь стучал в окно монотонным, надоевшим ритмом. В квартире пахло остывшим ужином — пастой, которую Сергей даже не доел. Воздух был густым и тяжёлым, напитанным молчанием, которое становилось невыносимым.
— Я просто не понимаю, что тебе ещё нужно, Сергей? — голос Ирины прозвучал устало, без вопросительной интонации. Это была констатация факта. — Стабильная работа, квартира, машина. Мы не голодаем. Мы планируем ребёнка. Это разве не счастье?
Сергей стоял у окна, глядя на расплывчатые огни города. Его отражение в стекле казалось ему чужим — осунувшийся мужчина, с потухшим взглядом.
— Планируем ребёнка, — повторил он безразлично. — А ты спрашивала себя, зачем? Чтобы было, как у всех? Чтобы поставить галочку: «семья, дети, ипотека»?
— Не начинай, — вздохнула Ирина, убирая со стола тарелки с громким лязгом. — У тебя опять кризис среднего возраста начался? В сорок лет это уже как-то банально.
«Не начинай». Эти слова сработали как спичка, поднесённая к фитилю. Он обернулся. Лицо его было искажено не злостью, а какой-то томительной, копившейся годами усталостью.
— Это не кризис, Ира! — его голос сорвался, стал громче. — Я задыхаюсь! Каждый день одно и то же. Проснуться под будильник, который ненавидишь. Сесть в машину, чтобы простоять в пробках. Провести восемь часов в офисе, делая вид, что мне не всё равно на эти графики и отчёты. А потом вернуться сюда, включить телевизор и делать вид, что мы — счастливая семья!
Ирина остановилась, сжимая в руке тарелку. Её глаза вспыхнули обидой.
— А я? Я, значит, часть этой твоей унылой жизни? Часть твоей ежедневной «рутины»? Спасибо, приятно сознавать.
— Я не про тебя! — взорвался он. — Я про нас! Про эту жизнь, которую мы построили, как по чьей-то инструкции! Она правильная, она безопасная, она… мёртвая! Мы не разговариваем, мы обсуждаем счета. Мы не мечтаем, мы планируем. Мы не живём, мы отбываем срок!
— И что ты предлагаешь? — язвительно бросила она. — Бросить всё, продать квартиру и уехать на Бали рисовать? В твоём-то возрасте?
Это было последней каплей. Эта насмешка, это нежелание даже попытаться понять. Он видел перед собой не жену, а стену — гладкую, непробиваемую стену из прагматизма и устоявшихся правил.
Он схватился за спинку стула, его костяшки побелели. В горле встал ком, мешающий дышать.
— Как же мне всё надоело! — выкрикнул он, и в его голосе было отчаяние. — Это не то, чего я хотел, не то, понимаешь?!
Он умолк, тяжело дыша. В комнате повисла тишина, сквозь которую ясно доносилось его хриплое дыхание и её тихий, прерывистый вздох.
Ирина медленно поставила тарелку обратно на стол. В её глазах, только что полных гнева, теперь читалась растерянность и боль.
— А что ты хотел, Серёж? — тихо спросила она. — Скажи мне. Я правда не понимаю.
Сергей посмотрел на неё — на эту женщину, с которой прожил десять лет. И вдруг с ужасом осознал, что не знает, что ответить. Он мог кричать о свободе, о смыслах, о душе. Но конкретных слов у него не было. Была только огромная, всепоглощающая усталость и щемящее чувство потери. Потери чего-то важного, что они так и не смогли найти, пока строили свою правильную, безопасную и такую безрадостную жизнь.
Следующая часть здесь
____________________________________________
Спасибо за прочтение! Если вам понравилась история, буду признательна за лайк и подписку. Это имеет значение для меня и для последующего развития канала
Предлагаю вашему вниманию другие рассказы на моём канале: