Пейзаж с наводнением. Как стихия испытывала Ленинград на прочность

Конечно, на фоне катастрофического потопа, произошедшего 23 сентября 1924 года, это были едва ли не сущие пустяки. Напомним, тогда вода поднялась на 3 метра 80 сантиметров.

В последующие годы Ленинград еще несколько раз переживал «водяную осаду», во время которой невские волны нередко доходили до отметок 2 – 2,5 метра. Газеты каждый раз сообщали: вода снова угрожала городу, но стихию встретили во всеоружии. Казалось, осталось немного потерпеть, и путь морской нагонной волне навсегда будет закрыт. Первому секретарю Ленинградского обкома Сергею Мироновичу Кирову даже удалось получить финансирование на проект защитных дамб, но после его гибели 1 декабря 1934 года реализация намеченного была отодвинута на не­определенный срок. А затем власти и вовсе решили перенести административный центр города подальше от моря — на Московский проспект…

Во время Великой Отечественной войны стихия сделала передышку, как будто бы сжалившись над осажденным городом: за все время войны и блокады было всего два малозначительных подъема воды (не более 174 см). В октябре 1942 года литературовед Лев Дмит­риев записал в своем дневнике: «Если будет наводнение, это явно повлияет отрицательно на Ленинград и ход борьбы за него»…

В октябре 1948 года горожанам пришлось пережить сразу три наводнения, когда вода поднималась на высоту чуть выше двух метров. Заметное наводнение случилось и в конце октября 1949 года. Городские власти заранее объявили «угрожаемое положение»: это означало, что следовало немедленно принять меры к спасению жизней и имущества горожан. По сообщениям газет, вечером 27 октября вода в Неве быстро начала прибывать, примерно за час до полуночи достигла высоты полутора метров, после чего пошла на убыль. Казалось, опасность миновала, но уже ночью она снова поднялась и держалась до утра на отметке около 176 см.

Среди материалов, хранящихся в Центральном государственном архиве документов по личному составу ликвидированных государственных предприятий, учреждений, организаций Санкт-Петербурга, есть любопытный документ. Касается он завода «Линотип», здание которого находилось в двух шагах от набережной Карповки. Из него следует, что работникам вечерней смены в ночь на 27 октября «в кратчайший срок с большим энтузиазмом» удалось поднять тяжелое оборудование «на необходимую высоту», чтобы спасти его от воды. Спустя сутки ­после наводнения отличившимся объявили благодарность, а руководители работ получили по 400 руб­лей (в тот год за 3 – 4 рубля можно было купить 1 кг хлеба, за 28 – 32 рубля — 1 кг мяса) …

Через шесть лет, 15 октября 1955 года, в «колыбели революции» произошел куда более серьезный потоп: вода поднялась почти на три метра выше ординара (если быть точными — на 293 сантиметра). Волны плескались на Дворцовой площади и Университетской набережной, канал Грибоедова был наполнен до краев. Писатель Федор Абрамов, в ту пору преподаватель Ленинградского университета, отмечал в своем дневнике: «во дворе главного здания (Университета. — А. Д.), у окон подвальных помещений, мечутся полураздетые люди, тащат на себе узлы, постели. В комнатах вода, плавают детские игрушки, валенки».

По иронии судьбы, именно в этот день в Кировском (Мариинском) театре давали балет Рейнгольда Глиэра «Медный всадник». В числе зрителей были иностранные моряки — экипаж гостившего в городе авианосца «Триумф». После окончания представления, выйдя на улицу, они воочию убедились, насколько суровой может быть невская стихия. Сильный штормовой ветер вкупе с мощным течением Невы буквально выталкивали английский корабль на берег. Только благодаря подоспевшим вовремя четырем поч­товым буксирам удалось удержать на плаву эту, по словам редактора журнала «Нева» Анатолия Петрова, «гигантскую калошу».

Лишь в середине 1960‑х строительство комплекса защитных сооружений было включено в Генеральный план развития Ленинграда. К возведению дамбы приступили в 1979 году, и заняло оно, как известно, несколько десятилетий. С даты ее открытия, 12 августа 2011 года, началась новая страница в истории взаимоотношений города и стихии.

Читайте также:

Другие монументы. Почему главный памятник Кронштадта так и не был построен?

Сто рублей за мечту: история первого в Петербурге дела о массовой «афере» с трудоустройством