История холодной войны усеяна пробелами, и эпизод с падением американского шпионского самолёта над Свердловском и судьбой его пилота Фрэнсиса Гэри Пауэрса — один из таких. Официальная советская версия, активно транслировавшаяся тогдашними СМИ, скрывала многие жёсткие детали, ставшие известны лишь после распада СССР.
Обмен на Абеля
В феврале 1962 года на Глинике в Берлине произошла одна из самых известных разведывательных сделок XX века: сбитого летчика-разведчика ЦРУ Фрэнсиса Пауэрса обменяли на советского нелегала Рудольфа Абеля (настоящее имя Вильям Фишер).
Многие исследователи, в том числе автор документальной биографии «Абель — Фишер» Николай Долгополов, указывали на видимую несопоставимость сторон обмена. Абель имел репутацию опытнейшего оператора, долгое время добывавшего сведения о американской ядерной программе. Пауэрс же представлялся простым исполнителем — «обычным человеком в исключительных обстоятельствах».
Происхождение и мотивация
Пауэрс происходил не из аристократической среды — сын сапожника, он пошёл в ВВС США, не видя иных карьерных перспектив, и привлёк внимание ЦРУ после окончания лётной школы. Главным стимулом для перехода на секретную службу стали деньги: Пауэрс и его жена Барбара мечтали о собственном доме, а зарплата в ЦРУ выросла примерно с 700 до 2500 долларов, что и подтолкнуло его к участию в рискованных воздушных миссиях. Именно так он оказался в небе над Уралом 1 мая 1960 года.
Приказ, равный смерти
Долгое время бытовало мнение, что U-2 был поражён зенитной ракетой ПВО. Однако обстоятельства были ещё более мрачными. После того как 9 апреля 1960 года другой U-2 беспрепятственно пролетел над территорией СССР, Никита Хрущёв пришёл в ярость. В результате многим лётчикам срочно переподготовили на новые высотные перехватчики Су-9.
Небольшой аэродром под Свердловском стал временной стоянкой для одного из таких самолётов, когда его перегоняли с предприятия в Сибири. Ранним утром 1 мая пилота разбудили и вызвали в часть: командующий авиацией ПВО Е.Я. Савицкий доложил о приближении шпионского самолёта и отдал простой, но смертельный приказ — таранить цель на высоте порядка 20 км, разгоняясь до максимума. Отказаться было невозможно: И.А. Ментюков, который вспоминал об этом позже, просил лишь о заботе о матери и о беременной супруге, если он не вернётся.
Схватка в небе
Даже на МиГ-19 опытному асу удавалось подниматься под 17,3 км, тогда как незагруженный Су-9 мог достать и 20 км. Подойдя вплотную, Ментюков направил свой самолёт на столкновение — но Пауэрс уклонился. Именно это манёвр спас обоих: столкновения не произошло, однако U-2 попал в турбулентный след Су-9 и из-за срывов потоков рассыпался в воздухе.
Советская версия и молчание
Официально власти заявили, что Пауэрса сбила зенитная ракета. По мнению Ментюкова, такая версия была выгодна: она демонстрировала якобы надёжную неприкосновенность воздушных рубежей и позволяла ракетчикам присвоить себе заслуги. КГБ настоял на молчании причастных. Ментюков же получил в награду наручные часы «Сатурн».
Сам Пауэрс после возвращения в США в интервью утверждал, что его сбил именно советский пилот, самолёт которого он видел.
Потери своих и причина гибели Сафронова
В операцию были вовлечены и другие лётчики: капитан Борис Айвазян и старший лейтенант Сергей Сафронов, поднявшиеся на МиГ-19, которые технически не предназначены для перехвата U-2. Командование ПВО одновременно дублировало действия самонаводящимися зенитными ракетами. В хаосе имела место путаница с кодами «свой — чужой», из-за чего расчёты приняли свои самолёты за вражеские цели и открыли по ним огонь. В результате тяжёлым образом пострадал Сафронов — он погиб и впоследствии был посмертно награждён орденом Красного Знамени.
В своей книге Долгополов выдвигал версию, что первая ракета вызвала помехи на экранах радаров, и неопытные расчёты ошибочно запустили последующие боеприпасы, которые автоматически захватили цели.
Оценки потерь: американские источники утверждали, что за годы холодной войны над СССР были сбиты порядка 20 самолётов U-2, пилоты которых, вероятно, погибли.
Опасные предохранители и пленение
По словам генерал-лейтенанта юстиции Николая Чистякова, в самолёте были предусмотрены взрывные устройства, призванные уничтожить аппарат и сокрыть доказательства в случае провала. Кнопка катапультирования могла бы привести к взрыву. Возможно, пилот догадывался об этом, но всё же сумел выбраться из повреждённой кабины; его парашют сработал автоматически.
ЦРУ опровергало намерение пожертвовать пилотом, заявляя, что пусть у самолёта и имелись взрывчатки для уничтожения оборудования, Пауэрсу было известено, как ими воспользоваться без угрозы для собственной жизни.
Пауэрса нашли местные жители — отмечавшие Первомай — и передали властям. В его снаряжении обнаружили иглу с сильнодействующим ядом, предназначенную для самоубийства в случае провала, но он ей не воспользовался.
Условия содержания и наблюдение
Владимирский централ, где содержали Пауэрса, описывался в самиздате как место особого режима. Диссидент Анатолий Марченко писал, что к нему подселили «соседа-эстонца», говорившего по-английски, чтобы тот регулярно убеждал американца в «хорошей» жизни в СССР. По свидетельствам, Пауэрс не выглядел обделённым: он содержался аккуратно, не испытывал голода, мог гулять, и охрана обходилась с ним корректно — что сильно отличало его условия от общего тюремного режима и удивляло других заключённых.