1. Андрей Артеменко подумал вслух: "Тут про губу много пишут. Порой интересно, порой сомнительно с нагнетанием. Моя жена про темы нашинских дембельских разговоров на посиделках всяческих говорила - " Ну всё, пошла тема у кого комбат сучее был."
Губа не может быть плохой или хорошей... Караул может! Начкар тоже может... Принимают всех со стороны или только свои, с кем завтра в чипке можешь встретиться. Или на дембельском вокзале.
Я на губе был два раза. Первый раз камера 1х4м с водой на 3/4, часов пять. Второй раз 10 минут в тамбуре при входе. Так вот я о чём. Про вход. Не знаю как, не знаю зачем, но у нас , я так понимаю дивизионная (одна на 57РД) вывески не имела.
Просто крыльцо, вернее дверь железная в стене с глазком и звонком. Я сколько раз мимо проходил, пока не привели даже и не знал что у нас губа есть. А там всё как у всех.
Коридор с выводным. Камеры по иерархии. Дворик с разметкой. В углу ведро с хлоркой четко запомнил. Вертолёты стопкой в коридоре.
Потом узнал что наших губарей ни когда ни на какие работы не выводили. Во-первых, некуда, а во-вторых, их не принято было светить перед местными офицерскими семьями. Как будто нарушенцев вообще нет в дивизии.
Городок маленький. "Моральный климат", дети. Наверное это и правильно. Мне всегда "нравились" эти панно с тремя воинами от родов войск, которые сплочённо стоят на страже. Дети должны видеть только такое...»
2. Игорь Петрович добавил: "На гарнизонных гауптвахтах находились не только губари, но и подследственные, и осуждённые, ожидающие отправки в Союз для отбытия наказания. И, кроме этого, ещё и офицерское отделение. В Дрездене, например, губа располагалась в бывшей гестаповской тюрьме - три этажа:
Первый этаж - камеры временно задержанных, караул, офицерское отделение;
Второй этаж - подследственные и осуждённые;
Третий этаж - непосредственно сами губари…
Офицерское отделение было изолированно на первом этаже, у них был и свой дворик для прогулок, подследственных и осуждённых выводили на прогулки во внутренний двор губы, где был небольшой плац.
Губари с ними не контактировали, было запрещено. Только иногда через дверь в камеру, вечером, после ужина, когда Губари драили губу, можно было переброситься парой фраз.
В светлое время суток Губарей задействовали на самой грязной и тяжелой работе на прилегающих складах ПАХа и территориях - разгрузка угля, цемента, стройматериалов, кирпичей, уборка разного хлама и грязи и тд.
Подследственных и осуждённых на работы не выводили, только Губарей. На губу же попадали в основном раздолбаи - лихие и дерзкие хлопцы.
После нашей губы такой раздолбай в часть возвращался примерным солдатом, «положительный эффект» оставался на долго, порой до самого дембеля, дерзких в чувство приводили сразу.
Ну, а особо «отличившиеся» имели по 2-3 ходки.
Я там тоже два раза чалился, второй раз под самый дембель попал. «Оборзевший» - решил с замполитом пободаться. Сейчас самому смешно…
В Дрезденской гауптвахте некоторые вновь прибывшие губари велись на предложение начгуба посмотреть на камеру, где сидел Тельман. «Любознательные» проводили свой срок в подвале губы - расчищали от мусора и всякой грязи, как шахтеры на карачках там лазили. Бедолаги...
Как говорил наш начгуб (гарнизонная губа 1-й Танковой Армии, в Дрездене): «Тот не солдат, кто не был на губе!» Бедный Тельман, где он только не сидел, на всех гауптвахтах ГСВГ. В Дрездене он тоже сидел…
Подписаться и поставить лайк – дело добровольное и благородное…
